Добровольное согласие. Глава 13. Измена с согласия мужа

Тоня задержалась у двери кабинета английского, прижав ладонь к холодной поверхности, как будто пытаясь через нее прощупать настроение мисс Вейл. Телефон в другой руке казался непомерно тяжелым — этот чертова запись далась ей слишком тяжело.

Она едва стояла. В медпункте она продремала всего полчаса, но даже этот сон был наполнен обрывками воспоминаний, в которых Челси снова и снова заставляла ее лизать... Но делать было нечего.

Собравшись с силами, она постучала.

— Войдите.

Голос учительницы раздался незамедлительно. Ну конечно, она её ждала.

Тоня толкнула дверь, её губы уже начали формировать привычное «Здравствуйте», но она тут же осеклась. Ну да, точно. С мисс Вейл следовало здороваться иначе. Колени сами подкосились, ударившись о линолеум. Ладони прилипли к холодному полу, когда она опустилась на четвереньки и поползла вперёд.

Её губы коснулись лакированного носка туфель мисс Вейл — короткий, почти формальный поцелуй, после которого она тут же двинулась выше. Тоня нырнула под юбку учительницы, её нос упёрся в тёплую ткань трусиков. Она на секунду замерла, вдыхая аромат, а затем плавно отпрянула назад, вернувшись в исходное положение на четвереньках.

— Здравствуйте, мисс Вейл.

— Не вижу энтузиазма, Кингсингтон, — учительница сидела в кресле, откинувшись, и рассматривая свою подопечную. — Будто тебя заставляют.

Она усмехнулась и жестом пригласила девушку подняться.

— Ладно, это придёт. Мне понравилось, как ты выполнила домашнее задание сегодня. Креативно.

Тоня непонимающе моргнула. Она была уверена, что не загружала видео никуда, не отправляла его, даже не открывала галерею после того, как записала этот... этот материал. Она застыла с телефоном в протянутой руке, как дура, не зная, что на это ответить.

Мисс Вейл, видя её замешательство, удивлённо приподняла бровь и протянула руку. Она провела пальцем по экрану, и галерея тут же открылась — первым же файлом было то самое видео. Прежде чем Тоня успела что-то сказать, из динамиков раздались сдавленные стоны Джордан, её голос, прерывающийся между шёпотом и тяжёлым дыханием: «Да... вот так... ». Мисс Вейл мягко рассмеялась.

— То что ты развлекаешься со своей девушкой, это, конечно, похвально. Соответствует твоему профилю. Но я имела в виду запись с Челси. Ты знаешь, что она уже выложена на школьном портале?

Тоня густо покраснела и кивнула. В её голове пронеслось: «Получается, что я зря вчера с Джордан занималась... этим?... » Щёки горели, мысли путались — почему мисс Вейл говорит о креативности? Разве её унижение в туалете можно назвать творческим заданием?

— Ты идеально спровоцировала Челси, — учительница благожелательно кивнула. — Я даже удивлена, что она клюнула так быстро. Ведь до этого она была уверена, что не любит девушек...

— Меня заставили! Я не хотела этого!

От такой несправедливости у Тони на глазах выступили слёзы. Стэн сам выбрал её! Как будто у неё был выбор!

— Опять это твоё «оно само», — Мисс Вейл закатила глаза. — Тоня, ты совсем себя не знаешь. Но мы поправим это сегодня. Ну а пока — раздевайся.

Тоня спустила юбку, тихонько всхлипывая. Её хотелось сесть и разреветься — просто упасть на этот холодный линолеум и завыть, как щенок, которому отдавили лапу. Но даже этого ей не позволялось. Тело болело: попка саднила после флакона, даже мазь сегодня не особо помогла, лишь превратив жгучую боль в тупое, влажное тепло. Она устала. Всё, чего ей хотелось сейчас — лечь и отдохнуть хотя бы десять минут без чьих-то рук, ртов, членов. А вместо этого... Что? Опять лизать?

Повязка опустилась на глаза Тони прежде, чем она успела понять, что происходит. Ткань плотно прилегала к коже, погрузи в её абсолютною тьму. Внезапная слепота заставила её дёрнутся — она инстинктивно потянулась к лицу, но мисс Вейл тут же схватила её за запястье.

— Не трогай. Ложись на большой стол, он прямо перед тобой. Лицом вниз.

Тоня легла. Мир исчез, оставив только холодную поверхность стола под её животом и тишину в ушах. Она хочет её выпороть? Тоня вспомнила вчерашние удары указкой — жгучие полосы, которые едва сошли к утру. Её попа напряглась сама собой, готовясь к удару, но вместо ожидаемой боли раздался цокот каблуков по паркету.

Странный запах — что-то травяное, с нотками цитруса повисло в воздухе. Масло? Её тело напряглось ещё сильнее, когда первые капли тёплой жидкости растеклись по её спине. Пальцы мисс Вейл начали медленные круговые движения, разминая напряжённые мышцы с неожиданной нежностью. Это было так... неправильно. Где удары? Что она задумала? Её дыхание участилось — она не понимала, чего ждать, и это пугало больше всего.

— Ты ищешь подчинения, но не представляешь, что это такое — принадлежать кому-то.

Пальцы мисс Вейл двигались по её медленно, но уверенно — каждый пасс, каждое движение убирало напряжение из затвердевших мышц. Тоня чувствовала, как её лопатки расслабляются под этими тёплыми, намасленными руками, как плечи понемногу опускаются, переставая быть каменными глыбами. Учительница работала молча, лишь изредка издавая удовлетворённые звуки, когда находила особенно зажатый узел напряжения. Её пальцы скользили вдоль позвоночника, разминая каждый позвонок, затем опускались ниже, к пояснице, переключались на попу, но не зло и насмешливо, как делали мальчики, а с тем же вниманием, что и везде.

Тоня вдруг осознала, что она лежит, почти раскинувшись, доверяясь этим рукам, даже не пытаясь сопротивляться. Ей было... приятно. Темнота и тёплые руки. Это было так странно, так неожиданно, что она даже не знала, как на это реагировать.

— Я смотрела твое выступление с Челси. Ты называла её «госпожой». Глупенькая. Она всего-лишь стервозная девчонка. Знай, что сегодня ночью, лёжа в своей постели, она будет сомневаться в своей ориентации. Из-за тебя. Повернись.

Девушка, в полной прострации, перевернулась на спину. Мисс Вейл провела пальцем по надписи на её щеке.

— Интересный лексикон. Прямо знаки качества. Скажи, Тоня, ты «ШЛЮХА»?

Тоня замерла на секунду, её губы дрогнули, но ответ пришёл сам собой, словно кто-то другой управлял её голосом:

— Да, мисс Вейл. Я шлюха.

— Вот я и говорю, ты себя не знаешь, — протянула учительница. Она зашуршала чем-то и в воздухе появился новый запах — резкий, медицинский. — Шлюхи, Тоня, получают деньги. Они могут отказать особо мерзкому клиенту. Ты — нет.

Холодный ватный тампон скользнул по её Тониной щеке, стирая ругательство. Спирт прижигал мелкие царапины у неё на лице, но Тоня не шевелилась, боясь даже вдохнуть.

— А что насчет этого? — пальцы учительницы коснулись лобка. — Это твоя «ДЫРКА ДЛЯ ЕБЛИ», как здесь написано?

Тоня замерла, ощущая, как её дыхание застревает в груди. Раньше она бы автоматически кивнула, согласилась бы с любым унижением — лишь бы побыстрее отделаться. Но сейчас её язык будто прилип к нёбу, а в горле стоял странный ком. Не страх. Не то чтобы и стыд... Она вдруг осознала, что мисс Вейл — единственная, кто не смеялся над её позорными видео, не тыкал пальцем в надписи на её коже. Она... проверяла её. Как будто ждала чего-то большего, чем просто покорное «да».

Тоня почувствовала, как её сердце бьётся прямо в висках — глухие, тяжёлые удары, будто кто-то стучал кулаком изнутри. Всё её тело напряглось, но не от страха. Это было что-то другое. Что-то... честное.

— Да, — прошептала она наконец, и этот шёпот прозвучал громче крика. — Это правда.

— Молодец, — похвалила её учительница.

В этот раз вместо тампона она взяла маркер и обвела буквы на лобке, сделав их поярче.

— Никогда больше не ври себе, Тоня. Ты — идеальная секс-игрушка. Впредь веди себя соответствующе.

Её пальцы переместились чуть выше - на живот.

— А что у нас здесь? Как ты думаешь, ты действительно «МУСОР»?

Тоня сглотнула. Она лежала на столе в классе, голая, лишённая зрения, но странным образом её мысли были ясны как никогда. Она не задумывалась над ответом. Ответ приходил сам собой, будто кто-то внутри неё уже давно всё решил.

— Да, мисс Вейл. Я мусор.

— Глупости, — учительница разочарованно цокнула языком. — Скажи, ты правда думаешь, что я стала бы тратить время на мусор?

У Тони перехватило дыхание. Это правда — мисс Вейл не стала бы. Никто не стал бы. Она всхлипнула.

— Спасибо вам, госпожа.

— Это всего лишь правда, Тоня, — мисс Вейл провела тампоном по её животу, стирая надпись. — Ты — не мусор, запомни это. Даже если тебе иногда так кажется.

Она закончила с животом и перешла выше. На грудях были выведены две надписи, довольно корявые, её пришлось постараться что бы их прочитать.

— Ну что Тоня, немного осталось. Как ты думаешь, ты «СОРТИР»? Или может быть твои груди — «ПОДУШКИ ДЛЯ ИГОЛОК»?

Тоня почувствовала, как всё внутри неё сжалось в один тугой узел. Она вспомнила утро в школьном туалете — Челси, её подруги, их пальцы, впивающиеся в её грудь, щипки, пощечины. И под конец — влажная ткань, засунутая ей в рот, едкий вкус мочи на языке. Кем это делало её? Слова застряли где-то в горле.

— Я... я не знаю, — пролепетала Тоня. Да и имело ли это значение? Мисс Вейл знает. И будет так, как прикажет она. — Скажите мне.

Мисс Вейл покачала головой.

— Не знаешь? Скажи мне, а если я прикажу тебе терпеть боль ради меня. Или встать на колени и принять от меня... что угодно. Ты сделаешь это?

Сердце Тони замерло на один удар. Всё её тело напряглось, но не от страха — скорее, от странного предвкушения. Она уже знала ответ.

— Да, если вы прикажете, — прошептала Тоня, и её голос дрожал, будто это признание вырвалось из самой глубины её избитой души.

Мисс Вейл вздохнула и принялась стирать надписи.

— Ты не уверена. Когда ты это заслужишь, — продолжила она, ее голос зазвучал прямо у уха девушки уха, — когда ты встанешь на колени добровольно, с гордостью, зная, что служишь идеально... Тогда ты сможешь носить их. Не как ругательства, Тоня. Как достижения.

Девушка содрогнулась от этих слов. Это возможное будущее... Притягательное и страшное одновременно. Оно висело перед ней в темноте, как огненная надпись — и она не могла решить, хочет ли дотянуться до него или убежать. Она должна бояться. Должна. Но почему тогда её пальцы непроизвольно сжимаются, словно хватаясь за невидимые прутья клетки, которой ещё нет? Почему между её ног стало так горячо?

Мисс Вейл провела пальцем по последней надписи — «ЛЕСБИЯНКА - ПИЗДОЛИЗКА» у на плече девушки. Учительница на мгновение задержалась на этом месте, словно изучая его, а затем спросила голосом, в котором не было ни насмешки, ни осуждения:

— А это? — она провела пальцем по буквам, выведенным на левом плече Тони. Надпись была крупнее остальных, смазанная по краям — кто-то явно пытался стереть её рукой, но сделал только хуже. — Ты действительно «ЛЕСБИЯНКА-ПИЗДОЛИЗКА»?

— Нет, — ответила Тоня сразу, даже не задумываясь.

Этот ответ стал рефлексом за последние дни — как вздох или моргание. Она отрицала это перед сержантом Гарсией, перед матерью, перед мисс Вейл вчера. Отрицала, даже когда Джордан кончала под её языком.

— Забавно. Ну-ка, ответь мне, кто тебя трахал сегодня? Сколько хуев ты отсосала?

Тоня замерла на секунду. Сегодня... её не ебали парни. Она отсосала утром брату и Стэну в коридоре и всё. Мысль казалась настолько странной, что её губы дрогнули в тени улыбки — неужели это можно считать «лёгким днём»?

— Меня... меня никто не трахал. Я два раза брала в рот, — неуверенно призналась Тоня. Мысли соврать мисс Вейл у неё даже не возникло.

Учительница провела пальцем по её правой груди, медленно обводя ареолу, будто вычерчивая невидимую окружность.

— А что насчёт девушек? — её голос звучал мягко, но настойчиво, как будто она знала ответ ещё до вопроса. — Скольким ты отлизала? И, — палец остановился прямо на самом чувствительном месте, — кончали ли они?

Тоня почувствовала, как её соски напряглись под пальцами учительницы. Она играла с ними — не больно, легчайшими касаниями. Ровно так, как нужно.

— Трём... — она выдохнула, её голос дрогнул, когда пальцы сжали её сосок, — сегодня. И Джордан... вчера вечером. Челси кончила точно. И Джордан тоже.

Мисс Вейл негромко рассмеялась.

— Получается, «не-лесбиянка» Тоня Кингсингтон переключилась с мальчиков на девочек после нашей вчерашней встречи?

Тоня застыла, её мысли путались. Она не лесбиянка. Она точно не лесбиянка. Просто... так вышло.

— Я...

Мисс Вейл прервала её.

— Скажи мне Тоня. А эти девушки, они платили тебе тем же? Ты кончала с ними?

Тоня помотала головой. Она не кончала. Никто не прикасался к ней. Да и зачем? Она была просто инструментом для их удовольствия — живой, тёплой игрушкой, с которой можно было делать всё что угодно.

— Бедная девочка. Ты не знаешь удовольствия, только принуждение. Я сейчас исправлю это.

И прежде чем Тоня успела хотя бы понять, что происходит, мисс Вейл уже была между её ног. Первое прикосновение языка заставило Тоню вздрогнуть всем телом — не от боли или страха, а от чистой, неожиданной нежности. Это было не похоже ни на что из того, что она испытывала раньше. Ни грубых захватов, ни болезненных щипков, ни насильственного проникновения. Только тепло, влажность и мягкие, умелые движения.

Тоня вздрогнула, когда мягкий, влажный язык мисс Вейл скользнул по её складкам — нежно, ласково, почти неосязаемо, как перо. Это не было похоже на всё, что она знала до этого момента. Насильственные оргазмы последних недель — это было как удар током: внезапно, грубо, против её воли. Но сейчас... сейчас каждая клетка её тела будто проснулась после долгого сна. Тоня услышала собственный стон — не подавленный крик, а глубокий, грудной звук, который вырвался из неё помимо воли.

Тело Тони буквально таяло под мастерскими движениями мисс Вейл. Каждый прикосновение было точным, выверенным — будто она изучала карту её тела годами. Язык скользил по её клитору кругами, то замедляясь, то ускоряясь, заставляя Тоню выгибаться от нарастающего удовольствия. Казалось, учительница знала каждый миллиметр её тела лучше, чем она сама. Каждый нерв будто горел под этими прикосновениями, Тоня схватилась за край стола, лишь бы не схватить мисс Вейл за волосы. Это было бы неправильно. Это было бы... неуважительно.

— Мисс Вейл... Госпожа.. Я...

— Терпи. Не смей кончать без моего приказа!

Тоня закусила губу до крови, но сладкий огонь между ног уже поднимался вверх, сжимая живот горячими волнами. Каждый вдох давался с трудом. Она чувствовала, как язык мисс Вейл скользит глубже, изгибаясь внутри нее с противоестественной ловкостью, которую могут дать только годы тренировок.

— Пожалуйста! Я не могу больше!

— Кончай, Тоня.

Этих слов было достаточно. Всё её тело вздрогнуло, будто её ударило током, но не больно — сладко. Острая, горячая волна прокатилась от самых кончиков пальцев ног до макушки, заставив её выгнуться в дугу. Губы разомкнулись в беззвучном крике, внутри всё сжалось, а потом разжалось с такой силой, что Тоня подумала, будто её разрывает на части изнутри. Но это не было больно. Это было не стыдно. Это было... как падение в пропасть без дна — бесконечное, головокружительное, пугающее и захватывающее одновременно.

Когда волны оргазма отступили, Тоня лежала, дрожа, как лист на ветру, её тело покрылось мурашками, а дыхание ещё не вернулось в норму. Она даже не заметила, как мисс Вейл поднялась с колен и через минуту легла рядом с ней на стол. Тоня почувствовала тепло другого тела, а затем нежное прикосновение руки, скользящей по её груди. Она инстинктивно повернула голову и уткнулась лицом в грудь мисс Вейл, вдыхая её запах — дорогие духи с лёгкой горчинкой, смешанные с её собственным возбуждением. Учительница была обнажена.

— Спасибо... — прошептала Тоня, её голос звучал хрипло от пережитых эмоций. Она не могла вспомнить, когда в последний раз благодарила кого-то за секс. Если вообще когда-то.

— Не за что, — со смешком произнесла мисс Вейл. Её палец снова уперся в плечо девушки, там где ещё оставалась последняя надпись. — Ну что, Кингсинтон. Будешь моей лесбиянкой-пиздолизкой?

— Да, госпожа. Для вас — буду, — выдохнула Тоня.

Мисс Вейл наклонилась, и прежде чем Тоня успела осознать происходящее, губы учительницы уже прижались к её собственным — тёплые, влажные, уверенные. Первое мгновение Тоня застыла, её тело напряглось от неожиданности, но затем... затем что-то внутри неё сломалось. Или, может быть, наоборот, встало на место. Она ответила на поцелуй — не формально, не потому что должна, а потому что внезапно захотела. Её губы размякли, приоткрылись, и она почувствовала свой вкус на губах учительницы — солоноватый, с лёгкой горчинкой её собственного возбуждения.

Их языки переплетались медленно, почти лениво, словно изучая друг друга впервые. Мисс Вейл вела её уверенно, но без давления, позволяя девушке исследовать её в ответ. Когда учительница слегка прикусила её нижнюю губу, Тоня издала тихий стон, она протянула руки и запустила пальцы в волосы свой госпожи. Они были мягкими, как шёлк.

— Мисс Вейл... — Тоня оторвалась от её губ, её щёки горели, но она всё равно нашла в себе силы продолжить. Она вдруг осознала, что хочет. По-настоящему. Не потому что её заставляют — Можно... можно я вам сделаю приятно? Как вы мне.

Учительница стянула повязку с глаз Тони, и та зажмурилась от внезапного света. Первое, что она увидела — это тёмные глаза, смотрящие на неё с неожиданной мягкостью. Мисс Вейл обняла её, и девушка прижалась к её груди, её тело таяло в этих объятиях.

— Ещё успеешь. И не один раз. Но потом, пока давай просто полежим, — она начала играть с волосами девушки.

Тоня прижалась к её голой груди, как котёнок к теплу. Она размышляла, что это значит. Она всё-таки лесбиянка? Или би? Она только что сама предложила полизать учительницу. Без приказа. И это казалось правильным. Не как все те бесчисленные акты, которые она совершала по принуждению, а как что-то... настоящее.

— Ты знаешь, ты непозволительно узкая сзади, — неожиданно сказала мисс Вейл. — Я внимательно смотрела твоё видео с Челси. Они едва не порвали тебя этим флаконом.

— Что? — Тоня удивлённо подняла на неё глаза. Она никогда не задумывалась об этом. Мальчики брали её сзади, но флакон был просто слишком большим... разве это не нормально? — Но я же даю... ну... туда.

— «Туда»? — Мисс Вейл невольно рассмеялась. — Милая моя игрушка, ты должна запомнить: это называется жопа. Задница. Анал. Попка, если ты хочешь пококетничать. Но только не «туда».

Щёки Тони вспыхнули. Она привыкла к грубым выражениям, но почему-то именно сейчас, в полутьме кабинета, после такого интимного момента ей стало неловко. Мисс Вейл провела ладонью по её спине, затем резко шлёпнула по ягодице — не больно, но унизительно-игриво.

— Школьники со своими тоненькими хуями — не показатель, — покачала головой учительница. Она перевернула Тоню на живот, и её рука скользнула между ягодиц девушки. — Идеальная секс-игрушка должна принимать любой размер. Так что заедем по пути домой в секс-шоп. Купим тебе набор пробочек. Будешь носить их постоянно, поняла? Это будет твоё домашнее задание.

Тоня неуверенно кивнула, чувствуя, как её щёки снова заливает краска.

— Я... я смогу это сделать. Для вас, мисс Вейл..., — прошептала она, пряча глаза. Губы её дрожали, но не от страха — от странного возбуждения при мысли о том, что её попка будет постоянно заполнена чем-то. Но потом её в голову пришла новая мысль.

— Но я же... я почти всегда голая... ну, без трусов так точно. Что если... кто-то заметит? — её голос сорвался на фальцет. Она представила реакцию парней или, хуже того, Челси, если они увидят, что у неё там...

Мисс Вейл вздохнула, гладя пряди волос Тони. Её пальцы задержались на подбородке девушки, приподнимая его так, чтобы их глаза встретились.

— Тоня. Ты же умная девочка. Перестань бороться со своей сутью. Ты больше не школьница. Ты — секс-игрушка. Красивая, послушная, идеально подогнанная под любой член. Игрушки не стесняются своих функций, — её голос звучал мягко, почти матерински, но в нём чувствовалась стальная нотка. — И ты растягиваешь свою попку, чтобы тебя было удобнее трахать. Так и говори. Скажи это сейчас.

Девушка кивнула. Она была, наконец, готова.

— Я ваша лесбиянка-пиздолизка, мисс Вейл. С дырками для ебли. И я буду растягивать свою попу, чтобы меня было удобнее трахать.

Мисс Вейл победно улыбнулась и почесала Тоню за ухом, словно котёнка, который наконец-то научился использовать лоток.

— Правду говорить легко и приятно, не так ли? — Она мягко взяла Тоню за голову и потянула её вниз. — А теперь покажи, чему ты научилась.

**

На другом конце города Джордан прижалась к холодному стеклу, наблюдая, как городские огни сливаются в мутные полосы за окном. Машина неслась по вечерней трассе, Маркус одной рукой крутил руль, а другой неловко тыкал во что-то в телефоне.

Всего двое. Она сама села в машину. Она должна быть благодарна? Джордан помотала головой. Она почти ничего не знала о Маркусе. Ну кроме того, что ему нравится глубокое горло, со смешком поняла она. Забавно. Скоро она действительно научится опознавать одноклассников по их членам.

— Долго ещё? — он попыталась понять, где они. Джордан редко бывала в этой части города.

— Ещё минут пять, — Маркус бросил телефон на панель. — Тебе у нас понравится. В доме переделанный подвал, там удобный диван, кресла. Для отдыха. — Он бросил на неё взгляд, и уголок его рта дёрнулся в усмешке. — Ты там... расслабишься.

Джордан кивнула и отвернулась к окну. Улицы проплывали мимо неё, размытые дождём и её собственными мыслями. Она закрыла глаза, пытаясь поймать эхо того чувства — того странного, мучительного блаженства, когда её тело наслаждалось под мальчиками из 12-Б, несмотря на кричащий разум. Тогда она потеряла счёт времени, рукам, членам... только волны удовольствия, накатывающие одна за другой, пока сознание не растворилось в белом шуме.

Машина резко затормозила у подъезда большого особняка, залитого желтым светом уличных фонарей. Джордан машинально одёрнула юбку — этот жест уже вошёл в привычку, хотя толку от него не было никакого. Её школьная форма всё так же была пародией на костюм порнозвезды: микроскопическая шотландка едва прикрывала ягодицы, а прозрачная блузка оставляла её грудь практически голой.

Маркус толкнул ржавую металлическую дверь плечом, и она со скрипом открылась, обнажив тёмный провал лестничного колодца. Джордан на мгновение заколебалась — воздух, хлынувший оттуда, ударил ей в лицо тяжёлой смесью мужского пота, пива и гулом низких голосов. Раздался чей-то смех.

Лестница скрипела под их ногами, внизу мерцал тусклый свет. Когда её глаза привыкли к полумраку, она разглядела просторный подвал, действительно обставленный с претензией на роскошь: кожаные диваны, барная стойка с подсветкой, телевизор с консолью, даже небольшой бильярдный стол. Но главное не это.

В комнате было шесть мужчин — не мальчиков, как в школе, а взрослых, крепко сбитых мужчин под тридцать, с тяжёлыми взглядами и пивными бутылками в руках. Они сидели, развалившись на диванах, обсуждая что-то, но замолчали, когда увидели Джордан в её шлюховской униформе.

В комнате на мгновение повисло молчание.

— Заблудилась, красавица?