Кузен-спаситель

Часть 1

После той ночи, которая перевернула мою жизнь, прошло два месяца. Два месяца, за которые я перестал быть собой прежним настолько, что иногда, глядя в зеркало, с трудом узнавал человека, который смотрел на меня оттуда. Но этот человек мне нравился. Впервые за долгое время - нравился.

Нил не стал меня прятать. Наоборот - он объявил меня своей, и это было странное, пьянящее чувство принадлежности, от которого у меня каждый раз перехватывало дыхание. Мы сидели вместе на всех парах. Он клал руку мне на колено под столом, и я чувствовал под джинсами - кружево, которое он выбирал для меня утром. Я больше не носил мужское бельё. Вообще. Нил сказал, что хочет видеть во мне девочку полностью, и я согласился, даже не думая сопротивляться.

- Ты моя, - часто шептал он мне на ухо.

Я краснел, опускал глаза и улыбался. И ловил на себе взгляды одногруппников - кто-то смотрел с любопытством, кто-то с презрением, но мне было всё равно. Я был с Нилом.

Дома, в нашей общей комнате - я переехал к нему в комнату на постоянку, Саша только посмеивался и говорил, что скоро свадьбу играть будем. Нил любил, чтобы я выглядел естественно: лёгкое платье, шёлковая пижама, кружевной топ и легинсы. Но всегда - женственно. Всегда - для него. Я готовил ему завтрак в коротком халатике, делал домашние задания в его футболке, которая доходила мне до середины бедра, и засыпал у него на груди, чувствуя, как его рука лежит на моей попке, сжимая её во сне.

А ещё по его просьбе я полностью избавился от волос на всём теле. Первый раз в салоне восковой депиляции был адом. Потом, когда я вышел гладкий, как младенец - ноги, руки, подмышки, грудь, живот, пах, и главное попка - он провёл ладонью по моей ноге, потом по животу, потом ниже, и его глаза потемнели.

- Идеально, - сказал он. - Теперь ты полностью моя девочка.

Он трахнул меня в тот же вечер так нежно и так глубоко, что я плакал от счастья. Без резинки, с концом внутрь. Я засыпал, чувствуя, как его сперма вытекает из меня на простыни, и думал, что никогда не вернусь назад. Никогда.

Но спокойная жизнь не могла длиться вечно.

Проблема пришла оттуда, откуда я меньше всего ждал. Из нашей же диаспоры. На одном из факультетских мероприятий я заметил парня из Баку, Рамиля. Мы раньше здоровались, обменивались парой фраз об учёбе, но не более. В тот вечер Нил, как обычно, обнимал меня за талию, а я прижимался к нему, поправляя длинные волосы - я отрастил их, тоже по просьбе Нила, и теперь они доходили почти до плеч. Рамиль смотрел на нас долго, прищурившись. Потом отвернулся и отошёл к другой компании.

Я не придал этому значения. Зря.

Через неделю мама позвонила в три часа ночи по нашему времени. Я ещё спал в обнимку с Нилом, когда телефон завибрировал на тумбочке, заставляя меня вздрогнуть. Нил сонно буркнул "возьми, это твоя", и уткнулся носом мне в затылок, продолжая дышать ровно и глубоко.

- Алло? - сказал я, ещё не до конца проснувшись.

В трубке молчали. А потом я услышал всхлип.

- Мама? Что случилось?

- Ты... ты... - голос матери дрожал так сильно, что я сначала не понял, плачет она или кричит; слова вылетали сбивчиво, с долгими паузами, как будто ей не хватало воздуха. - Ты теперь девка? Мне всё передали. Всю семью позоришь. Ты в женском белье ходишь? Спишь с однокурсником?

Я сел на кровати. Сердце ухнуло в пятки, заколотилось где-то в горле. Нил приподнял голову, посмотрел на меня вопросительно, но я не мог вымолвить ни слова.

- Мама, давай объясню...

- Молчи, позорник! - заорала она так, что Нил окончательно проснулся и сел рядом, кладя руку мне на плечо. - Отец убьёт тебя! Ты понимаешь? Убьёт! Я ему не скажу пока, но если ты не вернёшься... я сама приеду и привезу тебя!

По моим щекам текли слёзы. Я не плакал при матери с детства, но сейчас слёзы лились сами, и я не мог их остановить. Нил молча притянул меня к себе, обнял, поцеловал в макушку.

- Я не вернусь, - сказал я тихо, но твёрдо, чувствуя, как голос предательски ломается. - Мама, прости. Я его люблю.

В трубке повисла такая тишина, что мне стало страшно. Я слышал только её дыхание - прерывистое, тяжёлое. А потом всхлип. Один. Второй. И сбивчивое, почти шёпотом:

- Ты не сын мне больше. Не сын.

Она бросила трубку.

Несколько дней я не брал трубку. Мама звонила раз десять, потом перестала. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри всё сжимается от боли и вины. Нил успокаивал меня как мог: гладил по голове, приносил чай, говорил, что всё наладится. Но я знал, что не наладится.

Потом она написала в WhatsApp. Длинное сообщение, полное ошибок - она всегда плохо печатала, особенно когда нервничала. "Я не скажу отцу. Но ты вернёшься. Я отправлю к тебе Руслана. Он тебя перевоспитает. Если нет - привезёт силой. Не позорь меня больше".

Руслан. Мой кузен. Старше меня всего на год. Мы не виделись лет пять, но я помнил его хорошо: здоровый, с вечно сжатыми кулаками и тяжёлым взглядом. Он работал в Баку в личной охране, кажется, или в чём-то таком, где нужны были кулаки. И главное, как я помню, - он был диким гомофобом.

Как же всё меняется.

Я показал сообщение Нилу. Он прочитал, усмехнулся, отложил телефон и поцеловал меня в висок долгим, медленным поцелуем.

- Пусть приезжает, - сказал он спокойно. - Ты всё равно будешь моей.

Руслан заявился через четыре дня. Я встретил его в аэропорту, и первое, что он сделал, - окинул меня взглядом с ног до головы, медленно, брезгливо. Видимо, мои волосы до плеч вызывали его возмущение.

- Ты... - Руслан скривился, как от кислого, будто в рот положили лимон. - Ты и правда теперь как баба.

- Здравствуй, Руслан, - сказал я спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Как долетел?

Он не ответил. Схватил свой огромный чёрный чемодан и направился к выходу, даже не взглянув на меня.

Мы ехали домой в полном молчании. Я за рулём, он на пассажирском, сжав челюсть так, что желваки ходили ходулями. Я чувствовал его взгляд - тяжёлый, осуждающий. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но где-то глубоко внутри теплилась странная гордость: да, я теперь такой. И мне это нравится.

Он поселился в моей старой комнате, которая пустовала после того, как я переехал к Нилу. Но по факту весь день торчал в нашей общей гостиной, пытаясь "достучаться" до меня. Садился напротив, складывал руки на груди и начинал свою проповедь.

- Ты позоришь мать, - говорил он, глядя мне прямо в глаза. - Ты позоришь всех нас. Вернись в Баку, найди девушку, женись. Это блажь, пройдёт. У тебя просто крышу сорвало в этой Америке.

Нил выходил из душа в одном полотенце на бёдрах, садился рядом со мной на диван, целовал меня в шею - специально медленно, демонстративно - и смотрел на кузена с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

- Не пройдёт, Руслан, - говорил он, поглаживая моё бедро. - Она моя. Смирись.

- Я не смирюсь, - рычал кузен, вставая и сжимая кулаки. - Я его вытащу. Даже если придётся применить силу.

Нил только смеялся. Он не воспринимал Руслана всерьёз. И я тоже - поначалу. Поднять руку тут, означат неминуемая депортация.

Но были и другие трения. Саша кузена невзлюбил с первого дня. Не потому, что тот был гомофобом - Саша таких на раз раскусывал и обходил стороной, у него была своя философия: "Каждый спит с тем, с кем хочет, или с тем, кто платит". А потому, что Руслан начал командовать. Требовал, чтобы я выключил "эту вашу музыку" - у меня в плейлисте была Лана Дель Рей, и Нил её обожал. Требовал, чтобы Нил не трогал меня при нём. Требовал, чтобы Саша не ходил по коридору в одних трусах.

- Ты кто такой, чтобы требовать? - спросил Саша однажды холодно, подходя к кузену почти вплотную. Они стояли на кухне, и воздух между ними искрил. - Гость? Живи тихо.

- Я спасаю семью, - Руслан не отступил; он был выше Саши на полголовы, но Саша смотрел на него так, будто видел насквозь. - А ты вообще не лезь.

Руслан с первого дня начал ходить в тренажёрный зал. Каждый божий день, иногда по два раза. Он хотел поддерживать форму, а может, просто сбегать от нас, от этой квартиры, где всё пахло женским бельём, лубрикантом и спермой. И в один из вечеров он вернулся злой, как чёрт, держась за правое плечо.

- Потянул, - буркнул он, когда я спросил, что случилось. - Ерунда, заживёт.

Но к утру он не мог поднять руку выше пояса. Сидел на кухне, скрипя зубами, пил обезболивающее из пузырька, который купил в круглосуточной аптеке, и матерился сквозь зубы на чём свет стоит.

Саша зашёл на кухню, поставил чашку кофе перед собой, посмотрел на кузена долгим, изучающим взглядом.

- Покажи.

- Отвали.

- Я учился на массажиста в своё время. Не хочешь - ходи кривой. Мне плевать.

Долгая пауза. Руслан смотрел в пол, потом на меня, потом снова в пол. Саша стоял, сложив руки на груди, и ждал. Наконец кузен плюнул, стянул футболку через голову - поморщившись от боли - и повернулся к нему спиной.

Саша осмотрел плечо, пальцами надавил на какие-то точки, заставляя Руслана шипеть и дёргаться.

- Растяжение связок. Плохо. Без массажа будешь месяц заживать. Я могу помочь. Но мои условия: ты не ноешь и делаешь, что я говорю.

- Условия? - Руслан усмехнулся, но в его голосе уже не было прежней уверенности. - Ладно, давай. Но без твоих гейских штучек.

- Без, - кивнул Саша с совершенно непроницаемым лицом.

Я переглянулся с Нилом, который сидел в гостиной с ноутбуком на коленях. Он чуть заметно улыбнулся и покачал головой. Мы оба знали: Саша только что поставил капкан.

Часть 2

Первый сеанс массажа прошёл в комнате Саши. Я сидел в гостиной, якобы читал, но на самом деле вслушивался в звуки за стеной. Сначала Руслан ругался - "больно, осторожнее, твою мать". Потом затих. Потом начал тяжело дышать, и это дыхание было каким-то... не таким. Не от боли. Скорее от напряжения другого рода.

- Расслабь таз, - голос Саши был ровным, профессиональным, но в нём сквозила та самая нотка, которую я научился распознавать. - Ты слишком зажат. Вся боль от зажимов идёт.

- Нормально я... ой... - кузен всхлипнул, и в этом всхлипе было что-то непривычное.

Когда он вышел через час, его лицо было красным, как помидор, а в глазах - растерянность, смешанная с чем-то ещё, чему я не мог подобрать названия. Он не смотрел на меня. Прошёл к себе в комнату и закрыл дверь. Щёлкнул замок.

Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Но внутри шевельнулось что-то другое. Возбуждение? Злорадство? Я не знал.

Каждый следующий массаж был длиннее. Иногда на полтора часа, иногда на два. И каждый раз Руслан выходил из комнаты Саши всё более смущённым. Он перестал ругаться при Ниле. Перестал требовать, чтобы я "одевался нормально". Однажды я заметил, что он купил какой-то увлажняющий крем - стоял в ванной на его полке, рядом с мужским гелем для душа.

Я думал, что узнаю о том, что случилось, от Нила. Но судьба решила иначе.

В тот день занятия закончились рано. Нил остался в библиотеке - нужно было сдавать курсовую, - а я поехал домой один. Настроение было хорошее, солнечное, и я даже напевал что-то себе под нос, поднимаясь в лифте.

Открыл дверь своим ключом - и замер.

Сердце ёкнуло, но не от страха. От предчувствия.

Я тихо разулся, повесил пальто и на цыпочках пошёл по коридору. Из комнаты Саши доносились звуки. Я узнал их сразу - ритмичные, влажные, со стонами. Но стон был не Сашин. Кто-то другой стонал высоко, почти по-женски, сбивчиво и страстно.

Я толкнул дверь. Она была не заперта.

Сначала я увидел спину. Стройную, гладкую, без единого волоска - такую же гладкую, как моя. На ней был кружевной красный бюстгальтер, застёгнутый на три крючка, и такие же трусики - маленькие, едва прикрывающие ягодицы, с бантиком сзади. Чулки в крупную сетку до середины бедра, держащиеся на поясе, который обхватывал тонкую талию. На ногах - красные туфли-лодочки на высоком каблуке, с острым носом. На голове - длинный светлый парик, почти белокурый, спадающий на плечи волнами, блестящий, ухоженный.

Этот человек сидел верхом на Саше. И скакал. Именно скакал - быстро, глубоко, отбрасывая голову назад, выгибаясь, как кошка. Я слышал его голос - высокий, почти женский, срывающийся на визг:

- Да... да... о да...

Когда я скрипнул дверью, что бы улучшить обзор, он повернул голову, и я узнал лицо. Накрашенное. С ярко-красными губами - той же помадой, которой Саша красил меня в первую ночь. С длинными ресницами, с подведёнными глазами, с румянцем на щеках.

Это был Руслан.

Мой кузен. Гомофоб. Традиционный азербайджанец, который клялся, что задушит любого пидора голыми руками. Сейчас он в женском белье скакал на члене Саши и выглядел счастливее, чем я когда- либо его видел.

Он заметил меня. Замер на секунду, не успев даже закрыть рот. Глаза расширились от ужаса - такого чистого, такого детского, что мне на секунду стало его жаль.

- Нет... - прошептал он. - Пожалуйста, нет...

Но Саша, не выходя из него, начал сам снизу долбить его попку.

Увидев меня:

- А, пришла еще одна девочка, - сказал он. - Заходи, не стесняйся. Твой брат только что узнал, кто он есть на самом деле. Может присоединишься к нам?

Руслан всхлипнул. Из его накрашенных глаз потекли слёзы, размазывая тушь чёрными дорожками по щекам. Но Саша продолжал двигаться снизу - медленно, ритмично, и кузен, несмотря на стыд, несмотря на слёзы, несмотря на то, что я стоял в дверях и смотрел, снова закрыл глаза и продолжил скакать. Его рот приоткрылся, и оттуда вырвался стон - долгий, низкий, совершенно неприличный.

Я стоял как вкопанный. Хотел развернуться и уйти, закрыть за собой дверь и сделать вид, что ничего не видел. Но ноги не слушались. В голове стучало, пульсировало, билось: "Никогда не говори никогда". Но я не осмелился присоединиться, без одобрения Нила. Поэтому так и остался в дверях смотреть на них.

Саша кончил первым - я увидел, как его тело напряглось, как он замер, вжимая кузена в себя, и как Руслан закричал, запрокинув голову, и кончил сам, прямо в трусики, не прикасаясь к себе, заливая кружево белым.

Потом они лежали на кровати, тяжело дыша. Саша поглаживал Руслана по спине, по мокрым от пота волосам, по кружеву бюстгальтера. А Руслан плакал. Тихо, уткнувшись носом в плечо Саши.

- Ну всё, всё, - сказал Саша, посмотрев на меня поверх его головы. - Не плачь, девочка. У тебя отлично получилось.

Я вышел в коридор. Прислонился к стене и медленно сполз на пол. Сердце колотилось где-то в горле, и я не мог понять, что чувствую: отвращение, ревность, возбуждение или странное, тёплое облегчение от того, что я больше не один.

На пары я в тот день не пошёл.

Вечером, когда вернулся Нил, я сидел на кухне с чашкой остывшего чая и смотрел в одну точку. Он сразу понял, что что-то случилось. Сел напротив, взял меня за руки.

- Ты видел их, да? - спросил он тихо. - Саша мне уже доложил.

Я кивнул. Язык не ворочался.

Нил вздохнул, погладил мои ладони большими пальцами и сказал:

- Саша мне всё рассказал. Не сразу, но рассказал. Хочешь узнать, как всё у них началось?

Я посмотрел на него. Мне хотелось сказать "нет", но я кивнул.

И Нил рассказал мне то, что Саша поведал ему накануне вечером, когда они курили на балконе.

Это случилось за три дня до того, как я застал Руслана на Саше. Четвертый толи пятый сеанс массажа, уже не вспомню точно.

Руслан пришёл к Саше с больным плечом, как обычно, без прежней агрессии. Саша сказал ему раздеться до трусов и лечь на живот. Руслан подчинился - к тому моменту он уже перестал огрызаться.

Саша начал с плеча, как и положено. Разминал, давил на точки, заставлял Руслана шипеть от боли, а потом - от облегчения. Потом спустился ниже, на спину, на поясницу. И там, на пояснице, Саша задержался дольше обычного.

- Ты слишком зажат здесь, - сказал он, надавливая большими пальцами на мышцы вдоль позвоночника. - Вся твоя гомофобия отсюда. От зажимов.

- Не неси чушь, - буркнул Руслан, но голос его звучал уже не так уверенно.

Саша усмехнулся и продолжил массаж. Он спустился на ягодицы - профессионально, без намёка на похоть, просто разминая забитые мышцы. Но его пальцы каждый раз задерживались на долю секунды дольше, чем нужно. Каждый раз проходили чуть ближе к запретной границе.

Руслан дышал тяжело. Саша видел, как напряглись его бёдра, как он непроизвольно приподнял таз, когда пальцы Саши прошлись по нижнему краю ягодиц.

- Расслабься, - сказал Саша спокойно. - Я профессионал. Здесь нет ничего такого.

- Я расслаблен, - прохрипел Руслан.

Саша сделал вид, что поверил. Он перешёл к ногам - разминал икры, бёдра, внутреннюю поверхность бёдер. И там, когда его пальцы скользнули по нежной коже внутренней стороны бедра, почти у самого паха, Руслан дёрнулся. Его член, зажатый в трусах, был твёрдым. Саша видел это - трусы натянулись, обозначая контур.

- Лежи смирно, - сказал Саша. - Или я не смогу продолжать.

Руслан замер. Он дышал так, словно только что пробежал стометровку.

Саша снова поднялся к пояснице. Потом - к ягодицам. Он массировал их медленно, глубоко, с нажимом. И потом, в какой-то момент, его палец скользнул между ягодиц. Через трусы. Один раз. Случайно - или не случайно.

Руслан всхлипнул.

- Извини, - сказал Саша. - Соскользнуло.

- Ничего, - голос Руслана был чужим, хриплым.

Саша продолжил. Его палец снова скользнул между ягодиц, но теперь он задержался там на секунду дольше, нажал чуть сильнее, прямо на дырочку - через тонкую ткань трусов.

Руслан застонал. Коротко, сдавленно, и тут же закусил губу.

- Тебе нравится? - спросил Саша ровным голосом.

- Нет, - выдохнул Руслан.

- Твой член говорит обратное.

Руслан не ответил. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и его уши горели красным.

Саша долго не форсировал события. Он ещё минут двадцать делал вид, что массирует спину и ноги, но каждый раз его руки возвращались к ягодицам. Каждый раз пальцы задерживались между ними чуть дольше. К концу сеанса Руслан уже не стонал - он скулил, как щенок, тихо и жалобно, и его трусы были мокрыми от предэякулята.

- Сеанс окончен, - сказал Саша, вставая. - Завтра продолжим.

Руслан сел на кушетке, не глядя на Сашу. Его лицо было красным, глаза блестели. Он натянул штаны, даже не надев трусы - те были слишком мокрыми, - и вышел, не сказав ни слова.

На следующий день всё повторилось. Но теперь Саша не ждал. Он сразу начал с ягодиц, и через десять минут его палец - уже без на его дырочке, Саша попросил Руслана раздеться полностью "для лучшего доступа к мышцам" - скользнул прямо в дырочку. Смазанный маслом для массажа, который, как выяснилось, отлично подходил и для других целей.

Руслан вскрикнул. Дёрнулся. Но не отполз.

- Тшшш, - сказал Саша. - Это просто массаж простаты. Очень полезно для мужского здоровья. Успокойся.

Палец вошёл глубже. Руслан застонал - долго, протяжно, выгибаясь навстречу этому пальцу, приподнимая таз.

- Видишь? - сказал Саша. - Тебе нравится. Твоё тело говорит правду, даже если ты врёшь.

- Я не... ох... - Руслан не мог договорить. Саша нашёл его простату, и каждый раз, когда он нажимал на неё, кузен вздрагивал и стонал всё громче.

Саша ввёл второй палец. Руслан закричал - не от боли, от удовольствия. Он уже не пытался сдерживаться. Он сам раздвинул ноги шире, сам приподнял таз, сам подставлялся под пальцы Саши.

- Ты хочешь большего? - спросил Саша.

- Нет, даже не вздумай, - прошептал Руслан, и в этом "нет" не было ни капли уверенности. - Пожалуйста. Я не знаю, что со мной, но... пожалуйста не надо.

Часть 3 (последняя)

Саша вышел на минуту - за презервативом, за смазкой. Когда он вернулся, Руслан всё так же лежал на животе. Он не видел что принес Саша.

Саша лег всем телом на Руслана:

- Это "фулл бади" массаж, новая тема, тебе понравится.

С каждым скольжением вдоль тела Руслана, Саша всячески старался задевать своим членом между ягодиц Руслана, а он даже и не понимал, что Саша уже готов и уже в резинке.

Руслан лишь тихо постанывал и терся членом о кровать, в такт Саше.

В одно из скольжений Сашин член "случайно" вошел в Руслана. Руслан лишь издал короткий крик и сразу же умолк. Саша сразу же вошел полностью, задержавшись на полминуты, и полностью вышел.

Далее Саша лёг на него, раздвинул его ноги своими ногами ещё шире, почти складывая пополам, приставил головку к дырочке - уже влажной, уже раскрытой, уже готовой - и начал давить.

Руслан лишь зажал полушку зубами, он плакал - тихо, беззвучно, и слёзы текли по его щекам, капали на подушку.

- Входи, - прошептал он. - Весь. Сразу. Я хочу чувствовать.

Саша снова вошёл. Одним движением, до конца. Руслан вскрикнул - громко, на весь дом - и выгнулся, вцепившись в простынь ногтями. Его член дернулся и начал кончать, прямо сразу, без рук, заливая все под собой спермой.

- Боже, - прошептал он, когда спазмы прошли. - Боже, что ты со мной сделал.

- Я ничего не делал, - ответил Саша, начиная двигаться. - Ты сам этого хотел. Всю жизнь хотел. Просто боялся признаться.

Руслан не ответил. Он закрыл глаза и начал подмахивать, постанывая, покусывая губы, и его член, только что кончивший, снова начал твердеть.

Саша трахал его долго, почти час. Менял позы, заставлял Руслана вставать на четвереньки, потом на спину, потом снова на него сверху. И Руслан делал всё, что ему говорили. Он был послушным. Он был благодарным. Он был - впервые в жизни - собой.

Нил закончил рассказ. Я сидел, не двигаясь, чувствуя, как у меня пересохло во рту.

- И он... он после этого сразу согласился нарядиться? - спросил я.

- Не сразу, - Нил усмехнулся. - Саша сказал, что Руслан плакал ещё полчаса. Говорил, что он не гей, что это всё ошибка, что он женится в Баку и забудет. А потом Саша надел на него кружевные трусики - просто так, для смеха, сказал - и Руслан... Руслан кончил снова. Прямо в них. И после этого уже не спорил.

Я покачал головой. Моя семья. Мой кузен, который прилетел меня спасать. Теперь он лежал в соседней комнате, в красных трусиках и парике, и засыпал с членом Саши в заднице.

- Что теперь будет? - спросил я.

- Теперь, - Нил притянул меня к себе, - теперь у меня будет две девочки.

Он поцеловал меня в губы, долго, глубоко, и я почувствовал, как его член твердеет под домашними штанами.

- Разбуди Руслана, - сказал он, отстраняясь. - Скажи ему, что вечером мы все собираемся в гостиной. И пусть наденет то, что Саша ему купил. Всё самое красивое.

Я встал, поправил платье, которое задралось на бёдрах, и пошёл в комнату кузена.

Он лежал на кровати, ещё в парике, но уже без бюстгальтера. Косметика размазалась, но он не смыл её. Он смотрел в потолок и молчал.

- Руслан, - позвал я.

Он повернул голову. Глаза у него были красные, опухшие, но в них уже не было того ужаса, который я видел днём. Только пустота и что-то ещё. Смирение.

- Ты знал? - спросил он тихо. - Знал, что это случится?

- Нет, - честно ответил я. - Но я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Потому что я проходил через то же самое.

- Я не гей, - сказал он, но в его голосе не было уверенности.

- Я тоже так думал, - я сел на край кровати. - Никогда не говори "никогда", Руслан.

Он закрыл глаза. По щеке скатилась слеза, смешиваясь с остатками туши.

- Что теперь? - прошептал он.

- Теперь вечером мы одеваемся красиво и идём к Нилу и Саше. Они ждут.

- И что мы будем делать?

Я помолчал. Потом улыбнулся - не зло, не насмешливо, а скорее грустно.

- То, что делают хорошие девочки, когда их зовут хозяева.

Руслан долго молчал. Потом медленно сел, снял с кровати красные туфли и начал надевать их, не глядя на меня.

- Поможешь мне с помадой? - спросил он. - У меня руки трясутся.

Я кивнул и взял с тумбочки тюбик.

Вечером мы стояли в гостиной на коленях рядом. Я - в шёлковом розовом пеньюаре, с волосами, уложенными в локоны, с идеальным макияжем, который наносил целый час. Руслан - в коротком чёрном платье, которое облегало его фигуру, под ним - красное кружево, которое я помог ему застегнуть. Парик светлый, накрашен ярко, даже ярче меня. Туфли на шпильке. Чулки в сетку.

Нил сидел в кресле, Саша на диване. Они смотрели на нас, как на выставку. Как на своих игрушек.

- Красивые, - сказал Нил, облизнув губы. - Очень красивые. Я горжусь.

- Ну что, девочки, - сказал Саша, расстёгивая ширинку. - Сегодня вы обе будете работать. И вы будете делать это хорошо.

Я посмотрела на Руслана. Он смотрел на член Саши. Его губы дрожали, но в глазах уже не было страха. Только желание. Такое же сильное, как у меня когда-то.

- Ты первая, - сказал Нил мне, легонько подталкивая вперёд. - Покажи кузену, как надо.

Я встала на колени перед Нилом, взяла его член в рот медленно, с удовольствием, чувствуя знакомый вкус - солоноватый, тёплый, живой. Я смотрела на Руслана поверх головки, показывая, как нужно облизывать, как нужно брать глубоко, как нужно работать языком, как нужно сглатывать, когда член упирается в горло.

- Теперь ты, - сказал Саша Руслану.

Кузен вздрогнул. Посмотрел на меня - в его глазах были слёзы и желание, страх и облегчение. Он медленно наклонился к члену Саши, коснулся его губами, зажмурился и взял в рот.

Я услышала, как он всхлипнул. А потом застонал - и начал двигаться.

Мы стояли рядом на коленях, я и мой кузен, и брали в рот членам мужчин, которые сделали нас своими девушками. Я смотрела на него краем глаза: он старался, облизывал головку, брал глубоко, давился, но не останавливался. Саша гладил его по голове, поправлял парик, шептал "хорошая девочка".

Нил взял меня за волосы, откинул мою голову назад, и я посмотрела ему в глаза. В них было довольство. И любовь. Странная, собственническая, но любовь.

- На кровать, - скомандовал он. - Обе. Рядом. На четвереньки.

Мы послушно забрались на большую кровать. Я встала на четвереньки, выгнув спину, отклячив попу, как учил меня Нил. Рядом так же встал Руслан. Я видела его профиль - накрашенные ресницы дрожали, губы блестели от помады и слюны.

- Красивые попки, - сказал Саша, вставая сзади Руслана. - Обе аппетитные.

Нил встал сзади меня. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход - влажный, готовый. Он вошёл медленно, как всегда, давая мне привыкнуть, и я застонала, закрыв глаза.

Рядом всхлипнул Руслан - это Саша вошёл в него одним резким движением. Я услышала, как кузен вскрикнул, а потом задышал часто-часто, постанывая.

Мы двигались в такт. Я и мой кузен, два парня из консервативной азербайджанской семьи, стояли на четвереньках в женском белье и платьях, с накрашенными лицами, и нас трахали двое мужчин. И мне не было стыдно. Мне было хорошо.

Нил трахал меня глубоко, сильно, попадая в самую точку каждый раз, когда входил до конца. Я кричала, вцепившись в простыни, ловя ртом воздух. Рядом стонал Руслан - уже громче, уже не стесняясь, уже почти по-женски, высоко и сладко.

- Кончаем вместе, - скомандовал Нил. - Считаю до трёх.

- Раз, - сказал Саша.

Я сжалась в предвкушении.

- Два.

Руслан заскулил, как щенок.

- Три.

Мир взорвался. Я кончила так сильно, что потеряла сознание на секунду - просто потемнело в глазах, и по телу прошла волна, от которой свело пальцы на ногах. Я чувствовала, как Нил пульсирует внутри меня, наполняя спермой, как она вытекает по его члену, горячая, обильная.

Рядом Руслан кричал - не стонал, а именно кричал, навзрыд, выгибаясь и сжимаясь вокруг члена Саши. Его сперма брызнула на простыни, заливая кружево трусиков, и он продолжал кончать, содрогаясь, пока Саша не замер, кончая глубоко внутрь.

Мы рухнули в кровать, обессиленные, мокрые, перепачканные. Нил вышел из меня, и я почувствовала, как его сперма вытекает, стекая по внутренней стороне бедра. Рядом с членом Саши вытекала сперма из Руслана - я видел, как белая струйка течёт по его промежности, смешиваясь со смазкой.

Нил лёг рядом, обнял меня, поцеловал в шею.

- Хорошие девочки, - сказал он. - Отдохните. Завтра повторим.

Саша закурил, сидя на краю кровати, и посмотрел на Руслана. Тот лежал на животе, отвернувшись, но я видела, как дрожат его плечи.

- Руслан, - позвал я тихо.

Он не ответил.

- Руслан, посмотри на меня.

Он медленно повернул голову. Лицо было мокрым от слёз и потекшей туши, помада размазана по щеке, парик сбился набок. Но в глазах не было ненависти. Только растерянность и что-то ещё. Смирение.

- Ты как? - спросил я.

Он помолчал. Потом прошептал:

- Хорошо.

Я усмехнулся. Нил рассмеялся, прижимая меня к себе крепче. Саша выдохнул дым и сказал:

- Добро пожаловать в семью, девочка.

Руслан закрыл глаза и улыбнулся - впервые за всё время. Грустно, но улыбнулся.

Я закрыл глаза и подумал о том, что мама, наверное, сейчас молится в Баку, чтобы я одумался. А я лежу в луже спермы, в разорванном пеньюаре, в объятиях мужчины, которого люблю, и рядом со мной мой кузен, который только что кончил от члена в заднице...

Никогда не говори "никогда".

страницы [1] [2] [3]