Пленник её огня

Твой огонь существует независимо от меня. Так огонь существует независимо от дома, который освещает, и от руки, которая пытается его удержать. Я смотрю на тебя и думаю, что люди называют красотой всё, что не способны контролировать. Возможно, поэтому твоя улыбка кажется опасной. Возможно, поэтому ночь всегда оказывается на твоей стороне.

В твоих глазах светится луна — старый театральный прожектор, который веками освещает одни и те же сцены. Желание выходит на подмостки, произносит свои реплики, делает вид, будто всё происходит впервые. Но тело помнит раньше разума. Оно узнаёт знакомые маршруты быстрее, чем сознание успевает придумать оправдания.

Рядом с тобой мысли теряют дисциплину. Они распадаются на ощущения, на случайные прикосновения воздуха к коже, на учащённое биение сердца, которое упорно выдаёт человека самому себе. Всё, что днём казалось важным, ночью отступает. Остаётся только странная сила притяжения, не нуждающаяся в объяснениях.

Мы говорим друг другу слова, хотя слова давно проиграли. Их обгоняют взгляды, паузы, молчание. Особенно молчание. Оно всегда знает больше. Оно наблюдает, как между двумя людьми возникает пространство, которое хочется преодолеть, и одновременно страх его потерять.

Ты становишься для меня не человеком, а состоянием. Как музыка, которую невозможно забыть после первого прослушивания. Как запах дождя, возвращающий воспоминания, о которых не просили. Чем сильнее пытаешься сохранить дистанцию, тем очевиднее становится её бессмысленность.

Желание редко бывает голодом. Чаще оно похоже на память. На упорное возвращение к тому, что однажды заставило почувствовать себя живым острее обычного. Поэтому каждая встреча кажется продолжением предыдущей, даже если между ними проходят дни, недели или годы.

И я снова жду наступления ночи. Не потому, что она приносит покой. Наоборот. Потому что именно в её темноте всё становится слишком отчётливым: твой свет, моя зависимость от него и эта старая человеческая привычка называть любовью то, от чего невозможно отказаться.