Повесть о Микки-Маусе, ч-1, к, л. Серия: Эротические повести

ПОВЕСТЬ О МИККИ-МАУСЕ, или ЗАПИСКИ УЧИТЕЛЯ... (2012 г.)

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога...

Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…

Часть Первая: "ЗОЛОТОЙ ОСЁЛ-2"

К (продолжение)

— Ху-ху!.. — весело хмыкнула на другом конце телефонного провода Ольга Велимировна, — то есть ты наконец женат и счастлив?

— Ну да. — просто ответил я.

Тогда она предложила мне как-нибудь пригласить её в ресторан; каждый из нас представил себе по этому поводу что-то своё; смею предположить, представленное понравилось нам обоим, и мы, тепло попрощавшись, разошлись праздновать очередной Новый Год…

С тех пор я не звонил ей… Тогда у меня не было денег, чтобы пригласить её в ресторан, а потом, когда они, в принципе, появились, прошло уже слишком много времени, да и я научился бояться; стал бояться, вдруг я буду слишком счастлив, увидев её, увидев друг друга, увидев друг друга через столько лет в новых качествах и в иной обстановке: она — по-прежнему красивая, остроумная и ироничная, порой на грани насмешливости, женщина, а я — уже даже и не то, чтоб особенно молодой мужчина, и оба мы… в ресторане. Мне пришлось бы заказать ей красное сухое, а себе, к примеру коньяк. Нет, что-то во всём этом есть не то…

Вот если бы можно было сразу оказаться с Ней в постели, и чтобы оба мы знали, что это только один-единственный раз, и вообще всё «это» находится в совершенно ином, параллельном, мире, куда нам разрешили войти только на одну ночь за целую жизнь, и именно поэтому «это» и можно, поскольку самим фактом своего осуществления «это» не может ни на что остальное бросить никакой тени — вот; вот если бы оказаться сразу с Ней в этой «параллельной» Постели; лежать с Ней в темноте, тишине, пустоте; лежать и… молчать… Просто лежать и… чтобы никто не смеялся… И каждый бы из нас вспомнил среди прочего об одном из наших занятий — в частности, по «Египетским ночам» — но никто из нас не мог бы быть полностью уверен в том, что мы вспомнили «Египетские ночи» именно оба, а не только кто-то один из нас, потому что спросить друг друга об этом было бы нельзя; мы бы оба чувствовали, что думаем об одном и том же, и оба не были бы в этом уверены; и потом, очень-очень не сразу, я бы медленно коснулся — так медленно, что Она бы даже некоторое время сомневалась, коснулся ли я Её действительно или это Ей только кажется, но Она бы чувствовала, что спросить об этом тоже никак нельзя, разве что только у Себя Самой — я бы медленно — так медленно, что сам бы перестал понимать, где кончается моё тело и где начинается Её — коснулся ладонью внутренней поверхности Её правого бедра (потому что она, конечно же, лежала бы от меня слева) и ещё более медленно, чем я бы коснулся бедра моей Клеопатры, моя ладонь поползла бы вверх; и я всё делал бы с Ней так медленно, что постепенно мы оба перестали бы понимать, то ли мы ещё вот-вот только станем Единым, то ли уже являемся им, потому что наши представления о том, каким станет каждое будущее мгновение постепенно растворялись бы в Темноте и Тишине, потому что скорость, с какой Будущее становится Настоящим, а Настоящее — Прошлым, стала бы почти нулевой…

Тут я понял, что могу наконец замолчать и перестать наконец теребить Милин ненасытный клитор, потому что она наконец-то… кончила.

Это всегда было очевидно физически, потому что когда Мила кончает, мышцы её упругого пресса — ровно от лобка до точки схождения ребёр — как будто собираются в одну толстую жилу, и какая-то Непреодолимая Сила буквально сгибает всю её пополам…

— Ты кончил? — спросил меня Микки-Маус.

— Кончил ли я? Да я даже не думал, что ты меня сейчас слышишь! — удивился мой Внутренний Пилот, кажется, №108…

— Довольно гаденько… — задумчиво произнёс Микки, — Вот только не могу пока понять, что именно. С одной стороны, что плохого, когда юная красавица, а тогда она вроде была именно такой, испытывает оргазм! А людская психика — штука, известное дело, тонкая, и если кому-то нужно для Полного Счастья, чтобы её молодой законный супруг после пары-тройки молодых же, горячих коитусов, ещё и подрочил ей клиторок, рассказывая при этом на ушко выдуманные истории о своих совокуплениях с другими женщинами, то и в этом вроде тоже нет ничего плохого…

— Конкретно этой истории, — перебил я его, — я ей никогда не рассказывал. Не с чего тогда было такое рассказывать. Ведь это было задолго до того, как я в последний раз говорил с Ольгой по телефону, и когда она ещё чуть иронично спросила меня: «Ну что, ты женат и счастлив? », это имело отношение уже далеко не к Миле.

— Да нет-нет! В этом тоже как раз не было бы ничего такого ужасного. В смысле, если бы всё действительно, в реальности, произошло так, как ты описал. — поспешил успокоить меня Микки-Маус, — Я же и говорю, — продолжал он, — вроде ничего особо ужасного я и не услышал сейчас, а что-то гаденькое во всём этом тем не менее есть. Вот только я пока не понял, что именно. Но оно точно там было! У меня нюх на такие вещи!..

Некоторое время мы оба молчали. Внутренний Пилот №10 подстрекал меня к тому, чтобы я между делом проявил какую-то дурацкую твёрдость и не нарушал молчание первым. Пока мы с ним спорили, Микки и впрямь заговорил вновь:

— Помнится, ты говорил, что испытывал чувство острого счастья трижды?

Я кивнул. (На самом деле, я кивнул Пилоту №10, который всё-таки убедил меня последовать его совету, но то ли Микки-Маус заговорил слишком быстро, то ли мы слишком долго спорили — так или иначе, мой кивок пришёлся кстати в обоих случаях.)

— Как ты думаешь, если бы всё, что ты только что описал, произошло на самом деле, к этим твоим трём случаям прибавился бы четвёртый?

— Ты о чём, о Миле?

— Можно и так сказать, но, пожалуй, что нет. Я… о «египетской ночи».

— Я думаю, да. — честно ответил я.

— И тебя бы устроил такой финал? — снова лукаво улыбнулся он.

— Гм-гм… — улыбнулся, в свою очередь, я, — насколько мне известно, у Пушкина приводится только фрагмент этой истории, вложенной в уста Импровизатора, если помнишь…

Тут и я слукавил. Я знал, что Микки-Маус не может этого помнить. Я точно знаю, что его не было на том уроке, когда «Египетские ночи» преподавал, в свою очередь, я… Это произошло примерно через 22 года после того, как этот урок был преподан, в свою очередь, мне…

Но Микки-Маус ничем не выдал своей неосведомлённости на сей счёт, поскольку от природы был умён как раз ровно настолько, чтобы вовремя промолчать. Он, как это, если вы уже успели заметить, ему свойственно, улыбнулся своей коронной лукавой улыбкой и… чуть ли не из собственной жопы достал вдруг толстую, длинную и чёрную свечку…

После этого он описал хвостом в воздухе круг — столь быстро, что высек искру, от которой и заполыхал немедленно фитилёк. Затем он легонько толкнул меня в грудь, и моё сознание вновь раздвоилось: один из Меня вдруг увидел, как Грудь того Меня, который по сути превратился в гору Эверест, временно утратив человеческое самосознание, распахнулась, словно причудливой формы дверь, и кто-то из Микки-Мышелей жестом пригласил Потустороннего Меня войти в открывшийся нам Тёмный Коридор…

Мы долго спускались с ним по винтовой лестнице, и путь нам освещала лишь его Чёрная Свеча…

Я шёл за Микки-Маусом и чувствовал, что опять пришло время молчать, и когда оно кончится, знает лишь Бог да Микки-Маус, но ни того, ни другого я, как ни жаль, не могу сейчас об этом спросить. «Как они в этом смысле похожи! » — подумал ещё там и тогда Потусторонний Я. Когда бредёшь почти в полной темноте, да ещё в сомнительной компании, всегда думаешь Бог знает о чём, и при этом обо всём том, что Он знает — а знает он, собственно, ВСЁ — хрен его спросишь!

Среди прочего мне не давал покоя вопрос, как же это так Микки-Маусу удалось высечь хвостом из воздуха искру, чтобы зажечь свечу? Может у него на кончике хвоста что-то вроде того, что на головках у спичек, думал Потусторонний Я. Тогда всё вполне объяснимо. И я бы много о чём ещё успел бы, наверно, подумать, но мы вдруг пришли…

— Садись! — сказал Микки-Маус, — У тебя седьмое место во втором ряду. А у меня восьмое. Я сейчас подойду. Я за попкорном… Это будет славная комедия! — пообещал он и действительно на пару минут исчез.

В зале погас свет, и на экране вспыхнуло название фильма: «Макс и Микки в поисках гаденького…» Я откинулся на спинку кресла и изо всех сил напряг свой зрительный нерв…

Л

В этом фильме Микки был… девочкой… И даже не какой-нибудь там девочкой-мышью — это всё оставьте Диснею — а прямо таки обыкновенной будущей земной женщиной.

Он шёл вдоль каких-то грядок в девичьем нежном обличье и, знай себе, поливал из жёлтой пластмассовой лейки всякие там цветки.

А я за ним, знай себе, наблюдал, и мне очень нравились его ноги. То есть не Его, собственно, ноги, а ноги той клёвой девочки, которой он был в том дурацком кино.

Мне нравилось, что она вся, ****ь, такая эфемерная с виду, а на самом деле будущая стервь, мразь и, словом, ****а ****ой… Вот она улыбается нам с экрана, вся такая из себя с пластмассовой жёлтой лейкой, и косички две у неё причудливо загнутые, как мёртвые змеи на голове у Горгоны, а я уж как будто бы знаю, как в третьей, допустим серии станет она значительно толстожопей и как мерзко, с какими физически неприятными на слух любого частотами, будет она орать на какого-нибудь бывшего гоголевского типа юношу «со взором горящим», который, что греха таить, на близком расстоянии и впрямь значительно более вонюч, чем в предшествующих их, ёпти, Небесному Браку мечтах этой самой толстожопой твари и стервы, которая ныне — не иначе как Ангел с причудливыми косичками…

Но пока — о, да! — Девочка была дьявольски притягательна. И фрагменты ярко-красного цвета в супрематическом стиле на её топике только подчёркивали её невыносимую юную красоту.

— Смотри-смотри! — шепнул мне на ухо Микки-Маус, — Сейчас-сейчас! Сейчас гаденькое начнётся!..

Я посмотрел на него из вежливости вопросительно, но всё-таки ничего не ответил. В общем-то, тоже из вежливости.

Тем временем правый нижний угол киноэкрана начал желтеть. По цвету это всё разрастающееся пятно более всего напоминало сгущённое молоко.

Сначала его никто не замечал, кроме меня, но уже минуты через три (Девочка успела за это время родить первых двоих детей) оно заполнило собой пол-экрана. В зале послышались недовольные перешёптыванья. Фильм же продолжался как ни в чём не бывало: в левой, ещё свободной, части поверхности экрана стояли тапочки Девочки и её супруга, а также ночные горшки для детей; в правой же, уже закрытой, части явно осуществлялась постельная сцена, решённая режиссёром в жёстко порнографическом ключе. Это было ясно по вульгарным истошным воплям совокупляющейся парочки — звук ещё работал, но внутри него уже тоже начинал нарастать какой-то низкочастотный гул. «Хороший у них тут сабвуфер! » — успел подумать Потусторонний Я, но тут произошло нечто и вовсе невообразимое.

Экран, уже почти весь залитый сгущёнкой, вдобавок к и без того крупным своим неприятностям, начал ещё и как-то набухать. Сначала только в самом центре. Низкочастотный гул к этому моменту тоже постепенно вытеснил все остальные звуки фонограммы.

Прямо из центра светло-жёлтого пятна, которым стал весь экран, на меня надвигалось что-то тупое и страшное. Пятно всё натянулось, как парус Микки-Маусовой бригантины с тех моих детских рисунков, когда он только-только вошёл в мою жизнь (вот уже 31 год назад), и Потусторонний Я невольно весь как-то съёжился, уже почти не сомневаясь, что пятно вот-вот лопнет.

— М-да, — шепнул на ухо моему Потустороннему Я Микки-Маус, — похоже, овчинка выделки не стоит… — и он произвёл глазами что-то похожее на подмигивание, но всё-таки скорее что-то иное, — Пошли искать гаденькое, которого может ещё там и не было, а вместо этого, похоже, нажили себе на жопки сказочный геморрой!..

— Да-да… — согласился я, — у нас был недавно и такой урок с девочками. «Пожертвовали необходимым в надежде приобрести излишнее…» — это из «Пиковой дамы». Девочки писали изложение, а я тихонько перечитывал «Египетские ночи».

— Ну и как? — улыбнулся Микки-Маус.

— Как-как!.. Ну да, весьма недвусмысленная в своей двусмысленности хрень! Вероятно Ольга Велимировна ждала от меня большего в интеллектуальном смысле, когда просила проанализировать этот отрывок.

— Но ты, конечно, и вида не подал? — усмехнулся мой собеседник.

— Я… — отвечал Потусторонний Я, — я… я же не мог быть уверен, что мне всё это не кажется… Я же вообще долго был уверен, что вся грязь, вся мерзость, вся двусмысленность и непристойность — это только во мне, от меня идёт, только я — такое исчадье ада, только я один догадался в возрасте девяти лет, что надо делать со своей писькой, чтобы все мои фантазии оживали, обретали плоть и… заканчивались оргазмом. Только я — плохой, ошибка природы, бедный идиот. Только я дрочу ***. И я каждый день дрочил и каждую минуту казнился этим; несовершенством, уродливостью своей природы. И я носил это в себе, как страшную тайну, как адское проклятие, и никогда ни с кем об этом не говорил. И это длилось три года — бездна времени для того возраста. Три года я всё пытался бросить и всё время срывался. Выдержать больше трёх дней не получалось у меня никогда. Вот, думал я, вступлю в пионеры и перестану делать две вещи: играть с собственной писькой (я не знал ещё тогда ни слова «онанизм», ни слова «дрочить») и плакать, когда мать побивает меня в процессе занятий музыкой…

— А потом?

— Ну-у… Потом, перед шестым классом, я поехал в пионерлагерь.

— Не зря вступал в пионеры! — усмехнулся Микки-Маус.

— Там-то и выяснилось, что то, что я всегда считал мерзостью, хоть и не мог сам её из себя вытравить — на самом деле, оказалось… всеобщей нормой!.. И это вот, в разных вариациях, происходит со мной всю жизнь! Всю жизнь рано или поздно оказывается, что моя внутренняя дрянь, с которой сам я поначалу считаю необходимым бороться, не то, чтоб совсем не дрянь, но свойственна всем, и, из-за этого обстоятельства, всё это уже вроде и не так страшно. Пока, например, к нам в гости не заехал как-то раз сильно пьяный мой дядя, переживавший в то время свой уход от первой жены, с которой прожил почти 30 лет, я и не подозревал, что «взрослые» тоже ругаются матом. Я искренне думал, что эта мерзость распространена только среди школьников.

— То есть ты, видимо, клонишь к тому, — попробовал подвести черту нашему разговору Микки-Маус, — что, в общем, по совокупности приведённых тобой аргументов, переспать разок с Ольгой было бы вполне естественно, и ничего гаденького, сколько мы ни искали, в этом нет? — и он снова лукаво улыбнулся.

Потусторонний-Я не успел ничего ответить. Светло-жёлтый экран, внутри которого вероятно продолжала совокупляться странная парочка, всё-таки наконец треснул по швам, разорвался, и его бесформенные ошмётки повисли по его былому периметру.

Прямо на нас сквозь образовавшуюся дыру хлынула гора Эверест, и на сей раз я точно знал, что это и есть тот Я, который остался в реальном мире, когда Микки-Маус и Я Потусторонний ушли через другой Эверест в адское кино.

— Эверест, — обратился я к горе, — правду ли говорят каббалисты, будто ты — тот я, через брешь в котором мы и попали сюда? Или же ты — только такая же Его часть, что и тот я, кто задаёт тебе сейчас этот вопрос, сам являющийся лишь частью Того, кто остался Там?..

— И да, и нет. — ответил Эверест, — Понимаешь, тут многое зависит и от тебя. Верни себе самого себя. И тогда я тоже смогу обрести единство с Другим. Ведь только так, только тогда я смогу тебе показать… свой снег. А он нужен нам, нужен нам обоим, и любой из вас в глубине души это знает…

— Из каких таких «вас», уточни обязательно! — поспешно крикнул мне на ухо Пилот-37, но я не внял его совету. Это произошло не потому, что его совет показался мне нестоящим внимания, незаслуживающим доверия, несулящим ничего хорошего, внушающим определённые опасения и так далее. Нет, всё вышло так оттого лишь, что я заблудился в собственных размышлениях, воспоследовавших за тем, что меня насторожил сам его номер…

«37, — задумался я, — ведь именно столько лет было Пушкину, когда его из-за его глупой бабы пристрелил невольно Дантес (ведь что ему было делать-то? Либо ты, либо тебя — известное дело!), а ведь именно Пушкин написал „Египетские ночи“, по которым у нас был урок с Ольгой Велимировной, когда я был Учеником, и по ним же был урок с Пелой, Полей и Лёной, когда я уже сам стал Учителем (мы ещё, помнится, увязывали — в основном, моими безуспешными стараниями — всё это с рассказом „Импровизатор“ Одоевского), и об этом же в последнее время так много говорили мы с Микки. Может ли после всего этого быть случайностью, что номер Внутреннего Пилота, посоветовавшего мне перво-наперво разобраться, каких таких „нас“ имеет в виду Эверест, вновь суля мне какой-то свой снег, именно 37?!. »

— Микки! Микки! — закричало сердце моё бедное в Пустоту, — Что же делать мне, маленькому мальчику семи лет? Как мне теперь быть?

И он вдруг ответил мне:

— Эверест прав. Ты должен вернуть себе самого себя. До тех пор, пока ты не сделаешь этого, ты даже не можешь знать, чьи Пилоты пытаются управлять тобой, а до этих пор номер их вообще не может иметь значения, потому как нет ясного ответа, кого считать Номером Первым.

— Но зачем мне нужно смотреть в его снег?

— Глупый маленький мальчик… — довольно ласково сказал Микки-Маус, — Дело в том, что «его» снег — это… твой снег. А вообще… — он сделал маленькую паузу, — снег — это… женщина. Любая женщина — это снег… Ищите женщину… Значит, ищите снег!..

И он исчез. И Эверест исчез. И вообще как будто ничего этого не было.

Но я же помню, что всё это было!..

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Полная версия книги доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

Если вы не богаты рублём, но вам хочется иметь сие произведение в своей личной библиотеке, то хрен бы с ним, с деньгами (не ради денег всё это пишется, понятно дело), вот прямая ссылка от Автора на архив во всех ходовых форматах (epub, fb2, mobi и pdf) -

(Рекомендуем формат PDF, так как именно он соответствует правильной авторской вёрстке с правильными шрифтами и иллюстрациями...))

P. P. S.

- А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве?

- Хорошее - да, плохое - нет...))

Доп. инфа + общение - Homo Fucking VK...))