Мы из Кроншлота

Гитлер уже давно утратил всякую связь со своим народом, не имел о нем никакого представления. А народ уже смертельно устал от войны, длившейся почти шесть лет, был обескровлен, измотан непрерывными массированными бомбардировками и не желал уже больше ничего, кроме мира и покоя. Больдт Последние десять дней

Всего - то шесть лет ! Наш руссиянский вождь утратил всякую связь не только с народом, но с суровой реальностью как минимум двенадцать лет назад, когда отгремевший крымнаш ясно показал старухам, что денег нет, но они держались и держатся до сих пор, благостно принимая рост цен и тарифов, атаки беспилотников, горящие нефтебазы и взорванные жилые дома. Ну вот чем мы, русские, не немцы ?!

- П... ец, - выругался царь Пиотра, заглянув как - то на досуге в трактир на Пятницкой, где, разумеется, обнаружил всё тех же неразлучных приятелей, наложивших на столик в углу земскую древность, как витиевато сформулировал кабатчик Ермошка, не пускавший за их стол, пусть даже пустующий, никого, - просил меня Алексашка в награду за Санкт Петербург сделать его немцем, а я не смог.

- Пуйло знает как надо, - прокряхтел славный древлестью рода болярин Ведрищев, окуная холёную бороду в стакан пенной романеи, - это ты, Пётра Лексеич, завсегда с народом и работаешь, и гуляешь, а он, понимаешь, не государь и не царь, а вождь.

- По - немецки фюрер, - заявил долгий ростом государь Масковии, усаживаясь за стол Ведрищева. - Не прогонишь ?

- Сиди, - пьяно махнул рукой сотский Конской чети Афанасий фон Шлиппенбух, славный на Маскве хотя бы наизнаменитейшими усами, - гостем будешь, а вина купишь - хозяином станешь.

Пётр швырнул кабатчику пригоршню ефимков, а Шлиппенбуху ответил, что он и так хозяин всей земли русской. И влез пьяным делом в спор Ведрищев.

- Не русской, - прогудел он, разглаживая бороду невесть как очутившимся в его могучей длани чеканом, - а масковской. Ты сначала из говённой Масквы Россию сделай, а потом и именуйся так, как тебе угодно будет.

- Сержант Михайлов пока, - улыбнулся Пётр, отхлёбывая из поднесённой Ермошкой кружки баварское пиво, - даже до полуполковника заплечных войск не дорос ещё.

- Потому на поле боя робишь, - согласился Ведрищев, одобрительно хлопая государя по плечу, - а не в застенке или крысином кутке шпионов и вредителей. Всем ты годен, государь, только глуп еси.

Пётр поперхнулся пивом и внимательно посмотрел в шалые глаза боярина.

- Глупость твоя в том, - гудел кошмарным шмелём Ведрищев, отложив чекан на лавку, - что плохо свой народец знаешь. А народец наш ссал и срал на все твои мечты занять среди европейских государств достодолжное место.

- Ыка, - икнул Афанасий, вступая в разговор, - мануфактуры основываешь, учиться работать к голландцам спосылаешь, а не догадался сказать, что ничего мы производить вообще не будем, а станем энергетицкой сверхдержавой.

- Бог ума не дал для такого - то, - признал Пётр, резко вставая. - Пойду я, братцы, флот строить.

Он ушёл, а завсегдатаи трактира продолжали гудеть во всех смыслах этого простого русского слова.