Страсть в ночи. Из книги Рабыня страсти фильм

Она поправила край лёгкого платья, устраиваясь на нижней полке купе. Сорок пять — возраст, когда знаешь, чего хочешь, и не боишься этого просить. Стучали колёса, а напротив сидел он — на пару лет младше, с хрипловатым голосом и светлыми глазами.

Когда проводница задернула шторку в коридоре и погас верхний свет, он спросил шёпотом:

— Ты точно хочешь?

Вместо ответа она приподняла бёдра, позволяя стянуть с себя кружевные трусики, но тут же остановила его ладонь.

— Не снимай, — выдохнула она. — Просто засунь руку внутрь.

Он улыбнулся и подчинился, скользя пальцами под влажную резинку. Она сама направила его движение — неторопливое, но решительное. Поезд качнуло, и она обхватила ногами его бёдра, прижимая его ладонь к себе.

— Я хочу почувствовать тебя именно там, — сказала она  ему  — В мои трусы.

Он достал член из джинсов, помедлил секунду у её влажного входа. Она отрицательно качнула головой:

— Не внутрь. Сюда.

Она чуть отвела край белья, и он скользнул стволом по складкам, прижимаясь животом к её животу. Ткань трусов натянулась между ними, удерживая его ровно там, где она хотела — между её разгорячённых губ и мягкого хлопка.

— Давай, — прошептала она, обвивая его шею руками.

Он двигался коротко, почти незаметно со стороны, но каждый толчок отдавался в ней пульсирующим жаром. Она вжималась бёдрами в его бёдра, чувствуя, как он тяжелеет, как влага пропитывает ткань, делая её скользкой.

— В трусы, — повторила она, словно заклинание. —Кончай мне прямо в трусы.

Он замер, выгнулся, и обильно вылился ей между стиснутых бёдер, она ощутила горячую, долгую волну прямо туда, куда просила — в самое тёплое и тайное место, отделённое лишь тонкой преградой кружева. Её объяла дрожь и эта дрожь смешалась с её глубоким, удовлетворённым выдохом. Сперма заполнила всё пространство между трусиками и её киской.

Они полежали молча, сплетённые. Потом она провела пальцем себе между ног, поднесла к губам и улыбнулась.

— Следующая станция через час, — сказала она. — Успеем повторить. Но теперь — без трусов.

Он только кивнул, притягивая её ближе под стук уходящей ночи.