Вписка. Семейный узел. Из сборника Семейный страпон

Прошло три месяца с той первой вписки. Лера стала «той самой» — девушкой, на которую показывали пальцами в курилке, чьё имя передавали шёпотом, но при этом всегда звали на вечеринки. Её репутация обогнала её: в соцсетях плодились слухи, кто-то слил размытое, но узнаваемое видео, в школе учителя смотрели с осуждением, а парни — с голодным блеском в глазах. Она не сопротивлялась. Ей нравилось быть желанной, нравилось, что её тело стало пропуском в мир, где она могла требовать, выбирать, наслаждаться. Она уже не пила до отключки — теперь она контролировала процесс, сама решала, с кем, когда и как.

Но контроль оказался иллюзией.

***

Кирилл, её старший брат, служил по контракту в другом городе. Дома появлялся раз в полгода — высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом, который, казалось, видел людей насквозь. Ему было двадцать три, он носил чёрные футболки, обтягивающие мышцы, и пахло от него порохом, табаком и чем-то злым. Лера боялась его с детства. Сейчас, когда он зашёл в её комнату без стука и закрыл за собой дверь, страх вернулся, ударив куда-то под дых.

— Слышал про тебя, сестрёнка, — сказал он, садясь на её кровать. Его голос был спокойным, но внутри него клокотало. — Ты теперь звезда интернета.

Она стояла у окна, вжавшись в подоконник, и молчала. В руках он держал телефон — её телефон, который она оставила на кухне.

— Кто дал тебе пароль? — прошептала она.

— Твой день рождения, — усмехнулся он. — Ты не слишком умная, сестрёнка. Вся переписка, все видео, все эти твои... фоты. Интересно, что скажет мама?

Лера побледнела. Мать работала в администрации школы, отец был военным. Если они узнают — её вышвырнут из дома, переведут в другую школу, а может, и хуже. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кирилл поднял руку.

— Не надо угроз. Я не буду ничего рассказывать. При одном условии.

Он встал, подошёл к ней, оказавшись так близко, что она чувствовала жар его тела. Его пальцы легли на её подбородок, приподняли лицо.

— Ты так легко раздвигаешь ноги перед всякими козлами. А перед родным братом слабо?

Она хотела оттолкнуть его, но руки не слушались. В голове шумело — от страха, от неожиданности, от дикого, запретного возбуждения, которое вдруг вспыхнуло внизу живота.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула она.

— Возможно, — кивнул он. — Но ты сделаешь это. Иначе завтра же мама увидит, как её дочка сосёт у трёх парней в подсобке.

Она смотрела в его глаза — тёмные, холодные, безжалостные. И поняла, что не сможет отказать. Потому что боялась, а еще потому, что где-то глубоко внутри хотела этого. Хотела почувствовать родную кровь, хотела узнать, каково это — когда брат берёт тебя, как дешевую шлюху.

— Что я должна делать? — спросила она, опуская взгляд.

***

Он не торопился. Сначала просто стоял, смотрел, как она дрожит. Потом медленно расстегнул её джинсы, спустил их вместе с трусиками. Она не сопротивлялась, только вцепилась пальцами в подоконник. Он поставил её лицом к окну, раздвинул ноги носком ботинка.

— Смотри в окно, — приказал он. — Представь, что соседи видят.

Его пальцы, грубые, с мозолями, скользнули по её промежности. Она была влажной — тело предавало её раньше, чем разум. Он усмехнулся.

— Видишь? Твоя киска уже ждёт брата.

Он расстегнул ширинку. Лера не видела, но услышала звук — и представила. Его член был горячим, когда он приставил его к её входу. Не спрашивая, не целуя, не лаская — просто вошёл. Одним резким, глубоким движением. Она вскрикнула, прикусила губу. Было больно — он был больше тех, с кем она была раньше. И теснее — от напряжения, от страха, от осознания, что это её брат.

— Терпи, — прошептал он ей в ухо, начиная двигаться. — Ты же любишь, когда с тобой жёстко.

Он трахал её стоя, прижимая к подоконнику, не давая пошевелиться. Его руки сжимали её бёдра до синяков. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как каждое движение отдаётся в позвоночнике. Слёзы текли по щекам, но между ног становилось всё влажнее, всё горячее. Она ненавидела себя за это — но тело говорило «да». Глухо, настойчиво, без слов.

— Нравится, — констатировал он, ускоряясь. — Конечно, нравится. Ты же проститутка, Лера. Семейная проститутка.

Он кончил в неё, не вынимая, с хриплым стоном. Она стояла, опираясь на подоконник, чувствуя, как его семя вытекает по ногам. Он отступил, поправил штаны, похлопал её по ягодице.

— Приведи себя в порядок. Завтра в это же время буду ждать.

Дверь закрылась. Лера сползла на пол, обхватив колени. Внутри всё горело и пульсировало. Она не плакала — слёз не было. Было только странное, почти болезненное возбуждение, смешанное со стыдом. Она знала, что завтра придёт снова. И послезавтра. И каждый раз, когда брат будет рядом. Потому что он был прав — она была той, кто не умеет отказывать. Особенно когда отказывать страшнее, чем соглашаться.