6. Серьезный разговор. Из сборника Секс по телефону разговор

В кабинете, куда он вошел, стояли два стола и сидел мужчина лет на двадцать старше Аркадия, то есть лет где-то шестидесяти. Он недовольно возился с компьютером, с которым было, наверное, что-то не то. «Завис, - крикнул посетителю вместо приветствия. - Чертова железяка». Усы его сердито топорщились на загорелом, продубленном лице. Очков не было.

- Вы к кому? - спросил он. - Если к хозяину, то тот отпросился домой. Жаловался на боль в спине, а ему поступил пакет документов. Говорит, дома поработаю, дома и стены помогают. Может, зайдёте завтра?

- Мне к Трубину.

Человек за компьютером принял серьезный невозмутимый вид, достал из кармана и надел очки.

- Значит, ко мне. Андрей Петрович Сидоров.

- Но мне, - Аркадий полез в портфель, достал письмо-бумажку, заглянул, - предписано явиться к Трубину.

- Я и говорю, что ко мне. Дайте сюда бумагу. Ну, вот, моя подпись: Сидоров.

- А, так Вы его начальник?

- И начальник, и подчиненный в одном лице, поскольку это я и есть. Трубин - партийная кличка, как Ленин, Сталин, или же отпросившийся домой Волокитыч. А Вы Аркадий Борисович Мнутный, главный директор объединения, он же директор завода?..

- Да, я. А почему такая кличка? Воля партии?

- А, я трубами занимаюсь. Назначили. Будь они неладны. Труб своих нет, а трубопроводы тянем.

- Перспективное дело, - отметил Борисович для солидности, изобразив уважительный взгляд.

Москвич еще раз заглянул в бумажку, рассмеялся:

- А, это Леночка впопыхах так напечатала. Явиться к Трубину, а подпись — Сидоров, я и расписался. Заняла очередь за каким-то потрясающим женский дефицитом, очень спешила, вот и напортачила. Сейчас все взбалмошные.

И, прохаживаясь по комнате, подойдя к окну, министерский что-то буркнул про себя. Как будто сказал: «Выдеру как сидорову козу».

Пытаясь не обращать внимание на то, что ему показалось, ведь могло и послышаться, Аркадий спросил:

- А почему к Вам? Я разве по Вашему профилю?

- Почему, почему? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть». Вопросы, говорю, есть?

- Нет.

- Тогда расскажите, что у вас там творится. Почему стали срывать поставки, почему задержки с выполнением плана?

(«Наверное, поручили разобраться. Неужели пронюхали? » - похолодело у Аркадия сердце). Пытаясь говорить невозмутимо, стал объяснять, что ему самому срывают поставки сырья, комплектующих, поэтому — простои. Но незначительные. Надеемся, мол, войти в колею… Если поставки наладятся. Сидоров кивал, внимательно слушая, буркнул, что вряд ли при нынешнем бардаке поставщики возьмутся за ум. Перескочили на «конверсионную продукцию». Аркадий Борисович, по нарастающей, сообщал, что наладили выпуск цветочного горшка «Геранька», детской коляски «Хьюндуй», бытового пылесоса «Мидзубиджи», и уже полез за рекламными материалами, чертежами в портфель.

- Пылесос «Мидзубиджи»? Для Лоллобриджиды? - рассмеялся Сидоров. - Аркаша, ты мне мозги не пылесось. Воруешь сырьё?

Аркадий похолодел и уставился на «Трубина». (Наверное, он на самом деле следователь. Ломает здесь комедию. Ремонт кабинета, погонял по коридорам, фамилия такая-то, а «партийная кличка» такая-то, и вот наносит удар — Бах! - сознайтесь в содеянном! И сейчас скажет: а вообще-то меня зовут Феликс Эдмундович).

- Нет, не Феликс, - проницательно в него вглядываясь, говорит «Трубин». Но что-то в этом роде. Сидоров! Аркадий, я знаю про твои бартерные схемы. Вымениваешь на материал для своего швейного кооператива?! Сначала достал немного джинсовой ткани из Болгарии. Теперь получишь из Индии, только вот небольшие проблемы с валютой. Молодец, хороший директор: всё для людей. И реализуешь джинсу здесь, в Москве. Свой киоск, «крыша» проплачена. Штаны, курточки «как на подстреленных», да?

- Здесь у людей больше денег, - пробормотал обескураженный Аркадий. И, спохватившись. - Что Вы мне шьёте? Кооператив работает, всё законно оформлено. Не я там директор, а Берзнер. Про джинсовые изделия впервые слышу!

(Наверняка по джинсовой ткани вычислили. Дефицитная вещь, вот и наследили мы. Не хотел с нею связываться, всё этот поц Берзнер. Влипли. И что теперь? Всё отрицать? Или вообще молчать? И надо же такому… Все везде крутятся, как могут. Начальный капитал зарабатывают. Этот Сидоров что, с Луны свалился?)

А тот вглядывается в него. Как-то странно. Сердито и, вместе с тем с какой-то болью в глазах.

- Аркадий, ведь Вы могли стать хорошим руководителем. Помните, как Вас назначили вместо Анатолия Иваныча? Помните? Какая это была встряска для коллектива и для Вас лично. А хотите увидеть его? Нет, он ничего не скажет, его нет. Он заглянет в глаза, умеет это.

И «Трубин» идёт к какой-то двери. Он сначала и не приметил эту дверь на заднем плане. Открывает. Анатолий Иваныч стоит как живой. Сначала в полумраке, а потом за его спиной светлеет. И он смотрит на Аркадия. Страшно, пронизывающе смотрит. Как будто говорит: «Что же ты, подлец, делаешь? Мало того, что по протекции пролез, меня убив. Теперь ты мой завод уничтожаешь? И людей? » За его фигурой всё светлеет, светлеет. И вдруг выбегает Лидочка. Она обнимает Анатолий Иваныча и смотрит на своего директора с непередаваемым чистым чувством обожания. Но при чем здесь она?

Это какая-то пытка. Аркадий зажимает голову руками, кричит: «Да пошли вы все! »