Автобус

АНАТОЛИЙ НОВОСЁЛОВ

(AnSer Rock-Bard)

АВТОБУС

Фантастический рассказ

Не рекомендуется лицам, не достигшим 18-летнего возраста

18+

В небольшом дачном посёлке на окраине Вологды юная студентка Анастасия, увлечённая мистическими рассказами и вдохновлённая произведениями Лавкрафта и Кинга, сталкивается с необъяснимым. Ржавый остов советского автобуса ЛиАЗ-677, годами стоявший за её участком, внезапно оживает в её воображении, подталкивая к созданию нового рассказа. Но чем глубже девушка погружается в своё творчество, тем сильнее стирается грань между вымыслом и реальностью: автобус, словно обладая собственной волей, начинает являться ей в снах и видениях, раскрывая свою зловещую сущность. История, которую пишет Настя, оживает, и её персонажи становятся реальными людьми, попавшими в ловушку сверхъестественного.

Рассказ разворачивается в двух параллельных сюжетных линиях. В одной — Анастасия, её семья и друзья пытаются понять природу мистического автобуса, который, кажется, связан с недавней смертью своего бывшего водителя. В другой — группа случайных пассажиров, оказавшихся в красном ЛиАЗ-677, сталкивается с кошмаром: автобус, называющий себя «Дианой», управляет их судьбами, принуждая к жестоким и аморальным поступкам. Водитель в красной шапке, появляющийся то в реальности, то в видениях, становится зловещим символом, связывающим обе линии. Каждая попытка сопротивления «Диане» заканчивается трагедией, а её требования становятся всё более извращёнными и пугающими.

По мере того, как Анастасия пишет свой рассказ, она начинает видеть сцены из него в реальной жизни: кровавые расправы, зомбированные жертвы и необъяснимые трансформации автобуса из ржавого хлама в сияющий транспорт. Её видения становятся всё более яркими, и девушка понимает, что её творчество каким-то образом вызывает эти ужасы. Семья Насти, включая её мать Людмилу и отчима Александра, пытается защитить девушку, но автобус, кажется, не остановить. Он продолжает свой маршрут, оставляя за собой следы из смертей и страха, а его связь с Настей становится всё более зловещей.

Кульминация наступает, когда Александр решает уничтожить автобус, организовав его распил на металлолом. Но даже в момент уничтожения ЛиАЗ-677 проявляет свою сверхъестественную силу: металл нагревается, снег тает, а под остовом находят тела трёх жертв, описанных в рассказе Насти. Рассказ, который она опубликовала, загадочным образом исчезает из интернета и с её компьютера, словно сам автобус стёр все следы своего существования. Анастасия оказывается перед выбором: продолжать писать и, возможно, подпитывать эту мистическую силу или остановиться, рискуя никогда не раскрыть тайну.

«Автобус» — это мрачный психологический хоррор, исследующий границы между творчеством и реальностью, где воображение становится опасным оружием. История сочетает элементы мистики, триллера и драмы, погружая читателя в атмосферу зимней Вологды, пропитанной страхом и необъяснимым. Рассказ задаёт вопросы: что, если созданные нами истории могут оживать? И какую цену придётся заплатить за вдохновение? Эта работа, наполненная жуткими сценами и напряжённым сюжетом, оставит читателя в размышлениях о природе ужаса и человеческой психики.

< 1 >

Десять лет минуло с тех пор, как из семьи Анастасии ушёл отец Эдуард. Настя продолжала встречаться с папой; он помогал ей с возникавшими трудностями и тратами, старался хоть как-то принимать участие в воспитании дочери. Но с годами ему удавалось делать это всё реже. То ли занятость Эдуарда на работе возрастала, то ли сказывалось множество иных причин.

Этим летом девушка завершила третий семестр обучения в Вологодской Молочной Академии на факультете агрономии и лесного хозяйства; осваивала программу бакалавриата «технологии производства продукции растениеводства». Кареглазая и черноволосая Настя училась хорошо. Удовлетворительные отметки в её зачётной книжке появлялись крайне редко. Хотя низкорослостью и тихим голосом она пошла в отца, окружающие однозначно видели в этой девушке немалый потенциал.

У круглолицей барышни было две подруги, Анна и Алёна, которые горячо поддерживали страстное увлечение невысокой Насти написанием коротких рассказов. Писала она в основном небольшие мистические истории про своих сверстников, и на литературных порталах их порой даже комментировали.

Идеи рассказов рождались в голове курносой Насти нечасто. Вдохновлялась она в основном, знакомясь с произведениями Лукьяненко, Беляева, Лавкрафта, По, Кинга, Кунца и прочих именитых авторов. Её библиотека хранилась на мансардном этаже дачного дома, куда в последнее время она наведывалась всё чаще, невзирая на время года. Пополнять собрание книг Насте помогал отец. Обычно дочь посылала ему сообщение в «Телеграмм», и спустя какое-то время к её квартире в центре города прибегал курьер с пакетом книг. Но папа Эдуард не всегда покупал дочери ужастики; порой он вычёркивал из списка некоторые произведения, сопровождая отказ краткими комментариями.

Людмила, мать Насти, никогда не ругавшая отца за уход, была полноватой женщиной в очках с толстыми линзами, обожала огородничество, кулинарию, писала стихи и любила ездить по курортам и санаториям. Работала она бухгалтером на заводе по производству очистных сооружений для подготовки воды и неплохо управляла легковушкой «Kia Rio X-Line». Через два года после расставания с Эдуардом брюнетка-оптимистка познакомилась с Александром, и её жизнь заиграла новыми красками. Новый возлюбленный – начитанный брюнет с заметным пивным животиком. Жизнерадостный Александр работал инженером-конструктором в Вологде, на оптико-механическом заводе. От неудачного первого сожительства при нём рос двадцатидвухлетний юноша Максим, который сразу пришёлся по душе Анастасии. Черноволосый очкарик был долговяз, но весьма смышлён, отчего девушка иногда просила его прочесть и покритиковать её рассказы.

Дядя Саша боготворил свой джип «Jeep Liberty (Patriot)». Никто и никогда не видел его неухоженным. На этой машине они вчетвером часто ездили в лес за грибами и ягодами, а также навещали родственников в других городах.

Первое время Анастасии новый друг семьи весьма импонировал, но спустя два или три года знакомства её отношение к бойфренду мамы заметно охладело. Дядя Саша имел несколько привычек, которые её изрядно раздражали. Ночные вздохи и охи матери при любовных утехах с упитанным бойфрендом пару раз в неделю, застолья с обилием алкоголя и странные музыкальные пристрастия – всё это складывалось в голове начинающей писательницы во всё менее привлекательный образ дяди Саши. Особенно девушку коробило, когда голубоглазый брюнет бросал в её сторону похотливые взгляды, хотя в остальном он оставался неизменно учтивым.

В отношениях с юношами Настя вела себя отстранённо. Многим отказывала, словно перебирая карты в колоде. Потеря девственности и вовсе случилась после вечеринки и приличной дозы выпитого. С Денисом, её первым мужчиной, ничего не сложилось. Настя погружалась с головой в новые рассказы, что постоянно раздражало её худощавого одногруппника. Нельзя сказать, что вредные привычки полностью обошли Настю стороной. Её подруга Аня крепко подсела на вейп и алкогольные коктейли, а Алёна, напротив, старалась не курить и лишь изредка позволяла себе выпить.

Поведение Анастасии целиком зависело от настроения. Системных вредных привычек у неё не было. Могла покурить, выпить, прогуляться с «накачанным» парнем. Но всё это мгновенно вылетало из головы, как только зарождался новый сюжет. Порой дочь начинала напоминать маме Люде зомби, и та нередко заставляла её поработать в огороде, чтобы вывести девушку из странного транса.

В середине августа двадцать второго года, когда мир сотрясали политические катаклизмы, военные конфликты и прочие события, о которых не умолкая вещало каждое электронное устройство, в разгар дня Анастасия доехала на такси до садового товарищества «Содема» на южной окраине Вологды. Таксист свернул на улицу Вишнёвую и доставил молодую кареглазку к последнему участку, обнесённому сплошным металлическим забором цвета выгоревшей зелени. Девушка пользовалась «Яндекс-Такси». Поэтому, едва она ступила из легковушки на подтаявший от солнца грунт, сумма за поезд моментально списалась с её банковского счёта.

День стоял солнечный, тёплый, воздух звенел от стрекота кузнечиков. За оградой дома дважды радостно гавкнул её чёрно-рыжий любимец, пёс Бакс. И тут Настю привлёк знакомый силуэт – ржавый каркас советского автобуса, почти скрытый в зарослях крапивы, сразу за грунтовой дорогой. Нет, она видела его здесь сотни раз, но лишь сейчас некий внутренний импульс толкнул её в сторону этого ржавого остова. Поправив потёртую кожаную сумочку на плече и приминая перед собой колючие стебли крапивы ногами в лёгких кроссовках, девушка смело шагнула к неприглядному ржавому «чудовищу».

< 2 >

До Нового Года оставалось каких-то пять дней. С утра воскресенья шёл обильный снег, суля пробки на дорогах и спешку коммунальщиков, пытавшихся расчистить хотя бы центральные артерии, не говоря о тротуарах, чтобы хоть как-то смягчить гнев горожан. Только-только начинало светать, серое небо сливалось с белыми крышами новостроек.

Егор, выбежав из высотки-«свечки» в новом микрорайоне «Зелёный город» на окраине Вологды, неподалёку от улицы имени Ильюшина, закурил, пряча лицо от колючего ветра в воротник куртки. Решив навестить старушку-мать, проживающую в пригороде «Ананьино», он в этот раз предпочёл автобус недавно купленной «Toyota Corolla». Так было быстрее. Да и в подобные снегопады ему не хотелось рисковать, застревая в заносах на автодороге.

На остановке рядом с памятником С. В. Ильюшину – самолётом «ИЛ-28», ждало своих автобусных рейсов ещё с десяток закутанных вологжан. Окружное шоссе здесь было расчищено лишь кое-как. Егор привычно уткнулся в экран модного «Samsung», просматривая новости и мессенджеры. Сегодня вечером у него было свидание с Екатериной, с которой он намеревался связать жизнь. За несколько совместных вечеров они поняли, что их характеры удивительно схожи.

И тут, оторвавшись от экрана, заслышав странный, знакомо-дребезжащий шум двигателя, Егор буквально остолбенел. К остановке, разбрасывая снежную кашу, подкатил новенький, ярко-красный советский автобус «ЛиАЗ-677». За рулём восседал холёный усатый водитель в красной шапке и вязаном джемпере с оленями. Вдоль окон по правому борту мигала разноцветная гирлянда, выложившаяся в слово «ВОЛОГДА». И, главное – это был именно его, сорок второй маршрут! Потеребив небольшую бородку-эспаньолку, зеленоглазый парень, не раздумывая, поспешил к автобусу. Когда ещё выпадет шанс прокатиться на таком великолепно сохранившемся советском раритете? Кроме него к необычному транспортному средству подошли ещё трое.

Егор никогда не ездил на таком автобусе, но видел его в кинохронике. Открылась передняя дверь, и вперёд него в салон десятиметрового советского гиганта прошмыгнул шустрый мужчина в поношенной серой куртке. Передний дверной проход разделял поручень. Внутри всё выглядело так, будто автобус сошёл с конвейера вчера: ярко-жёлтые поручни, синие виниловые сиденья, блестящий пол. Через заднюю дверь вошли две девушки и женщина в очках. Кабина была отделена от пассажирского салона стеклянной перегородкой с верхней форточкой, плотно задернутой красной занавеской.

Пассажиры приложили банковские карты к валидаторам, получили тоненькие бумажные билетики и расселись по салону. Мало кто обратил внимание, что после оплаты ни на одном мобильнике не пришло уведомление о списании средств. Поездка также не отминусовалась на проездных двух девушек.

Егор устроился на одиночное сиденье напротив передней двери, ощущая под собой пружинящую виниловую обивку. Поджарый мужчина разместился на двухместном сиденье вдоль окна – сразу за передним дверным проёмом и водительской кабиной. В салоне было на удивление тепло и уютно, из динамиков над дверьми тихо-ненавязчиво лилась какая-то приятная, мелодичная музыка. Две девушки и женщина устроились на двухместных сиденьях в задней части автобуса.

Как водится, пассажиры почти сразу уткнулись в гаджеты. Но через пару минут мужчина на переднем сиденье оживился и начал негромкий монолог, больше похожий на разговор с самим собой. Его голубые глаза блестели от возбуждения.

— Не верю своим глазам! Это же высокопольный советский красавец. Чудо техники! — Он оглядел салон с почти благоговейным выражением на худощавом лице. — Их выпустили около двухсот тысяч. Самый массовый автобус в Союзе. «Луноход» — именно так его звали в народе — оснащён двухступенчатой атематической коробкой передач, гидроусилителем руля, двигателем в сто семьдесят пять «лошадей». А этот звук… «пустых бутылок» от изношенных подшипников — песня! Вы же слышали, как он подкатывал? Нормальная вместимость ветерана — восемьдесят пассажиров. — Мужчина снял шапку, обнажив короткую седоволосую стрижку-ёжик.

— Да вы знаток, — отозвался Егор, отрываясь от экрана.

— Ещё бы! Ёпты… — мужчина махнул рукой. — Приходилось даже поездить на подобных красавчиках. На чём я остановился… Ах, да! В подвеске — пневмобаллоны. А кушает наш лупоглазенький «луноход» бензина дай боже — до пятидесяти литров на сотню. В Мурманске они катались аж до 2013 года. Но тут, в Вологде… кто же сделал нам такой сюрприз? Странно… — Он на мгновение задумался, потирая подбородок.

— Кстати, меня Владимиром зовут.

— Егор.

— Можешь звать просто Вовой.

— Хорошо. Значит, вы — автомеханик?

— Да, по образованию слесарь-автомеханик. На чём только не гонял за свою жизнь…

Тем временем автобус, миновав круговое движение, выехал на Ленинградское шоссе, но у остановки «Копрецово» на своём маршруте он даже не сбросил скорость.

— Что за дела, Алёша?! — пробасил Владимир, резко вскакивая. Он постучал костяшками пальцев в форточку перегородки, а потом попытался её открыть, но стеклянная задвижка не поддавалась. Его лицо покраснело от досады.

Привычного голоса диктора, объявляющего остановки, в этом советском чуде также не наблюдалось.

— Очень странно… — пробормотал Владимир, всматриваясь в плотную занавеску.

— Необычно, — поддержал его Егор, ощущая лёгкую тревогу. Он нажал на кнопку своего смартфона. Экран оставался чёрным. — Смартфон вырубился и не включается, собака… Проверил заряд – полный.

— У нас так же… — раздались встревоженные женские голоса из задней части салона.

Автобус начал набирать ход, что было уже откровенно подозрительным. Хотя женщина и две девушки сзади, казалось, всё ещё не обращали особого внимания на странное поведение водителя. Но тут Владимир, заметив, как автобус, как ни в чём не бывало, проскочил поворот направо, на Старо-Кирилловское шоссе, буквально взорвался.

— Совсем о****ел! — заорал он, вцепившись в поручень. — Уважаемый, куда мы еее-д-еее-м?!

Теперь и женщина с девушками встрепенулись, повыскакивали со своих мест и, держась за поручни, подошли ближе к Егору и Владимиру. Их лица выражали страх и недоумение.

— Ну, я ему сейчас покажу! — Владимир, выкрикивая отборные маты, стал колотить кулаком в стекло перегородки с удвоенной силой. Стекло дребезжало под ударами.

Егор тоже не остался в стороне от такого хамства. Он попытался поддеть пальцами задвижку форточки, но та не сдвинулась ни на миллиметр, будто приваренная.

— Херов сукин сын, останови автобус! — орал Владимир, оглушая пассажиров. Несмотря на быстрый ход автобуса, занавеска в кабине оставалась плотно задернутой. — Сучара! Гнида! Куда ты нас повёз?! Надо что-то придумать! — Сквернословил он, трясясь от негодования, его дыхание стало прерывистым.

Автобус миновал кольцевую развязку и уверенно направился на юг по трассе «М-8». Тогда в голове Владимира созрел план.

— Все отойдите подальше! — скомандовал он, оглядывая салон. — Я возьму молоток и вышибу форточку. Разберёмся с этим козлом!

— Может, не стоит что-то ломать в автобусе?.. — засомневался Егор, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Вдруг это… не просто так?

— Не волнуйся, Егорушка, — отмахнулся Владимир, его глаза горели решимостью. — Всё будет тип-топ. Экстренный молоток для таких случаев предусмотрен!

Женщина и две девушки, переглянувшись, послушно отступили в заднюю часть автобуса, прижимаясь друг к другу. Владимир сорвал со стены небольшой красный молоток в креплении «на случай экстренной эвакуации». Он отмерил расстояние, замахнулся и нанёс первый удар по форточке. Стекло затрещало. Второй удар – сильнее. Третий – со всего размаха. Стекло форточки разлетелось вдребезги с громким хрустом. Ошеломляло то, что музыка в динамиках моментально стала громче минимум в три раза. Тишину салона теперь оглушительно рвала жёсткая песня немецкой металл-группы «Rammstein».

Владимир, смахнув с резиновых направляющих форточки острые осколки, резким движением отдернул красную занавеску. Его взору открылась кабина. На водительском месте… никого не было. Руль плавно поворачивался сам по себе. Стрелки приборов на панели двигались. Кабина была пуста.

— Не может быть!!! — выдохнул Владимир. Его лицо побелело, глаза округлились от ужаса. — Водителя нет… — Сказать, что он был ошеломлён, значило не сказать ничего. Он оглянулся на остальных пассажиров, ища подтверждения своему безумию. — Мы попали в засаду. Это наверняка эксперимент военных или спецслужб! Я уверен…

— Погоди, Вова, не спеши, — попытался успокоить его Егор, хотя его собственные руки слегка дрожали. Он тоже видел пустое кресло. — Надо разобраться… Может, автопилот…

— Чего разбираться?! — перебил его Владимир, его голос сорвался на крик. — Надо остановить эту шайтан-машину! Срочно!!! Прежде чем она нас всех угробит!

Из задней части салона, едва пробиваясь сквозь грохот музыки, доносились испуганные всхлипы женщины и девушек.

— Предлагаю разбить стекло в перегородке и пролезть в кабину! — отрапортовал Владимир, сжимая рукоятку молотка до побелевших костяшек. — Остановим его вручную!

— Может, подождём немного? — осторожно предложил Егор, отступая на шаг от разъярённого слесаря. — Похоже, автобус едет по программе, снабжён электроникой… Не спеши, Вова.

— Ещё чего! — фыркнул Владимир. — Вдруг он нас всех в кювет вынесет? Ублюдок! И сейчас какой-то оператор смотрит на нас со скрытых камер. Точно, социальный эксперимент!

— Даже если так, зачем геройствовать? — не соглашался Егор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лишний раз злить хамоватого слесаря казалось неразумным.

— Ладно! Сам всё сделаю! — Владимир махнул рукой. — Отойди подальше от стекла! Сейчас осколки полетят!

Он встал у стеклянной перегородки с наклеенным плакатом о правилах проезда, сразу за спиной невидимого водителя, занес молоток. Первый удар пришёлся в центр стекла справа от форточки. Оно звонко треснуло, покрылось паутиной. Второй удар – мощный, размашистый. Стекло рассыпалось с грохотом, осколки брызнули во все стороны, звеня, падая на пол и сиденья. Владимир освободил себе проход, лишь смахнув самые крупные острые фрагменты с края рамы.

— Ну что, дамы и господа, — обернулся он к пассажирам, его голос дрожал от адреналина, — пожелайте мне удачи. Я иду брать управление на себя.

— Будьте осторожны, — тихо, но чётко откликнулась женщина в очках, её лицо было бледным как полотно.

Владимир, неловко перебравшись через нижнюю часть перегородки, залез на капот автобуса, заставленный какими-то техпаспортами и тряпками, и, шаркая ногами, пробрался на водительское сиденье. Остальные пассажиры, забыв о страхе на миг, движимые жгучим любопытством, подошли ближе к кабине, держась за поручни и стараясь не наступать на осколки.

— А-а-а-а-а! Сука-а-а-а-а-а! Гандоны!!! — пронзительный крик Владимира, полный нечеловеческой боли и ужаса, перекрыл даже грохочущий металл из динамиков.

Пассажиры с ужасом в глазах наблюдали жуткую картину. Рулевая колонка, резко выдвинувшись снизу от пола, с силой ударила мужчину по лицу. Раздался хруст кости. Кровь брызнула из разбитого носа, забрызгав лобовое стекло и приборную панель. Из самой панели, как из адской шкатулки, выстрелили какие-то острые металлические предметы и выскочили короткие штыри, нанося глубокие, смертельные раны на груди и животе Владимира. Он забился в агонии.

— Чтоб вам всем околеть, уёбки! — хрипел он, пытаясь вырваться, но что-то невидимое крепко держало его за лодыжки, приковывая к креслу. Через минуту его тело обмякло, голова упала на грудь. Он умер от чудовищной кровопотери, кровь растекалась по сиденью и кабине.

Снаружи автобус спокойно обгоняли автомобили, навстречу также ехал транспорт. Оставшимся в живых четверым пассажирам странного «ЛиАЗа» было неведомо, что водители других машин видели лишь улыбающегося усатого человека в красной вязаной шапке, уверенно ведущего раритет.

Как только девушки и женщина, не в силах сдержать ужас, разрыдались, тело Владимира и вся пролитая им кровь мгновенно… исчезли. Музыка в автобусе резко оборвалась. Салон снова был чист, словно ничего не произошло. Только разбитая перегородка и форточка напоминали о кошмаре.

— Этого… не может быть… — прошептала сквозь слёзы женщина, которую звали Полиной. Её голос дрожал. — Не очень-то похоже на правительственный эксперимент… Но что же нам делать?

— Пока… просто наблюдать, — глухо отозвался Егор. Он снова тщетно пытался включить свой смартфон. Устройство упорно не подавало признаков жизни, экран оставался мёртвым и чёрным.

Полина была примерно одного возраста с растворившимся в воздухе Владимиром. На ней был белый пуховик и яркая оранжевая вязаная шапочка. Лицо обрамляли изящные очки в дорогой, позолоченной оправе, запотевшие от слёз. Работала она в местной школе учителем русского языка и литературы.

< 3 >

— Раньше тебя эта развалина не привлекала, — прозвучал голос Максима. Он вышел на дорогу через покосившуюся калитку дачного участка, неспешно очищая банан. Солнечный свет играл на его очках.

— Сама не знаю, — отозвалась Анастасия, не отрывая взгляда от ржаво-оранжевого корпуса автобуса. — Что-то вдруг захотелось. Этот монстр тут стоит, сколько себя помню.

Она осторожно ступала сквозь заросли крапивы и цепкого репейника, раздвигая их ногами. Автобус, лишенный стекол и колес, походил на скелет гигантского зверя. Передняя дверь-гармошка зияла темным провалом. Лишь на маленьких окошечках створок кое-где уцелели мутные осколки стекла. Настя, преодолев легкое сомнение, шагнула на покоробленные ступеньки. Внутри витал спертый, затхлый воздух, смешанный с запахом прелой обивки, ржавчины и сырой земли. Прямо посреди салона, среди заплесневелых, проржавевших сидений с полуразложившейся тканью, упрямо росла молодая березка, пробиваясь к свету сквозь прогнившую крышу. Девушку передернуло от неприятного амбре. Машинально схватившись за холодный металлический поручень, она тут же вскрикнула, резко отдёрнув руку.

— А-А-А! Что за чёрт?

— Что? — удивился Максим с дороги, доедая банан. Его худощавая фигура отчетливо вырисовывалась на фоне зеленой изгороди.

— Автобус током бьёт!

— Мелочи, — умничал сводный брат, бросая кожуру на обочину с намерением подобрать позже. — Наверняка какая-то остаточная статика…

Настя, сжав онемевшие пальцы, решилась на новый эксперимент. К своему изумлению, при повторном прикосновении к тому же поручню, с которого осыпалась выцветшая пластмасса, она ощутила не холод, а странное, почти живое тепло. По коже, от кисти к плечу, поползли мурашки, словно по ней пробежал невидимый электрический разряд, но приятный, возбуждающий.

Максим, привлеченный ее странным поведением, подошел к распахнутой двери и уставился на сестру. Солнце слепило его, и он поправил очки.

— Так и будешь тут стоять в трансе, красавица? — спросил он, пытливо всматриваясь в ее лицо.

— Иди ты, Макс, — отмахнулась она, не отрывая руку от поручня. — Какие-то странные ощущения в руке... Тепло. И мурашки.

— Причудилось тебе опять. Меньше нам надо ужастиков всяких читать. Пойдём, давай, домой... — начал он, но его перебил зов.

— Дети! Дети! Пора перекусить… — Голос мамы-Люды, сильный и немного хрипловатый, донесся из распахнутой настежь калитки. А потом женщина запела на простой, чуть грубоватый мотив:

Жаль, нам с тобой не по пути.

Хвостом, мой милый, не верти.

Ты — в чувствах раб. Я — в них сильна.

Союз разрушила стена.

Я обожаю баскетбол,

Садиться с яствами за стол.

А ты — в компьютере завис.

Уйди, хороший. Не бесись!

— Опять тётя Люда поёт свои песенки… — Улыбнулся Максим, качая головой. — Ладно, что там такого в этом автобусе? Погоди, ща проверю.

Он легко поднялся по ступенькам в то, что осталось от салона, снова поправил очки на переносице и уверенно схватился за тот же поручень. В тот же миг его ладонь пронзил резкий, болезненный удар тока. Вскрикнув, он резко отдёрнул руку и спрыгнул на ступеньку ниже. Анастасия же, словно ничего не замечая, продолжала стоять, прильнув к поручню. Губы ее чуть шевелились, веки были полуприкрыты, оставляя лишь узкие щелочки карих глаз. Максим, потирая онемевшую руку, услышал сдавленный шепот сестры. Она была явно в трансе. Без лишних раздумий он схватил ее за запястье и резко дернул на себя, вытаскивая из проема двери.

Девушка ойкнула, широко распахнув глаза.

— Перестань! Перестань! Не видишь, я разговариваю… — вырвалось у нее с досадой.

Людмила, стоявшая в проеме калитки с граблями в руках, пропела финальное четверостишие:

Разбились в пыль: постель, вино,

ПОПса, прогулки и кино.

Игра на чувствах сочтена.

Увы, меж нами есть стена.

— Пошли, говорю! — Максим, не обращая внимания на протесты, решительно вытолкнул странную сестру из автобуса и, крепко сжимая ее руку выше локтя, зашагал сквозь крапиву к тёте Люде. Шкурка от банана так и осталась валяться на пыльной обочине.

— Да отпусти уже! Он говорил со мной, слышишь! — шипела Настя, пытаясь высвободиться.

— Только не говори при своей маме про автобус, Ася! — прошипел Максим в ответ, наклонившись к ее уху. Его голос звучал резко и настойчиво.

— Ок.

***

После обеда на просторной, залитой солнцем веранде, где Настя сквозь зубы отбрехалась от расспросов мамы насчет «ржавого хлама», они с Максимом поднялись на мансарду. Комната Насти, миловидной начинающей писательницы, дышала уютом: стены от пола до потолка заняты стоячими книжными полками, у окна – компьютерный стол, заваленный бумагами и книгами, трюмо с разбросанной косметикой, аккуратно заправленная кровать и небольшой вещевой шкафчик. Комната Максима, поменьше и попроще, вмещала лишь самое необходимое.

— Колись, Ася! — уселся Максим на край ее кровати, его худое лицо выражало нетерпение. — Мне не терпится узнать, что за хрень с тобой там случилась. Этот твой транс...

— Он сказал, что мы будем друзья, — выпалила Настя, усаживаясь за стол и поглаживая клавиатуру.

— Он? — Максим приподнял бровь.

— Да, он. Автобус. Приятный голос звучал в моей голове, пока ты меня из него не вытолкал, — ее глаза горели странным возбуждением.

— Или это твоё воображение шалит после рассказов Лавкрафта… Ха-ха! — фыркнул он, но смех прозвучал неуверенно.

— Да иди ты, Макс. Не гоню я тебе. Так всё и было, — твердо парировала она.

Разговор соскользнул на другие темы, но вскоре девушку начало неудержимо клонить в сон. Максим тоже удалился в свою каморку на мансарде.

И приснился Насте не старый ржавый хлам, а новенький, сверкающий автобус. Он сиял в лучах летнего солнца безупречной чистотой стёкол и свежестью яркой краски. В окнах виднелись нарядные занавески. Рядом с ним стоял улыбающийся усатый здоровяк в водительской форме. Он подошёл к Анастасии, и его добродушное лицо показалось ей знакомым.

«Меня зовут Леонид», — прозвучал в тишине сна его спокойный голос.

— А я — Ася, — ответила она, чувствуя необъяснимое доверие.

«Ты ведь молодая писательница. Почему бы тебе, Ася, не рассказать обо мне в своём новом произведении? » — предложил он, и его улыбка стала теплее.

— И про что мне написать? Я в автобусах и их водителях не разбираюсь… — смутилась она.

«Ты всё скоро поймёшь», — заверил Леонид. Он попрощался легким кивком, ловко вскарабкался в водительское кресло. Улыбка не сходила с его лица. С тихим, уверенным урчанием заработал двигатель, и автобус плавно тронулся, медленно покачиваясь на рессорах, уезжая по заросшему пустырю вдаль…

Проснувшись, Настя ощутила внутри мощный, непреодолимый импульс. Твердо решила написать рассказ про этот автобус. Буквально сразу, еще лежа в постели, начала выстраивать сюжетную линию. Рассказ должен был стать мерзким ужастиком с пикантными, откровенными сценами – всё, как завещал её кумир Стивен Кинг. Мысленно пообещала порадовать Максима и выдержать его строго в рамках «18+». Один подобный опыт, рассказ «Замок», у нее в копилке уже был.

< 4 >

За окном мелькали лишь бесконечное шоссе да заснеженные, укутанные белой пеленой сельскохозяйственные поля. Автобус чуть сбавил ход, его шины глухо шуршали по укатанному снегу. На заднем сидении две девушки, прижавшись друг к другу, перешептывались испуганно, их лица были бледны. Егор сидел неподалеку, молчаливый, его спокойный взгляд был устремлен в окно. Он никак не реагировал на нервные причитания женщины в белой пуховой куртке, которая металась у передней двери.

— Егор. Вас ведь так зовут? — Полюбопытствовала дамочка в стильных очках, прерывая свою панику. Ее зеленые глаза за стеклами линз метались.

— Да, — коротко ответил он, не меняя позы.

— А я — Полина, — представилась она, словно это имело сейчас значение.

— Очень приятно, — отозвался он с вежливой, но отстраненной интонацией.

— И мне. Так Вы предлагаете просто ждать? — ее голос дрожал от нетерпения и страха.

— Да. У всего происходящего есть какая-то цель. Не бывает ничего бесцельного... — его слова прозвучали как аксиома.

— Да вы — философ, — усмехнулась она нервно, но в ее тоне слышалась тень надежды.

Автобус резко тряхнуло на глубокой выбоине, скрытой под снегом, и он начал ощутимо замедляться. Снегопад за окном сгущался.

— Кажется всё, конец маршрута, — вздохнула с облегчением Полина, суетливо поправляя шапку и очки. — Готовимся к выходу. Наконец-то!

Через полминуты «ЛиАЗ» плавно остановился на пустынной обочине. Двигатель, постукивая и позвякивая, будто банками в сумке, натужно заглох. Глухая тишина повисла в салоне. Ни шипения пневматики, ни привычного хлопка открывающихся дверей. Лишь тихий, прерывистый шепот девушек да учащенное дыхание Полины нарушали молчание. Снаружи виднелись деревянные щиты снегозадержания и окраина какого-то заснеженного, безлюдного поселка. Из труб двух крайних домишек лениво вился дымок. Мимо, не замедляя хода, проносились редкие машины, их фары едва пробивали снежную пелену.

— Ну что, попробуем открыть выход сами! — заявила Полина, решительно подходя к переднему дверному проему. Она встала на цыпочки и рванула вниз рычаг для экстренного открывания дверей. Но вместо ожидаемого шипения и хлопка, рычаг вдруг свободно провернулся под ее рукой, начав быстро вращаться по часовой стрелке с легким металлическим скрежетом.

— Ой! Мамочки! — вскрикнула она в испуге, отпрыгнула от двери и чуть не угодила прямо в объятия Егора, который поднялся с места. — Простите. Ну и дела... Это же невозможно!

— Присядьте и не делайте ничего опрометчивого! — Его голос прозвучал неожиданно резко, почти приказом. Его спокойствие исчезло.

— Ещё чего! — Глаза Полины из-под очков гневно блеснули. Ярость, смешанная со страхом, толкала ее вперед. Она сделала несколько быстрых шагов к противоположной стороне автобуса и с силой сорвала со стекла еще один молоток аварийного выхода, похожий на красный топорик.

— Прорвёмся. Я уже всё решила! — объявила она, возвращаясь к передней двери. Ее руки дрожали, но сжимали рукоятку молотка мертвой хваткой.

— Полина, одумайтесь! Прекратите это безумие! — Егор шагнул к ней, но было поздно.

— Заткнитесь, Егор! Я выхожу на свободу! А вы можете оставаться здесь, философ, — выкрикнула она, уже не слушая доводов. Отчаянная решимость ослепила ее.

Учительница встала на верхнюю ступеньку перед выходом. Левой рукой в пуховой рукавичке она прикрыла лицо, правой со всей силы ударила молотком по стеклу. Раздался резкий треск. По стеклу поползла паутина трещин. Еще удар, еще – и осколки с звоном посыпались наружу и внутрь салона, рассыпаясь по ступенькам и полу.

— Ни на секунду здесь больше не останусь! Идите вы все к чёрту, трусы! — ее голос сорвался на визг. Слепая ярость и ужас гнали ее прочь.

Когда проем был достаточно расчищен, в относительно теплый салон хлынул ледяной воздух, неся с собой колючие снежинки. Температура упала мгновенно.

«Шалава, стоять! Никуда ты не пойдёшь! » — внезапно раздался из динамиков звонкий, пронзительно-резкий женский голос, полный ярости.

«Меня звать Дианой, дорогие пассажиры. И я вам не разрешаю покидать салон! Уже три стекла разбили, ублюдки. Слышишь, очкастая сучка! Знаешь какую боль я при этом испытала? »

— Мне насрать! Я ухожу! — закричала Полина в ответ, уже не слыша ничего, кроме зова свободы. Она поправила съехавшую набок вязаную шапочку, очки и, цепляясь, залезла на переднее сиденье. Собравшись с духом, она рванулась вперед, к разбитому окну, края которого зияли острыми, как бритва, осколками стекла.

В этот миг разбросанные осколки бокового стекла – и на заснеженном асфальте снаружи, и внутри салона – вдруг завибрировали, поднялись в воздух, как железные опилки к магниту, и с невероятной скоростью устремились обратно к проему. Они сливались, сплавлялись, восстанавливая монолит стекла прямо в полете. Тело Полины, уже наполовину высунувшееся наружу, оказалось на пути этой неумолимой стеклянной волны. Раздался жуткий, влажный хруст и чавканье рвущейся плоти. Женщину буквально перерубило пополам. Фонтаны алой крови, клочья белой пуховой куртки, обрывки плоти и внутренностей разлетелись во все стороны, забрызгав потолок, сиденья и пол.

На переднем двухместном сиденье осталась жуткая груда – часть живота и ноги от колен в сапогах. Из распоротой брюшной полости медленно, пульсируя, вываливались синюшные петли кишок. В автобусе грянула тяжелая музыка группы «Rammstein», оглушительно заглушая леденящие душу вопли девушек, одна из которых, полненькая, тут же согнулась пополам и бурно вырвала себе под ноги содержимым желудка.

«Ещё мне пол загадила своей блевотиной, сиськастая сука! Быстро всё убрала куда хочешь, подстилка! » — гремел из динамиков голос Дианы, пронзительный и полный садистского удовлетворения.

Полненькая девушка, рыдая и давясь слезами, судорожно достала из сумочки пачку салфеток и, вся содрогаясь, начала вытирать вонючую лужу под своими ногами. Егор, бледный как полотно, схватился за поручень, его скулы напряглись, горло сжал спазм тошноты, еле сдержанный. Худощавая девушка застыла в оцепенении, ее глаза были огромны от шока.

Свет в салоне автобуса внезапно погас. За окном уже совсем рассвело. Жуткая половинка тела Полины, лужи крови, разбросанные внутренности – все бесследно исчезло, как будто страшный кадр пленки стерли. Не осталось ни единой капли.

«Поездка продолжается, дамы и господа», — отрапортовал механический голос Дианы, уже без прежней ярости, почти деловито.

Автобус завелся с первого раза. Мотор взревел, и десятиметровая махина резко рванула с обочины не на дорогу, а прямо в поле. Она легко миновала придорожный мелиоративный канал, скрытый под снегом, и понеслась по нетронутой снежной целине, как по асфальту, не проваливаясь, лишь слегка покачиваясь на ухабах. Удивление, граничащее с ужасом, застыло на лицах пассажиров, особенно на лице Егора, который прекрасно представлял реальную проходимость такой техники по глубокому снегу.

< 5 >

На огороде Людмила быстро распределила задания: Максиму – прополоть грядки с морковью, Насте – собрать спелую зелень для салата. Сама она скрылась в теплице с помидорами. Девушка шустро справилась со своим поручением, наскоро вымыла руки под краном на улице и, схватив блокнот и ручку, почти побежала к заросшей лужайке на окраине улицы, где стоял дряхлый автобус. Решила набросать сюжет рассказа прямо там, на месте силы, где все началось. Дома, за компьютером, он обрастет деталями, как дерево листвой.

Салон железного монстра встретил ее все тем же коктейлем запахов – прелой органики, ржавчины, земли, но сегодня к ним примешивался отчетливый, едкий аромат бензина, будто кто-то недавно заправлялся. На одном из двухместных пассажирских кресел, ближе к центру, обивка сохранилась чуть лучше, хоть и была покрыта пятнами и прожжена временем. Настя набросила на сиденье прихваченное с собой легкое покрывало в цветочек и уселась, устроив блокнот на коленях. Перед ней, сквозь пустые оконные проемы, виднелись густые заросли кустарника и молодых деревьев по границе лужайки. Там их сосед, держащий коз и кур, часто работал бензиновой газонокосилкой, и сейчас в воздухе висело эхо ее недавнего тарахтения.

Анастасия не была быстрым писателем. Она долго вынашивала сюжет, выстраивая его в голове, а потом урывками, как набегающая волна, переносила пункты плана на бумагу. Особенно мучили ее характеры персонажей. Иногда она жертвовала глубиной их психологии, сосредотачиваясь на, как ей казалось, оригинальности сюжетных поворотов. Медленно, преодолевая горы критики (чаще всего от самой себя), у молодой писательницы начал вырабатываться собственный, узнаваемый и довольно живой стиль.

В этот раз автобус не жалил ее током и не погружал в транс. Тем не менее, пока она выводила на вырванных листках блокнота, разложенных на остатках поролона сиденья, схему будущего рассказа, в голове неотступно всплывали детали про этот самый, как оказалось, легендарный автобус – его марку, особенности конструкции, даже цвет заводской краски. Она списывала это на застрявшие в памяти кадры старой советской кинохроники, которую иногда показывали по телевизору.

Время пролетело незаметно. Вывел ее из мира воображаемых ужасов короткий, настойчивый гудок «Jeep Liberty» дяди Саши, остановившегося на дороге прямо напротив автобуса.

— Ася, вкуснятина приехала! — донесся до нее приятный, густой бас обаятельного полноватого брюнета, выглянувшего из окна внедорожника.

— Заканчивай сочинять страшилки и дуй в дом. Мороженое тает!

— Иду, дядя Саша! — отозвалась Настя, поспешно собирая блокнот и покрывало.

Но, уже выбравшись из крапивы на посыпанную шлаком дорогу, ее взгляд упал на траву позади автобуса. Там явно просматривались две примятой колеи, уходящие в сторону поля. Настороженно приглядевшись, Анастасия заметила, что стебли травы были сломаны и примяты недавно, очень напоминая свежие следы от проехавшего автомобиля. Ей сразу вспомнился вчерашний сон: сверкающий автобус, урча мотором, бодро едущий по заросшему пустырю. «Неужели он и впрямь ездил здесь? » — пронеслось у нее в голове с леденящим душу ощущением. — «Чертовщина какая-то. Надо будет Максу рассказать после ужина».

— Хоть бы ворота заезда открыла… — проворчал дядя Саша, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, пока Настя, задумавшись, медлила у калитки.

< 6 >

Красный «ЛиАЗ», словно живой зверь, размеренно пробирался по бескрайнему сельскохозяйственному полю, утопающему в белизне. Желая разрядить гнетущую тишину, мужчина в поношенной синей куртке поднялся и подошел к девушкам. Он нервно пригладил темную бородку-эспаньолку и представился, его голос прозвучал нарочито спокойно в замкнутом пространстве салона.

— Меня Егором зовут. Давайте знакомиться. Похоже, нам предстоит еще долго трястись в этом... своеобразном автобусе. — Он украдкой скользнул взглядом по салону, подозревая, что «Диана» слышит каждое слово, и старался подбирать выражения осторожно, особенно касательно самой машины.

— Я — Арина, а это — Лена, моя подруга. — Отозвалась высокая, худощавая девушка с пронзительными голубыми глазами и острыми, словно выточенными, чертами лица. Ее темно-зеленая пуховая куртка казалась слишком легкой для зимы, а желтый платок, повязанный на голове, придавал лицу что-то хрупкое. — Очень приятно.

— Рада знакомству. — Подтвердила Лена, ее голос был тише, мягче. Она разительно отличалась от подруги: невысокая, с приятной округлостью форм и круглым, добрым лицом.

— И я рад... — Отозвался Егор, его взгляд невольно задержался на Арине. — Работаю программистом в небольшой конторе. Решил съездить к маме, а попал... ну, вы сами видите, в какую заварушку.

— А мы ехали на мою дачу. Обе учимся на втором курсе экономического в Молочной Академии, — пояснила Лена, улыбнувшись. Ее пухлые губы искривились в милой улыбке, но Егору почему-то сразу приглянулась Арина – в ее сдержанности и остром взгляде угадывалось что-то знакомое, напоминающее его подругу Катю.

Автобус между тем миновал последние сугробы поля и нырнул в перелесок, ветви низкорослых елей и лиственниц с шорохом скребли по бокам и крыше, словно испытывая металл на прочность. Машина двигалась с неожиданной для своего вида уверенностью, больше похожая на мощный вездеход, чем на пассажирский автобус.

Он сбавил ход и замер посреди узкой дороги, уже начавшей зарастать молодым кустарником, среди чахлого мелко-ствольного лиственничника. Тишину разрезал безэмоциональный голос «Дианы»:

«Егор, выйди из автобуса и займи место водителя».

— Да, Диана, — откликнулся мужчина, стараясь скрыть напряжение.

Передняя дверь с шипением пневматики открылась. Егор выскочил наружу, жадно втянув морозный, хвойный воздух, пропитанный запахом снега и прелой хвои. Снегопад не ослабевал, крупные хлопья кружили в сером свете. Дверь с привычным металлическим лязгом захлопнулась за его спиной. Мужчина, проваливаясь по колено в рыхлый снег, обошел массивный капот и с трудом вскарабкался на высокое водительское сиденье. Мелькнула безумная мысль – рвануть в чащу, среди деревьев автобусу не проехать! Но тут же он вспомнил про девушек в салоне. Бросить их наедине с этим монстром? Невозможно.

«Теперь начнем следующий этап моего эксперимента, Егорушка. Надеюсь, ты ничего не имеешь против лесбиянок? » — голос «Дианы» прозвучал почти игриво, но от этого стало только страшнее.

— Что??? — Егор опешил, не веря своим ушам.

«Ты что, оглох, говнюк?! Лесбос сейчас будет в автобусе. Не ссы, сейчас тебя и меня девахи не слышат. А ты все действо, как порнуху в HD, увидишь через камеру в потолке. Здорово, да? » — теперь в голосе сквозило откровенное издевательство.

— Да, оригинально, — сквозь зубы процедил русоволосый мужчина, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

Двигатель с присвистом заглох. Руль перед Егором странным образом сложился и ушел в щель в полу. Приборная панель перевернулась, и на ее месте возник жидкокристаллический экран. Он мигнул и засветился ровным голубоватым светом. На нем, как на ладони, были видны Арина и Лена, сидевшие рядышком.

В салоне негромко зазвучала томная, медленная мелодия.

«Дорогие девушки! Пришло время следующего эксперимента. Я хочу, чтобы вы устроили мне представление в духе юных влюбленных девушек. Не волнуйтесь, Егор ничего не услышит и не увидит. Для вашего комфорта я подниму температуру и подогрею пол. Вы согласны? »

Арина и Лена переглянулись. В их глазах читалось скорее недоумение и усталость, чем панический страх. Сыграла роль и выпитая ранее водка – под ее теплым воздействием они уже позволяли себе чуть больше близости, чем обычно.

— «Диана», а можно здесь курить? — осторожно спросила Арина, ее пальцы нервно перебирали край платка.

«Конечно можно, солнышко мое», — прозвучало почти ласково.

Эту же реплику услышал и Егор. Он машинально достал пачку сигарет, дрожащими руками прикурил. «Диана» словно прочла его мысли – в боковом окошке водительской двери с легким скрипом приоткрылась форточка, впуская струйку ледяного воздуха.

Арина закурила, затянувшись глубоко. Девушки почувствовали, как воздух в салоне стал ощутимо теплеть, а металлический пол под ногами начал излучать приятное тепло. Неповиновение было чревато – они помнили судьбу предыдущих пассажиров. Мотор «Дианы» взревел, и автобус снова тронулся, медленно пробираясь сквозь снежную пелену по лесной дороге.

— Давай все сделаем, как тогда, у тебя на даче? — тихо предложила Лена, ее щеки порозовели.

— Хорошо, Ленусик. Хоть мы и не пьяны сейчас... но раз надо, то НАДО, — вздохнула Арина, гася сигарету о внезапно выдвинувшуюся из подлокотника миниатюрную пепельницу.

«Снимите обувь и всю одежду. Я хочу увидеть, чем вас наградила природа. Живее, сладкие мои... » — приказ прозвучал мягко, но не терпел возражений.

Девушки выбрались в проход. Сначала осторожно, потом быстрее, они стали освобождаться от одежды. Арина стянула сапоги и босиком ступила на теплый пол.

— Пол и вправду такой теплый... — удивилась она.

«Ещё бы. Всё для вас, девчата», — отозвалась «Диана».

Когда на девушках осталось только белье – простое хлопковое у Лены и темное кружевное у Арины, – «Диана» вдруг подхватила мелодию, издав низкое, мурлыкающее гудение из динамиков. Лена, при своей невысокости и округлости форм, обладала пышной, соблазнительной грудью, заметно более объемной, чем у высокой и стройной Арины.

«Душеньки мои, распустите волосы. Хочу видеть всё. А вот вам и сюрприз... »

Хотя за окнами был серый зимний день, в салоне зажглись потолочные плафоны, но свет их был необычным – струился мягкими, переливающимися волнами, как в полумраке стриптиз-клуба. Стекла окон мгновенно потемнели, превратив салон в изолированную капсулу.

Арина потушила окурок.

Егор, затаив дыхание, смотрел на экран. Вид обнажающихся девушек, их смущенные жесты, начали пробуждать в нем давно забытое возбуждение.

«Какие горячие штучки, да, Егор? » — шепнул голос «Дианы» прямо в его сознание.

— Не то слово, — хрипло выдохнул мужчина, понимая, что это обращение только для него.

«Наслаждайся и решай, кто тебе больше по душе. Потом доложишь», — голос звучал сладко и опасно.

От этой фразы Егора бросило в холодный пот. Намек был прозрачен: следующей жертвой его похоти станет одна из этих девушек, которых он сейчас рассматривал на экране.

Арина была высока, как тополь, с подтянутой, спортивной фигурой – видно было, что она следит за собой. Ее грудь была аккуратной, небольшой, в контрасте с пышными формами Лены. Длинные, густые русые волосы Арины, теперь распущенные, струились шелковистыми волнами ниже талии. Ленины каштановые кудри, чуть ниже плеч, обрамляли ее круглое, милое лицо. «Диана» молчала, но ощущалось ее удовлетворение разворачивающимся зрелищем.

Температура поднялась почти до тридцати, и девушкам было комфортно даже полностью обнаженными. Помогая друг другу, они сбросили последние лоскуты ткани. Лена, пользуясь своим невысоким ростом, сразу же прильнула к высокой подруге, ее губы жадно нашли упругий сосок Арины, язык заиграл с темным ореолом вокруг. Арина вскрикнула от неожиданности, ее пальцы впились в спину Лены, скользя по теплой коже. Видно было, что их движения знакомы, отточены прошлым опытом.

Затем настал черед Арины. Она присела на корточки перед невысокой подругой, ее стройные руки обняли пышные бедра Лены. Арина страстно целовала ее грудь, лаская языком набухшие соски, наслаждаясь их упругостью и размером, столь отличным от ее собственных.

Уделив достаточно внимания груди Лены, девушки слились в долгом, глубоком поцелуе. Было видно, что возбуждение их неглубоко, навеяно скорее необходимостью и остатками алкоголя, чем истинным желанием. В глубине души они надеялись, что этого «Диане» будет достаточно.

«Молодцы, красотулечки мои! А теперь добрая Диана вас вознаградит. Я могу многое. Убедитесь сами. Скорее на заднюю площадку! Устрою вам душ», — прозвучал довольный голос.

Едва студентки ступили на небольшую заднюю площадку без сидений, как с потолка хлынули тонкие, теплые струи воды.

«Мойтесь вместе, дорогие. Потом я вас высушу».

Вода была приятно теплой. Минут пять девушки стояли в объятиях друг друга под нежными струями, позволяя воде омывать их тела, пока поток не прекратился. Вода тут же куда-то уходила через щели в полу. Затем из углов площадки ударили теплые потоки воздуха. Подруги разошлись, вертясь под струями, стараясь высушить кожу и волосы. «Диана» выждала, пока влага с волос испарится.

Снегопад за окнами не утихал, казалось, он только набирал силу.

«Можете одеваться. Вы смогли меня порадовать. Продолжаем путь, но сначала остановимся перед выездом в поле. Егор вернется в салон. Ведите себя, как ни в чём не бывало».

Девушки молча, без лишней спешки, стали одеваться. В салоне все еще было тепло, и они не стали надевать верхние пуховики и свитера.

Лес внезапно расступился, открыв вид на новое, бескрайнее заснеженное поле.

«А теперь, дамы и господа, всем выйти из автобуса! Шевелитесь, сонные тетери! » — голос «Дианы» зазвучал резко, по-командирски.

Все две двери распахнулись одновременно.

Девушки остолбенели от неожиданности. Они схватили охапки оставшейся одежды, намереваясь натянуть ее уже на улице.

Едва пассажиры выпрыгнули в глубокие сугробы, автобус захлопнул двери и, проехав вперед метров десять, остановился. Голос зазвучал из динамика над задней дверью:

«Уважаемые Арина, Елена и Егор! Приятной прогулки. Следуйте по колее за автобусом. Никаких резких движений. Любая попытка бегства будет наказана немедленной смертью! Да, я обманула вас, Арина и Лена. Егор видел вас во всей красе. Ему поручено выбрать одну из вас для следующего этапа. Эту девушку он оттрахает по полной программе».

Девушки, натягивая на мокрые от снега ноги сапоги и куртки, смотрели друг на друга и на Егора глазами, полными ужаса и предательства. Мужчина покраснел и потупил взгляд.

— Значит, ты нас обманула, «Диана»! — выкрикнула Арина, ее голос дрожал от ярости и обиды.

«Да, солнышко. Чтобы вы смогли расслабиться. Вынужденная мера», — ответил голос без тени сожаления.

— А если... если никто из нас не захочет? — робко спросила Лена, застегивая пуговицы на своей куртке.

«После прогулки Егор назовет имя. Если избранница откажется, она будет немедленно ликвидирована».

Автобус тронулся, медленно пополз по краю колхозного поля. Всех поразило, как неглубоко его колеи ложились на снег, словно «ЛиАЗ» был невесом. Люди же, наоборот, проваливались в рыхлую снежную кашу выше колен, нащупывая ногами скрытую под снегом жесткую, перепаханную с осени землю.

— Егор, я не смогу! — запротестовала Лена, ее голос срывался. — Я вообще... я девственница!

— Как и я! — тут же добавила Арина.

— Ого, подруженька, — с горькой иронией отозвалась Лена, — выходит, ты врала, что с Борькой Степашиным у тебя все случилось в прошлом месяце?

— Прости, Лен... — Арина смущенно отвернулась. — В последний момент что-то в нем меня оттолкнуло. Ничего не было.

— Мне это тоже не нравится, спешу заметить, — вставил Егор, тяжело переставляя ноги в сугробе. — Но перечить «Диане» – верная смерть.

— Что еще на уме у этой сексуально-озабоченной твари? — прошипела Арина.

«ЛиАЗ» ехал метрах в десяти впереди, и сомнений не было – он все слышал.

— Кого ты выбрал, Егор? — резко спросила Арина, на ходу собирая свои длинные мокрые волосы в хвост резинкой.

— Тебя, Арина, — тихо, но четко сказал мужчина, смахнув хлопья снега с бороды.

— Почему-то я так и подумала. Я тоже категорически против принуждения, Егор. Надо попытаться переиграть эту... сумасшедшую машину, — сказала Арина, глядя прямо перед собой.

— И я категорически отказываюсь от... этого с вами, Егор. Без обид, — твердо заявила Елена, ее круглое лицо было серьезным.

— Думайте сами, барышни, но на кону – жизнь. Надо что-то придумать, чтобы не пришлось лишаться невинности с незнакомцем. Вы обе прекрасны, это факт. Но у меня есть Катя. И я не из тех, кто ходит «налево». Мне-то пока автобус ничего не угрожает... — развел руками Егор.

Елена и Арина промолчали. Трое заложников, отчаянно пробивая дорогу в снегу, брели за медленно ползущим автобусом в самую глубь белого поля. Хорошо хоть на всех были шапки и перчатки, и пока они не замерзали.

— ... Тем более мы с Леной показали только легкий лесбос, — пробормотала Арина, больше для себя.

— Кто знает, что у нее на уме, — мрачно отозвался Егор.

— Страшно даже подумать, — добавила Лена, ее дыхание сбивалось от усилий.

Двигатель автобуса внезапно заглох, и десятиметровая махина замерла.

«Всем — стоять! »

Троица застыла как вкопанная. Двигатель рыкнул снова, автобус развернулся на месте, взметая фонтаны снега, сделал широкую петлю и подъехал к ним сзади, остановившись вплотную.

«Продолжайте идти! Я буду ехать следом и подгонять».

Егор пошел замыкающим. Впереди вызвалась идти Арина. Прогулка по глубокому снегу превращалась в пытку. Ноги замерзали и немели, идти было невыносимо тяжело. Зачем «Диана» так измывалась над ними, было непонятно.

Метров через сто голос из динамика над передней дверью нарушил тишину:

«Вижу, вы устали. Меняю правила. Та из подружек, кто первая споткнется и упадет, будет лишена девственности Егором. Продолжайте идти».

За спиной Егора взревел двигатель. «ЛиАЗ» начал медленно подпирать его, холодный металл бампера почти касался его спины.

— Шевелись, Арина! — крикнул Егор, чувствуя, как ледяной ужас сжимает горло.

— Я не могу так быстро! Арина, я не смогу! — Лена вдруг закричала, в ее голосе звенела настоящая истерика. — Что за идиотские игры! Ни с кем не хочу этого, если это не мой выбор! Он убивал только внутри себя!

В поле он не посмеет! Я рискну!

— Лен, стой! Не делай глупостей! Солнышко, что ты задумала?! — закричала Арина, оборачиваясь.

— Нет, Арина! Я иду! Хочешь – иди со мной! Не хочешь – трахайся с ним ради этого монстра! Я сомневаюсь, что он вообще кого-то оставит в живых! — крикнула Лена и резко рванула в сторону, из последних сил побежала по снегу к далекой лесополосе. Снега пока было не так много, и бежать было возможно.

— Лена, вернись! Ради Бога!!! — закричала Арина, слезы брызнули из ее глаз, но она продолжала упрямо идти вперед, ориентируясь на едва видневшиеся в снежной дымке дома поселка.

— Елена, вернитесь! — орал Егор. — Прекратите!

За его спиной двигатель «ЛиАЗа» взвыл как раненый зверь. Автобус рванул с места с невероятной для своих размеров скоростью. Он настиг убегающую Елену в несколько секунд. Удар капотом в спину был чудовищной силы, слышен был даже с того места, где стояли Егор и Арина. Девушка отлетела как тряпичная кукла и упала лицом в снег, не успев вскрикнуть. Автобус проехал вперед, затем включил задний ход и тяжелыми сдвоенными колесами переехал по лежащему телу. Егор и Арина не видели деталей, но видели, как корпус автобуса навис над темным пятном на снегу, а потом пятно исчезло.

От «Дианы» не было команды останавливаться. Мужчина и девушка, онемев от ужаса, покорно продолжали идти вперед по колее.

Арина плакала беззвучно, слезы замерзали на щеках. Егор сглотнул ком в горле, его глаза тоже были влажными от бессилия и боли за глупую, страшную смерть.

— Мы сделаем это, Арина, — хрипло проговорил он. — Нельзя, чтобы еще кто-то погиб. Мне жаль... ужасно жаль.

— Да, Егор... Согласна. От этой твари просто так не отстать. Господи, что на нее нашло... — всхлипнула Арина.

— Держись. Выживем, — попытался ободрить ее Егор, но голос его звучал пусто.

Автобус быстро догнал их. Голос из наружного динамика был ледяным:

«Вас осталось двое. Залезайте в салон. Продолжим поездку».

Мужчина и девушка, не глядя друг на друга, покорно вскарабкались через заднюю дверь в теплую, зловещую утробу автобуса. Мысли о побеге были мертвы.

< 7 >

Шустро пролетели три осенних месяца. На Вологодчину прочно вступил декабрь. Округа уже две недели была укрыта двадцатисантиметровым одеялом снега. Настя часто просила Максима читать вслух отрывки из ее нового рассказа – хоррора с густой примесью эротики. Она ценила его мнение, особенно когда дело касалось структуры текста и тех самых пикантных сцен, где важно было найти баланс между откровенностью и намеком, чтобы читатель додумывал сам, но именно так, как задумала она.

За прошедшее время автобус лишь дважды «ласково» бил ее слабым током. Один раз, правда, ввел в странный транс, из которого она вышла с провалом в памяти, не понимая, как и когда очнулась. Мама и дядя Саша по-прежнему ничего не знали о жуткой связи девушки с ржавым монстром. С наступлением холодов Анастасия почти перестала навещать старый «ЛиАЗ» в дальнем углу участка. Но он не отпускал ее. Заснеженный остов автобуса был виден из окна ее мансардной комнаты, и девушка часто ловила себя на том, что смотрит на него, вписывая в блокнот новые сцены или детали злоключений героев в салоне того, другого, красного «ЛиАЗа».

С началом сессии визиты на дачу стали реже. Шла учеба в Молочной Академии, началась подготовка курсовых, домашки сыпались как снег.

Максим, студент четвертого курса Вологодского университета (специальность «Эколог»), тоже пропадал в библиотеках и за компьютером, корпя над курсовыми и будущей дипломной работой.

Девушку радовало, что дядя Саша наконец-то провел в дом нормальное водяное отопление от угольного котла. Теперь мама не так рьяно протестовала против их зимних наездов. Настя быстро научилась управляться с котлом, и ее легкая неряшливость перестала раздражать Александра.

Писать мистический рассказ подходило к концу, но развязка выходила вялой, банальной. Настя мучилась, понимая, что оригинальная идея куда-то ускользнула, а новая не приходит.

В очередные выходные случились две странности. Настя заметила на снегу возле автобуса свежие, не слишком четкие следы от автомобильных покрышек. Подозрения зарождались и раньше, но сейчас они оформились в нечто конкретное, хотя и невероятное. Одно она поняла точно: автобус жил своей, отдельной от ржавчины и времени, жизнью.

Ранним воскресным утром, после беспокойной ночи, прерываемой скрипом кровати на первом этаже – недвусмысленным саундтреком к любовным утехам мамы и дяди Саши, – Настя заметила на входной двери своей комнаты странное отражение. Соскочив с кровати в легкой ночной сорочке, она подбежала к окну и замерла. Вместо привычной заснеженной развалины на своем месте стоял сияющий новенький автобус «ЛиАЗ-677». Она даже услышала тихое урчание его двигателя! В салоне горел мягкий желтый свет, а по борту, под окнами, мерцала гирлянда, складываясь в слово «Вологда». Пораженная Настя схватила «айфон», чтобы запечатлеть чудо, но экран гаджета погас и не включался, словно разрядился в одно мгновение.

Передняя четырехстворчатая дверь шикнула пневматикой и открылась. Из автобуса в легком морозном парке выскочил усатый водитель в шапке-ушанке. Он посмотрел прямо на Настю, выглядывавшую из окна мансарды, и махнул ей рукой, как старой знакомой. Затем развернулся и пошел по снегу вокруг автобуса, направляясь к водительской кабине. Насте показалось, что он почти не проваливается в сугроб.

Затем свет в салоне дважды мигнул и погас. Еще мгновение – и в предрассветной полутьме снова виднелся лишь знакомый, облезлый, заваленный снегом оранжевый остов. Настя, отдышавшись, прижала ладонь к груди. Сегодня. Сегодня она закончит вычитку и опубликует рассказ. Вчера как раз заправила картридж принтера для распечатки финальной версии.

Утром, видимо, вдохновленная ночными подвигами, Людмила во время готовки завтрака затянула свою любимую, растянутую песню-импровизацию:

Александр

В стремленьях твёрд.

Пеньем мантр

Растопит лёд.

Мой герой,

Актёр, бойфренд,

Приоткрой

Постельный тренд.

Приходи —

Я расцвела.

Впереди

У нас «дела».

Александр,

Купи вина.

Ты — театр,

А я — весна!

Весна…

Анастасия с Максимом давно привыкли к откровенному флирту и образу жизни своих родителей. Молодёжь теперь сложно было удивить.

< 8 >

В салоне автобуса стоял густой, почти удушливый жар, пропитанный запахом пластика и старого железа. Воздух казался вязким.

«Гнилые людишки. Сколько раз мне надо вас научать? А? Миллион? Кто хоть в чём-то меня ослушается, будет убит! Зверски уничтожен!!! Это вам ясно?! » – Голос из динамиков резал воздух, металлический и лишённый всякой жалости.

— Да, «Диана», — моментально выпалила Арина, её голос дрогнул, но звучал чётко. Она вжалась в спинку сиденья, пальцы судорожно вцепились в обивку.

— Конечно, «Диана», — отозвался Егор, стараясь говорить спокойно, но в его глазах мелькнула тень страха. Он сидел напротив, его худощавая фигура напряглась.

«Раздевайтесь быстро до нижнего белья. Обувь тоже — долой! »

Чрез две минуты Арина и Егор, избегая смотреть друг на друга, исполнили очередной приказ «Дианы». Их одежда аккуратными стопками легла на соседние сиденья. В салоне стало тихо, слышно было лишь гудение двигателя и их собственное учащённое дыхание.

«Пока присядьте. Ведите себя спокойно. Мы едем в посёлок»

Студентка и молодой мужчина, наконец, смогли рассмотреть друг друга в подробностях, теперь, когда их тела были почти обнажены. Егор, несмотря на общую худощавость, обладал рельефной мускулатурой рук и ног, проступавшей под кожей. Даже его живот украшала совсем небольшая жировая прослойка, не скрывавшая тонуса мышц. Он разглядывал Арину, и в его взгляде мелькнуло невольное удивление, смешанное с чем-то ещё. Телосложение девушки – стройное, с изящными линиями плеч и бёдер – очень сильно напоминало мужчине фигуру Кати, которой ему предстояло изменить. Только одной «Диане» был известен весь план поездки, как и то, чем их автобусная прогулка закончится. Эта мысль сжала его сердце холодом.

Автобус вырулил на просёлочную дорогу, засыпанную снегом, и помчался по ней, подпрыгивая на ухабах, к небольшому посёлку, видневшемуся вдали. Егор и Арина расположились на одиночных сидениях недалеко от водительской кабины. В салоне было по-прежнему жарко, но ненадолго. Беззвучно, как по волшебству, стали опускаться все окна в автобусе. В салон ворвался леденящий ветер и хлопья мокрого снега. Благополучный микроклимат мигом улетучился, сменившись пронизывающим холодом. Егор с Ариной переглянулись, и в их глазах читалось одно: выжить.

— Арина! — Его голос перехватило от холода.

— Да, Егор… — Она съёжилась, пытаясь прикрыть обнажённые плечи.

— Мы так можем заболеть. Придётся нам, крепко обнявшись, пережить это испытание. — Его слова повисли в ледяном воздухе.

— Согласна. — Девушка кивнула, её зубы начали стучать.

— Пошли со мной. — Егор шустро перебежал, ступая босыми ногами по холодному полу, на заднюю площадку автобуса и сел спиной к отделанной пластиком стенке под окнами, которые сейчас были без стёкол, открывая прямой доступ вьюге.

Арина поспешила следом, её тело дрожало от холода. Она прижалась к нему, и они обнялись, пытаясь сохранить хоть каплю тепла. Так было немного теплее. Тем более, что их обоих уже начало колотить от озноба, мурашки покрывали кожу.

— Таким макаром «Диана» хочет нас с тобой сблизить, — прошептал Егор над ухом Арины, его дыхание согревало её мочку уха на мгновение.

— Очень похоже на то, — ответила она, прижимаясь к его груди сильнее, чувствуя напряжённые мышцы под кожей.

«Я всё слышу! Да. Ты всё верно подметил, Егор» — Голос «Дианы» прозвучал почти довольным.

В салоне заиграла приятная, умиротворяющая мелодия флейты, и в окнах, наконец, стали появляться стёкла. Они плавно выдвинулись снизу из стенок автобуса, как щиты, отсекая холод. Постепенно, слой за слоем, становилось всё теплее и теплее. Ледяной ветер стих, оставив после себя лишь мокрые пятна на полу и на их коже.

Мужчине и студентке было по-особенному хорошо рядом друг с другом в этом возвращённом тепле, в контрасте после пережитого холода. Медленно они начинали это понимать, осознавая странную близость, рождённую страхом. Снег на их волосах стремительно таял, увлажняя головы, стекая каплями по вискам. Микроклимат быстро нормализовался, согревая их разгорячённые после дрожи тела.

— Даже если мы и заболеем в будущем… всё же есть надежда, что хотя бы выживем, — подытожила Арина тихо, её голос звучал устало, но с оттенком упрямой надежды. Она не отпускала Егора.

Пока автобус мучал холодом своих пассажиров, он проехал через посёлок. Мелькнули деревянные дома, из труб которых валил дым, виднелся небольшой магазин с вывеской «Сельпо» и даже отдельно стоящий туалет. Местные жители в ватниках и шапках-ушанках лениво очищали мостовые от свежевыпавшего снега.

«Арина и Егор! Вам надо сходить по нужде в посёлке, купить еды и вернуться обратно. Смартфоны оставите здесь. С собой возьмите только банковские карточки. У меня превосходные наружные микрофоны. Если будете трепаться про автобус-монстр, который вас похитил, бошки вам точно отвинчу. Всё ясно? »

— Да, — хором, глухо ответили всё ещё сидящие на тёплом теперь полу Арина и Егор в объятиях друг друга. Они медленно разомкнули руки.

«Бегом — одеваться. Через пару-тройку минут мы будем у местного сельпо»

Одевшись в промозглую от недавнего холода одежду, и мужчина, и девушка стали у задних дверей автобуса, ожидая момента остановки. Наконец автобус притормозил и припарковался у заснеженного обочины рядом с магазином. Двери с шипящим звуком сжались гармошкой в противоположные стороны. Арина и Егор, ступая по хрустящему снегу, вышли. Автобус тут же закрыл двери и развернулся на небольшой площади вокруг установленной в её центре наряженной новогодней ели, сверкающей мишурой и гирляндами.

Вокруг шла обычная жизнь провинциального посёлка. Бегали дворовые собаки, радостно облаивая необычного гостя. Спешили по своим делам немногочисленные местные жители, оглядывая ярко-красный автобус. Дети сразу же начали собираться вокруг него, привлечённые неописуемо прекрасным в глухом рабочем посёлке видом машины. Около сельпо, прислонившись к стене, стояла бабка в потёртом пальто, с пакетом в руке и лузгала семечки, равнодушно наблюдая за происходящим.

— Вы, Арина, купите хлеба, чего-нибудь сладкого и попить. А я — всё остальное, — распорядился Егор, стараясь говорить деловито, но в его глазах читалась тревога.

— Идёт, — кивнула Арина, пряча дрожь в голосе.

Расплатившись каждый за свои покупки и убрав с прилавка еду в пакет (Арина – хлеб, шоколад и сок; Егор – колбасу, сыр и воду), парочка не спешила покинуть относительное тепло и безопасность магазина. Взяв Арину за руку, Егор подошёл к окну у одной из витрин, заставленной кругами сыра и батонами колбасы. За стеклом мелькали редкие прохожие.

— Ты хорошо держишься, Арина, — тихо сказал он, глядя не на витрину, а на её бледное лицо. — Мне повезло, что рядом такая стойкая девушка. Действительно повезло.

— Взаимно, Егор, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась напряжённой. — Хотя нервы уже на пределе. Когда уже это всё закончится? — В её голосе прозвучало отчаяние.

— Тсс… — Егор резко сжал её руку. — Если нас услышит «Диана», то будет несдобровать. И, прежде всего, мне, — почти полушёпотом предупредил он, оглядываясь. — На теме секса у нашего автобуса точно кукушка поехала. Это факт.

— Ёбнулась на трахе, «Дианочка», — с горькой усмешкой прошептала Арина. — Хорошо, что Вы купили презервативов. Но что-то мне подсказывает, что «Диана» ими воспользоваться нам запретит. Стерва ещё та.

— Ладно, — вздохнул Егор, стараясь взять себя в руки. — Сейчас по очереди сходим в туалет и опять… Навстречу приключениям. — Они улыбнулись друг другу, но улыбка была короткой и быстро увяла, словно сдутая холодным ветром страха.

Автобус стоял всё там же, ярко-красный, неестественно чистый на фоне заснеженного пейзажа. Было видно, как внутри него, в кабине, курил усатый водитель в кепке, равнодушно глядя в лобовое стекло. Рядом бегали пятеро детей, стуча ладошками по борту, что-то крича. Через приоткрытую форточку водитель даже что-то отвечал ребятишкам, когда те весело к нему приставали с вопросами. Никто в округе не подозревал, что этот советский «ЛиАЗ» был живой и обладал странным, хищным разумом. Бабка у магазина щёлкала семечки.

Арина и Егор, сжав зубы, сделали «неотложные дела» в холодном, пропахшем известью туалете. Когда они вышли, «ЛиАЗ» завёлся, его двигатель рявкнул в тишине, и он плавно подъехал к ним, остановившись в облаке пара. Открылась передняя дверь, и мужчина со студенткой, прижимая к себе пакеты с покупками, поспешно прошмыгнули внутрь салона. Дверь захлопнулась за ними с тихим шипением.

«Не спешите. Спокойно подкрепитесь тем, что купили. Потом мусор выбросите в местный контейнер»

Универсальный брелок у ключей Егора включал в себя маленький складной ножик, что очень помогло нарезать колбасу и сыр для бутербродов. Трапеза прошла практически в молчании, под мерный гул двигателя. Они ели быстро, почти не смотря друг на друга. У местной детворы интерес к автобусу вскоре пропал, и теперь только дворняги подбегали к нему, чтобы обоссать колёса.

Когда Арина сбегала выкинуть мусор в контейнер у дороги, автобус запустил двигатель и плавно выкатил из посёлка. Навстречу ему прошёл трактор с ковшом, занятый чисткой снега на автодороге. Арина с Егором уселись всё туда же — на одиночные сидения недалеко от кабины водителя автобуса. Сытость и напряжение после пережитого стали брать своё. После еды их стало клонить в сон. Глаза слипались. Пришли в себя мужчина и девушка только от грохота голоса «Дианы» из динамиков, прорвавшегося сквозь дремоту.

«Очнитесь, сони мои. Автобус едет по шоссе. Трафик что надо, несмотря на продолжающийся снегопад»

Автобус и впрямь мчался по заснеженному шоссе со скоростью около ста километров в час. За окнами «ЛиАЗа» мелькали привычные зимние пейзажи Вологодчины: бескрайние белые поля, редкие перелески, заиндевевшие провода.

«Раздевайтесь догола. Живо! »

Егор и Арина, обменявшись быстрым, полным тревоги взглядом, отошли к рядам двухместных сидений в середине салона и начали раздеваться, складывая на них свои вещи аккуратными стопками. Когда на них совсем не осталось одежды, обнажив бледную кожу, «Диана» продолжила раздавать команды, её голос звучал властно и насмешливо.

«Дальше, Егор, бери «быка за рога». Я хочу видеть вашу с Ариной страсть и твою разрядку. Сейчас же! »

— Арина… — Оживился Егор, подошёл к девушке вплотную. Его руки легли на её бёдра, затем сдавили ладонями упругие мышцы попы, чувствуя под пальцами её вздрагивание. — Мы сделаем это. Всё будет… будет хорошо, — пробормотал он, больше убеждая себя. Его дыхание участилось.

— Да, я верю Вам, Егор, — прошептала она, глядя ему в глаза. В её взгляде читалось не столько желание, сколько покорность судьбе и страх.

— Можешь на «ты». Разрешаю, — сказал он, пытаясь снять напряжение.

Их рост практически совпадал. Арина даже была немного выше Егора, что придавало ситуации странную, вынужденную интимность.

— Поцелуй меня, Арина, — попросил он.

Касание языков и губ вышло вялым, робким, практически без эмоций, как у людей, выполняющих неприятную обязанность. Они стояли посреди салона, дрожа от холода и стыда.

«Шевелитесь, мои сладкие! Хочу видеть активность, страсть! Или вы забыли, что я могу? » — Голос «Дианы» заскрежетал, в нём прозвучала угроза.

— Если ты девственница… то будет больно, — тихо сказал Егор, отрываясь от её губ.

— Я девственница только в плане единения с мужчинами, — ответила Арина, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость, смешанная с горечью. — А вот с силиконовыми елдаками уже успела познакомиться. Мы же не в середине двадцатого века живём. Так что, Егор, сделаем так, как «Диана» хочет. Быстрее и… активнее.

В автобусе зазвучала приятная, томная мелодия на струнных инструментах, резко контрастирующая с происходящим. Егор и Арина маленькими шагами, стараясь не прерывать поцелуя, который под давлением обстоятельств и музыки постепенно становился всё чувственнее, глубже, перешли ближе к отгороженной стеклом кабине водителя. Мелкими фразами, прерываемыми поцелуями, Егор подсказывал Арине, как расположиться на одиночном двухместном сидении. Постепенно, от ласк холмиков её грудей, шеи, низа живота умелым языком и пальцами Егора, Арине удалось возбудиться. Её дыхание стало прерывистым, тело ответило на прикосновения. Соски грудей с небольшими ареолами, наконец, среагировали должным образом, затвердев, и жаждали продолжения, вопреки её воле. Он чувствовал, как она подаётся ему навстречу, её руки обвили его шею.

Сплетение тел в неудобной позе на сидении, их попытки найти ритм, прервал голос из динамиков, холодный и раздражённый:

«У вас почти одинаковый рост. Неудобно. Трахайтесь стоя! »

Когда Егор с Ариной, смущённые и растерянные, поднялись на ноги, то были ошеломлены. За своей вынужденной чувственной игрой они не заметили того, как «Диана» доставила их на большую придорожную стоянку вблизи «СТО». Вокруг были припаркованы могучие тягачи дальнобойщиков, ходили люди в комбинезонах, слышался гул генераторов и смех. Тут же находилась ярко освещённая автозаправка, куда постоянно подъезжали автомобили. Снегопад усиливался, но жизнь на стоянке кипела. Они стояли обнажённые посреди всего этого, за стеклом автобуса, как экспонаты.

«Никто вас не видит, стекла тонированные. Сношайтесь так, чтобы искры из глаз летели! Стрелять семенем, Егор, будешь в Арину. Без презерватива. Живо! »

Нужно было действовать. На кону всегда находилась их жизнь. Егор, чувствуя жгучую неловкость и страх, рукой привёл свой немного увядший от напряжения и холодного ужаса половой орган в боевую готовность. Тела мужчины и студентки, теперь уже стоя, слились в половом процессе прямо напротив окна, за которым мелькали фигуры людей. Мужчина, движимый адреналином и приказом, показал Арине пару поз, прижимая её к прохладному стеклу или наклоняя, отчего вынужденная страсть их захватила с новой, отчаянной силой. Одновременно с этим совокупляющиеся видели на автостоянке прогуливающихся в метре от стекла людей, что подкидывало в кровь дикий адреналин, смешивая страх с возбуждением. Арина удивилась сама себе, закрыв глаза, в итоге испытав неожиданное, острое, наивысшее наслаждение даже несколько раньше, чем это случилось у Егора, её тело содрогнулось в тихом стоне, пальцы впились ему в плечи. Он, подхваченный её волной и своим собственным страхом, последовал за ней через мгновение, глубоко в неё, с подавленным рыком, выполняя приказ «Дианы».

Позже, когда обессиленные Егор с молодой студенткой, покрытые испариной и дрожащие, сидели всё на том же двухместном сидении, расположенном вдоль автобусного окна, прикрываясь своими вещами, «Диана» сообщила, её голос звучал удовлетворённо:

«Наша программа близится к завершению, мои хорошие. Сейчас вы примете душ. Я вас высушу и без одежды, как и сейчас, дождётесь финального аккорда. Мы направляемся в Вологду»

Пока Арина и Егор вдвоём стояли под струями тёплого душа, льющегося из потолка задней площадки, и сушились под сильными струями тёплого воздуха, «Диана» вывела автобус на автотрассу, ведущую к Вологде. За окном уже начинало смеркаться, снег кружил в свете фар. Они стояли голые на тёплом полу, наблюдая, как за чистыми теперь стёклами мелькали огни встречных машин, тёмные силуэты леса.

— Никогда не делал этого с девушкой намного моложе, чем сам, — тихо признался Егор, его голос был хриплым. — Если бы ни «Диана»… не сделал бы никогда. Наверное.

— У меня это вообще впервые в жизни… с мужчиной, — прошептала Арина, глядя в тёмное окно, где отражались их силуэты. — И даже в самом страшном сне я не могла подумать, что это произойдёт вот так… в живом автобусе. — Она обняла себя за плечи.

Парочка всё ещё стояла на тёплом полу задней платформы автобуса, которая им недавно служила душевой и сушилкой, и откуда неизвестно куда удалилась вода. За чистыми окнами продолжался снегопад, мелькали огоньки мелких деревень и развилки дорог. И автобус, как послушный конь своего истинного хозяина, нёс двух своих измученных пассажиров к огням областного центра Вологодчины, в неизвестность финала.

< 9 >

В середине декабря рассказ Анастасии «Автобус» стал стремительно набирать рейтинг на литературных порталах и прочих Internet-платформах. Особенно заметным всплеск стал к утру очередной субботы, когда семья решила посетить дачный дом с ночёвкой. Критические комментарии также проскакивали – кто-то ругал шаблонность злодея, кому-то не хватало глубины персонажей. С некоторыми из этих замечаний юная писательница внутренне соглашалась и даже делала пометки в своём рабочем блокноте с обложкой в звёздочках. Кто-то из восторженных комментаторов вовсю пророчил Анастасии будущее новой королевы хоррора, но большинство в своих оценках не были столь масштабны, хвалили за атмосферу и «забористый сюжет». Так или иначе, как говорит молодёжь, Ч. С. В. (Число Своих Взглядов) девушки заметно поползло вверх, что не могло не радовать.

Время неотступно шло к Новому Году. После лёгкого завтрака с мамой и дядей Сашей на уютной дачной кухне, Настя, полная энергии, выскочила из дома прогрести мостовые от только что выпавшего снега. С утра начался обильный снегопад, пушистые хлопья засыпали крыльцо и дорожки, что обещало постоянную работу метлой и лопатой, если вдруг приспичит добежать до туалета у хозяйственных построек. Вот и сейчас, размявшись и сбегав по малой нужде в промозглый сортир, девушка поднялась на крыльцо дачного дома, отряхивая снег с валенок, и собралась было открыть входную дверь на веранду, как её разум внезапно, с жестокой силой, поразило ясным, пугающе реальным образом из её же выдуманного рассказа про автобус.

Она видела: на водительском кресле «ЛиАЗа», едущего по заснеженному полю, небритый зрелый мужчина в потрёпанной телогрейке отчаянно боролся. Скачущим рулём его било по рукам, по лицу. Из приборной панели выдвинулись металлические рычаги, похожие на костыли, и начали методично, с тупыми ударами, избивать его по голове, плечам, груди. Мужчина захрипел. Его ноги схватили выскочившие из пола стальные захваты, похожие на клешни. Он успел прокричать несколько гневных, захлёбывающихся фраз, полных ненависти и ужаса, как потом затих, завалился на капот справа от себя и… исчез, будто его и не было. Кресло, приборная панель, руль, да и всё вокруг было забрызгано тёмной, почти чёрной в полутьме салона, кровью. Причём в салоне автобуса в этот момент играла забористая, агрессивная музыка в стиле хард-рока, заглушавшая крики. Когда музыка резко оборвалась, место водителя, все поверхности – моментально очистились от кровавых пятен, будто их и не было. Чистота была зловещей.

Фокус зрения сместился в салон. В нём сидело четверо: две молоденькие девушки, прижавшиеся друг к другу в слепом ужасе; женщина лет сорока в очках, с искажённым от страха лицом; и молодой мужчина лет тридцати, бледный как полотно, сжавший кулаки. Сказать, что они были в ужасе и расстроены – это ничего не сказать. Молодые барышни сидели, обняв друг друга, и беззвучно рыдали, трясясь. Стекло, разделяющее кабину водителя от салона, было разбито вдребезги. Большие и мелкие куски бывшей перегородки валялись на полу и капоте. Когда, глядя на это место, где только что исчез человек, стала громко, истерично рыдать женщина в очках, Настя пришла в себя. Очнулась она уже в тепле.

Оказалось, что мама с дядей Сашей занесли её в тёплый дом и положили на старый диван в гостиной, укрыв пледом.

— Что стряслось, доченька? — Забеспокоилась Людмила, гладя дочь по волосам. Лицо матери было испуганным. — Ты упала прямо на крыльце!

— Теперь всё в порядке, мама, — пробормотала Настя, чувствуя слабость и странную пустоту в голове. — Как будто солнечный удар случился… зимой. Помутнело в голове, темнота… — Настя не стала раскрывать настоящую причину своего временного провала в беспамятство. Сама ещё не могла поверить.

Дядя Саша принёс ей стакан прохладной воды.

— Голова не болит, Ася? Жара нет? Глотни водички, — интересовался Александр, проверив лоб девушки ладонью и сравнив со своим. — Вроде всё в порядке, температура нормальная.

Глотнув воды и пролежав на диване не больше получаса, девушка, чувствуя себя немного разбитой, перебралась на второй этаж, в свою комнату. Немного погодя, из-за отличной слышимости в старом деревянном доме, до ушей Анастасии донеслись обрывки фраз из очередного собственно-сочинённого распева мамы-Люды про кораблик. Этот стишок девушка слышала уже не раз и тоже знала наизусть. Надо сказать, что его меланхоличная, немного наивная грусть ей даже начинала нравиться, успокаивала.

Давай, кораблик мой, плыви

По лужам вешним долгожданным

И лучших дней ко мне зови.

Кораблик, только не гневи

Людей, живущих страхом странным.

Пройди сквозь трудные года,

В себе меня храни мечтанья.

Ведь я, покуда молода,

Не знаю телом холода,

Предпочитаю лобызанья.

Давай, кораблик мой, плыви

Прицельно — слиться с океаном.

…От городской чужой пыли,

От меркантильной нелюбви…

Да к переменам долгожданным…

Потом Настя, чтобы отвлечься, запустила компьютер, чтобы пробежаться по очередным отзывам к её хоррор-рассказу. На небольшом экране «айфона» ей не очень нравилось писать комментарии и читать длинные отзывы читателей – глаза уставали. Второе, ещё более страшное погружение в события в автобусе случилось, когда девушка уселась в удобное мягкое кресло на колёсиках перед компьютерным столом. Это был недавний, дорогой подарок от её отца.

В глазах девушки помутнело… Она видела: автобус стоял на обочине, двигатель работал на холостых. Справа от кабины виднелись крайние, покосившиеся дома небольшого посёлка. Снегопад продолжался, засыпая дорогу. Из труб двух крайних домов поднимался густой дым, сливаясь с серым небом.

Женщина в очках, та самая, что рыдала, теперь была полна ярости и отчаяния. Она ударами тяжёлого молотка (откуда он взялся?!) разбивала боковое окно около передней двери. Сама она стояла на ступеньках перед четырех-створчатой дверью-гармошкой. Свободной рукой в вязаной рукавичке она закрывала голову от разлетающихся стекольных осколков. Лицо её было искажено гримасой безумия и ужаса.

— Ни на секунду здесь больше не останусь! Идите вы все к чёрту, трусы! — кричала она, её голос был хриплым, сорванным. Дамочка была явно не в себе и не желала слышать никакие доводы со стороны других пассажиров, которые в страхе жались в глубине салона.

И тут, как гром среди чистого неба, зазвучал женский голос через динамики над дверьми. Автобус трёхэтажным, механическим матом обругал женщину в очках. И что-то добавил о том, как ему нестерпимо больно от потери очередного стекла. Осколки от первого, которое, по-видимому, разбил недавно погибший мужчина, всё также валялись повсюду, сверкая на полу.

Когда зеленоглазая шатенка, поправив на голове сползшую вязаную шапочку и очки, решительно рванулась на свободу через зияющий проём разбитого стекла, по краям которого всё ещё торчали опасные острые осколки, произошло совершенно непредвиденное.

Куски бокового стекла, которое только что было разрушено разъярённой женщиной, вдруг ожили. Они стали стремительно собираться, слетаясь со всех сторон, образуя прежний монолит прямо на её пути. Тело разъярённой дамочки, уже наполовину вылезшее наружу, буквально перерубило пополам этим движущимся, срастающимся стеклянным лезвием. Раздался жуткий, хрустяще-влажный звук. Во все стороны, залив снег и борт автобуса, полетели фонтаны алой крови… В салоне раздались душераздирающие крики.

Анастасия пришла в себя лежащей головой на компьютерном столе, с бешено стучащим сердцем и в холодном поту, пробившем её насквозь. Головой и руками она придавила клавиатуру, от чего на экране монитора выскочило несколько окон c сообщением о сбое в программе. Теперь девушка чётко осознала, что все жуткие события, которые она видит в этих странных трансах, напрямую связаны с недавно сочинённым ею рассказом. Но это было не просто воспоминание или фантазия. Начинающая писательница видела картинку именно глазами самого мистического автобуса. ОН И ВЗАПРАВДУ УБИВАЛ ЛЮДЕЙ! И персонажи в её рассказе были ДРУГИМИ, СОВСЕМ НЕ ПОХОЖИМИ НА УВИДЕННЫХ ЕЮ В ТРАНСЕ! Это были реальные, незнакомые люди.

От последних её мыслей начинала кружиться голова. Подкатывала тошнота. Теперь девушке стало по-настоящему страшно. Страшно до дрожи в коленях. Что она наделала? Что это было?

Ближе к обеду она, едва держась на ногах, спустилась на первый этаж и услышала фрагмент беседы мамы и дяди Саши на кухне. Голос Александра звучал серьёзно.

— …Сегодня Стёпа, наш сосед, рассказал весьма странную историю. Не особо заметно, чтобы он её выдумал, — Александр, стоя за спиной моющей посуду Людмилы, глотнул пива из тёмной стеклянной бутылки и свободной рукой продолжил массировать ей шею, но без обычной игривости. — Николай Степанович, что много лет отработал шофёром на том самом автобусе, чей ржавый скелет валяется за нашим участком… в ноябре, после долгой комы, скончался в больнице. А я тебе говорил, про следы колёс на снегу в ту ночь, будто этот монстр-автобус куда-то ездил сам по себе… Стёпа видел их утром. Чёткие, свежие.

Людмила, повернув голову к Александру, заметно побледнела. Она выключила воду, и испуганным взглядом через плюсовые очки уставилась на него. Оказалось, что друг семьи о чём-то потустороннем давно подозревал, но молчал.

— Не может быть!!! — Выпалила в ужасе Настя, врываясь на кухню. Лицо её было белым как мел.

— Что?! — Вздрогнул Александр, чуть не уронив бутылку, от ворвавшейся на кухню девушки. Людмила резко обернулась.

— Этот автобус… Его хозяин… Я видела их! Видела, что он делает! — Девушка решила, наконец, ввести маму и дядю Сашу в курс мистических событий. Больше молчать было нельзя.

— Доча, не пугай нас так! Говори всё по порядку. Что ты видела? — Опешила мама, держа в руках недомытую тарелку, её глаза расширились от страха.

Спустя пару минут, усевшись за обеденным столом, взрослые слушали подробный, сбивчивый, но жутко убедительный рассказ молодой писательницы. Настя описала и убийство водителя, и расчленение женщины стеклом, и страх пассажиров. В историю не особо верила Людмила, пытаясь найти рациональное объяснение – стресс, переутомление. Александр же, наоборот, теребя второй подбородок с небольшой щетиной, слушал внимательно. Он верил Анастасии, и в его глазах читалось понимание, как он старался сложить воедино все кусочки этой невероятной истории: следы, смерть шофёра, видения Насти.

— Никогда не думал, что вот так, лицом к лицу, с такой… хренотенью столкнусь, — подытожил мужчина тяжело, поставив пустую бутылку на стол. — Дыма без огня не бывает.

— Идите, мама и дядя Саша, проверьте сейчас же! — настоятельно, почти умоляюще попросила девушка. — Автобуса сейчас нет на пустыре! Убедитесь сами! Посмотрите!

Двое взрослых, обменявшись тревожным взглядом, шустро поднялись по скрипучей лестнице на мансардный этаж и из комнаты Анастасии, из её окна, в течение минуты в ужасе смотрели на то самое место за забором, где долгое время покоился, заросший бурьяном и ржавчиной, каркас старого «ЛиАЗа». Теперь его там не было. Только промятый снег и пустота. Что бы ни происходило, но девушка даже ни на йоту не собиралась их обманывать. Доказательство было налицо.

— Ну как, убедились? — Тут же, как только они спустились, поинтересовалась Анастасия у вернувшихся со второго этажа взрослых. Она читала ответ в их бледных, потрясённых лицах еще до того, как они открыли рты.

Поражённые увиденным, побледневшие Людмила и Александр лишь молча, тяжело кивнули головами. Страх витал в воздухе кухни.

— И рассказ я писала… как в трансе, — тихо добавила Анастасия. — Словно не я его сочинила, а он… Он диктовал. И теперь… теперь этот автобус умчался… и начал убивать настоящих людей. Совсем не тех, кого я придумала. — В её голосе звучало отчаяние и чувство вины.

— Кажется, я знаю, что можно сделать… — Сосредоточенно, без тени прежнего легкомыслия, выпалил Александр. На его лице было написано решимость. — Разузнаю у знакомых, у Васьки со сварочным аппаратом. Мы договоримся, и этот ржавый кусок металла, если он, чёрт, вернётся, за забором распилят на куски и на грузовике вывезут в металлолом к чёртовой бабушке. В пыль. Должно сработать. Надо уничтожить то, что от него осталось.

— Отлично, дядя Саша! — в голосе Насти прозвучала надежда. — Я думаю, нельзя медлить. Ни минуты!

— Да, Ася! Уже собираюсь звонить… Люда, приглядывай за нашей… писательницей о потустороннем, — он кивнул в сторону Насти.

— Хорошо, Саша, — кивнула Людмила, всё ещё не до конца веря, но понимая серьёзность ситуации. Она обняла дочь за плечи.

Позже, когда обстановка немного успокоилась, Настя, сидя одна в гостиной у окна и глядя на заснеженный пустырь, снова погрузилась в видение. Только в третий раз она увидела, как автобус принудил двух своих пленников – молодую девушку и мужчину – к сексу на глазах у придорожной стоянки. Всё точь-в-точь так, как описывалось в её рассказе. Каждый стон, каждое движение, каждый ужас – всё было знакомо до боли, но теперь это было не вымыслом, а страшной, навязанной ей реальностью.

< 10 >

Обнажённые Арина и Егор, прижавшись друг к другу и вытянув перед собой ноги, беспечно дремали на холодном сиденье советского автобуса, мчащегося по заснеженному шоссе. Запотевшие окна смывали детали ночного пейзажа в водянистые разводы. В салоне пахло пылью, старым пластиком и их собственными телами.

Егор очнулся от настойчивого тормошения за плечо, доносившегося со стороны водительской кабины. Открыв глаза, он резко дёрнулся от ошеломления, мгновенно разбудив прильнувшую к нему русоволосую студентку. Перед ними стояла Елена. Ее каштановые волосы были растрёпаны, лицо бледное, а сама она была совершенно обнажена. Это был не сон. Она дышала. Живая.

— Лена? — Арина прошептала, широко раскрыв глаза. — Неужели это ты? Где ты пряталась всё это время? — От потрясения по её щекам заструились слёзы, оставляя блестящие дорожки на коже.

— Нет, мои голубки, — лицо девушки расплылось в неестественно широкой, карикатурной улыбке, — это всё ещё я, Диана.

Она медленно повернулась к ним спиной. Взору Егора и Арины предстала спина, изуродованная множеством ран: глубокие рассечения, синяки с запёкшейся кровью, особенно выделялось страшное рассечение на затылке. Стало предельно ясно, что телом управлял сам автобус, лишь используя его как оболочку.

«Диана» в теле Елены коснулась прохладными пальцами ног Арины и Егора.

— Чувствуете? — прошипела она, и голос звучал как скрип несмазанных петель. — Я такая же тёплая, как и вы. — Она наклонилась ближе, заставляя Арину инстинктивно отодвинуться. — Видите? Живые глаза. — Ее глаза, действительно, не были мутными, но двигались с жутковатой, нечеловеческой скоростью. — И слюна во рту... — Она широко открыла рот, демонстрируя вполне обычные, чуть желтоватые зубы. — Даже соски... реагируют. — Она провела рукой по своей груди, сосок действительно напрягся, но движение было резким, механическим. — Только глаза... эти проклятые глаза... никак не синхронизируются. Скоро, — улыбка стала ещё шире, обнажая десны, — мы с вами повеселимся на славу. Чёртовски оригинально общаться с вами, используя тело этой... сиськастой студентки.

Арина и Егор замерли в глубочайшем шоке. Казалось, воздух в салоне стал гуще, тяжелее. От псевдо-Елены не исходило никакого запаха – ни крови, ни пота, ни жизни, лишь слабый фоновый аромат старого железа и масла. Мысль о предстоящем «веселье» – перепихоне втроём с этим ожившим механизмом в облике мертвой подруги – вызывала тошноту. Диана выпрямилась и неуклюже, будто только учась управлять конечностями, заковыляла в конец автобуса, её пятки глухо стучали по проходу.

За окнами в свете фар мелькали знакомые обоим пассажирам кварталы спящей Вологды: серые панельки, темные силуэты деревьев, редкие огоньки окон. Егор и Арина не знали, что пока они спали, «Диана» добавила на автобус с четырёх сторон таблички со словом «СЛУЖЕБНЫЙ» и водрузила на крышу, прямо над кабиной, проблесковый оранжевый маячок. Его мерцающий свет сейчас ритмично резал ночную мглу, отражаясь в снежных сугробах у обочины.

«Диана» прошлась вдоль салона четыре раза. С каждым проходом её походка становилась чуть увереннее, плавнее, меньше напоминая движения марионетки. Но глаза по-прежнему предательски дёргались в разные стороны, будто независимые камеры наблюдения, которые автобусу никак не удавалось настроить на синхронную работу.

За окнами замелькали узнаваемые дома по улице Лермонтова, потом проплыло освещённое неоном здание городской администрации на улице Марии Ульяновой. Автобус плавно свернул на широкий Советский Проспект. Арина и Егор молча переглянулись – догадка о конечной точке маршрута была очевидной, не требовалось семи пядей во лбу.

«Диана» резко вывернула руль, направив автобус к огромной новогодней ёлке, установленной на площади Революции. Мигающие гирлянды на дереве и редкие фигурки людей вокруг него выплыли из темноты. Вокруг автобуса сгустилась почти полная тьма, нарушаемая только разноцветными огнями ёлки и неумолчным жёлтым миганием маячка на крыше «ЛиАЗа». Салонный свет выхватывал из мрака напряженные лица Егора и Арины.

— Сейчас, дорогие мои, — голос «Дианы» прозвучал прямо за их спинами, заставив обоих вздрогнуть, — интим будет по другому сценарию. — Она шагнула вперёд, её тень легла на них. — Вначале наш мужчина насладится игрой двух девушек, а потом они займутся им. Я видела, — она скользнула взглядом по Арине, — только часть твоего представления с Еленой. Восполним же образовавшийся финальный пробел. Егор, — её палец указал на одиночное сиденье напротив, — пересядь туда и наблюдай. Арина, не двигайся. Я всё сделаю сама...

«Диана» решительно раздвинула ноги девушки, её пальцы были прохладными и твердыми. Опустившись на колени на холодный пол прохода перед сидением Арины, она подула теплым дыханием на её промежность. Глаза в теле Елены опять забегали из стороны в сторону, но «Диана» игнорировала это. Автобус начал свою чувственную игру. Пальцы зомби скользнули по внутренней поверхности бёдер Арины, вызывая мурашки, а затем язык – влажный, удивительно живой – коснулся её бутона. Движения языка были сначала нерешительными, пробующими, а затем обрели уверенный ритм, меняя скорость и давление.

Егор, сидя напротив, видел страшные повреждения на спине и боках существа, использующего тело Лены. Вид ссадин, запёкшейся крови и глубокого пореза на затылке мерзостно контрастировал с тем, что оно делало, отравляя зрелище. И всё же, вопреки отвращению и ужасу, его тело откликнулось – половой орган начал наполняться кровью, «просыпаться» под взглядом бегающих глаз псевдо-Елены.

Руки «Дианы» блуждали по обнажённому телу Арины, исследуя изгибы талии, скользя по животу, сжимая грудь, выкручивая сосок с неестественной силой. Арина вздрогнула, застонала – сначала от неожиданной боли, потом от нарастающего, неконтролируемого возбуждения, смешанного с ужасом. «Диана» ответила почти идентичным стоном, как эхо. Язык продолжал свою работу – настойчивый, ловкий. Возбуждение студентки росло, волнами накатывая из глубины живота. Оргазм накрыл её внезапно и мощно, вырвав продолжительный, сдавленный стон, эхом отозвавшийся в почти пустом салоне.

«Диана» оторвалась от влажной промежности девушки, её подбородок блестел. Она встала, движения стали чуть плавнее, увереннее.

— Небольшой перерыв в нашем представлении, — объявила она, голос звучал почти игриво. — А пока давайте все встанем у перегородки к водительскому отсеку автобуса.

Егор встал рядом со студенткой и псевдо-Еленой. Арина, всё ещё дрожащая, с полуприкрытыми глазами, пыталась отойти от пережитого, её дыхание было прерывистым. Ближе к центру автобуса раздался скрежет и шипение пневматики. Два двухместных пассажирских сидения вдруг пришли в движение. Они выдвинулись в проход и, с лёгким стуком, приткнулись друг к другу, образуя широкий импровизированный лежак.

— Ложись, Егор, — скомандовала «Диана», указывая на сиденья. — И не двигайся. Мы с Ариной всё сделаем сами.

Завершающий акт прошёл под чутким, почти режиссёрским руководством «Дианы». Егору, человеку с опытом, пришлось вновь орально удовлетворить Арину по требованию зомби, его язык ласкал её клитор, пока она сидела на краю лежака, запрокинув голову. Одновременно «Диана» оседлала его восставший член. Она не двигала бёдрами – поступательные движения выполняла сама её вагина, сжимаясь и расслабляясь с нечеловеческой точностью, имитируя фрикции. Одной рукой «Диана» ласкала, вернее, скорее мнула и выкручивала соски грудей Арины, а другой прижимала её к себе, прижимаясь внушительным бюстом к её спине, смешивая их пот. Запах секса, страха и чего-то металлического витал в воздухе.

Мерцающий свет ёлочных гирлянд и крутящийся оранжевый маячок на крыше снова привлекли внимание детей и редких прохожих у ёлки. Их возбуждённые крики, доносящиеся сквозь стены автобуса, лишь подкидывали адреналина в кровь Арины и Егора, смешивая стыд со странным возбуждением.

«Диана», дирижёр и исполнитель в одном лице, методично добивалась синхронности. Она отдавала короткие, точные команды Егору – «медленнее», «сильнее», «сейчас» – пока не достигла цели. Сладострастная развязка настигла обоих её пленников почти одновременно: Арину – под виртуозными движениями языка Егора и жёсткими ласками «Дианы», Егора – в тисках её искусственной вагины. Их стоны слились в один протяжный выдох.

Полностью одетые, молчаливые, подавленные, Егор и Арина сидели на холодных сиденьях, дожидаясь, когда «Диана» вернёт их к той самой остановке у памятника-самолёта конструктору Ильюшину. В районе Поликлиники № 4 на Окружном шоссе автобус остановился. Псевдо-Елена подошла к ним, её карикатурная улыбка казалась ещё шире в тусклом свете салона.

— До свидания, голубки, — прошипела она и, не дожидаясь ответа, прошла сквозь перегородку в кабину, как сквозь воздух.

Они выскочили через переднюю дверь в объятия темноты и непрекращающегося снегопада. Хлопья снега тут же начали покрывать их одежду. Повернувшись к автобусу, они увидели, что на его борту по-прежнему мигают лампочки, складываясь в знакомое слово «Вологда». За рулём сидел усатый толстяк в красной шапке. Он подмигнул им, словно старому знакомому, и автобус тронулся, медленно удаляясь к круговому движению в конце Окружного шоссе, его огни растворяясь в снежной пелене.

— Шансов у нас не много, — проговорил Егор, снег хрустел под его ботинками. Он взял Арину за холодную руку. — Но тут рядом, у нового дома через дорогу, стоит моя «Toyota». Знаю, звучит как полный бред... — Он замолчал, глядя в ту сторону, где скрылся автобус. — Но, может, попробуем проследить? Давай посмотрим, куда она поедет дальше.

Несколько людей на остановке, кутаясь от снега, бросали на них подозрительные взгляды. Под крышей навеса урчали сонные голуби, сбившиеся в кучу для тепла.

— Конечно, — тихо, но твёрдо ответила Арина. В её глазах вспыхнул тот самый знакомый Егору блеск – решительный, почти одержимый, очень похожий на тот, что он иногда видел у своей подруги Кати. От этого взгляда ему стало одновременно не по себе и стыдно за свою нерешительность.

Медлить было нельзя. Они побежали к пешеходному переходу напротив темного силуэта памятника-самолёта. Зелёный сигнал светофора мигал в их пользу, словно подарок судьбы. Они перебежали дорогу, оставляя на снегу чёткие следы.

Легковушка Егора завелась с полуоборота. Вырулив на улицу Ильюшина, он резко затормозил у перекрёстка с Окружным шоссе. Снег хлестал по лобовому стеклу, дворники с трудом справлялись.

— Хоть бы повезло, — пробормотал Егор, сжимая руль. Для какой-то поддержки он нащупал руку Арины, лежавшую на коленях. Её пальцы сжали его в ответ. Оба напряжённо вглядывались в снежную мглу шоссе слева, высматривая знакомые огни.

Егор остановил автомобиль прямо у перекрёстка и включил аварийную сигнализацию, оранжевые огоньки замигали в такт падающим хлопьям. Они питали слабую надежду, что автобус вернётся. И «Диана» вернулась. Красный сигнал светофора остановил «ЛиАЗ» как раз слева от пешеходного перехода, который они только что пересекли. Сквозь заснеженное стекло они снова увидели усатого толстяка в красной шапке за рулём.

Егор вырулил на Окружное шоссе, когда автобус тронулся. Отъехав метров двести, он остановился, максимально съехав с правой полосы в глубокий снежный нанос, и снова включил «аварийку». Ждать пришлось недолго. Автобус, мигая «поворотником», промчался мимо них, его мощные фары резали снежную пелену.

Началось преследование. Они держали дистанцию, следуя за мигающими габаритными огнями впереди. «Диана», казалось, знала о погоне. Она решила сделать им ещё один сюрприз. Какое-то время они ехали точно за ней по загородному Окружному шоссе. Затем в широком заднем окне «ЛиАЗа» неожиданно высветились три фигуры. Не просто фигуры – зомби. В зимних одеждах, но с ужасающими деталями: тело Елены, Владимир с окровавленным, почти неразличимым лицом и Полина, туловище которой было грубо, кое-как скреплено посередине, как разломанная кукла. Три лица, искажённые посмертными гримасами, уставились на преследователей и растянулись в жутких, неестественных улыбках.

— Я... я никогда не забуду всего, что здесь произошло, — тихо, сквозь ком в горле, проговорила Арина, разрывая затянувшееся молчание. Её взгляд был прикован к мелькающему в снегу заднему окну автобуса. — Может, даже... напишу рассказ об этом приключении. Когда-нибудь.

— Хорошая идея, — Егор на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на неё. Его губы тронула слабая улыбка. — Только имена... наши имена измени. Обязательно.

— Само собой, — кивнула Арина, всё ещё не отводя взгляда от исчезнувших в темноте фигур. — Я не писательница, но в школе... сочинения на свободную тему у меня получались. Пятёрки ставили.

— Да ты полна сюрпризов, Арина, — его голос звучал устало, но с теплотой.

— А то... — она слабо улыбнулась в ответ.

Сейчас, несмотря на преследование, несмотря на ужас в заднем окне, они чувствовали странное, хрупкое счастье от того, что вырвались из чрева этого живого кошмара. Они дышали полной грудью морозного воздуха, пахнущего снегом и бензином, и эта простая возможность казалась чудом. Почти машинально они закурили уже по второй сигарете, и сами удивились – тяга к никотину, подавленная адреналином и ужасом во время поездки, вернулась с удвоенной силой.

Зомби пропали из окна. Егор немного сбавил скорость, увеличив дистанцию, пропустив между своей «Тойотой» и автобусом шумный грузовик и две легковушки. Путь их лежал всё дальше по загородному Окружному шоссе. Миновав круговое движение в районе Пошехонского шоссе, Егор направил машину за автобусом, который неожиданно свернул в сторону Пошехонского кладбища. Дорога стала уже, темнее. Перед самим погостом, автобус сделал резкий поворот направо, на узкую дорогу, ведущую к дачному кооперативу «Содема». Фары высвечивали редкие заснеженные домики за заборами. В конце концов «Диана» вырулила на улицу Вишнёвую, самую последнюю в кооперативе. И прямо в её тупике автобус свернул с дороги, глубоко зарывшись в высокие снежные заносы у обочины, и замер с включёнными фарами и салонным светом. Егор остановил «Тойоту» метров за сто, габариты мигали в такт их учащённому дыханию.

Автобус стоял неподвижно несколько минут, яркий островок света в темноте заснеженной дачной улицы. И вдруг, за одно короткое, невероятное мгновение, он преобразился. Арина и Егор разинули рты, не веря глазам. Новенький, яркий автобус словно рассыпался, сжался, превратившись в знакомый, жуткий каркас – старый, ржавый металлолом с пустыми глазницами окон, без колёс, наполовину погребённый под снегом. Свет фар и салона погас, как будто его и не было.

Арина и Егор вышли из машины. Снег тут же начал покрывать их шапки и плечи. Они молча подошли к зияющему ржавчиной скелету автобуса. Холодный ветерок шевелил клочья обивки внутри. Запах ржавчины и тления ударил в нос.

— Глазам своим не верю, — прошептал Егор, его дыхание превращалось в пар. Он ткнул ногой в торчащий из снега ржавый лонжерон – металл был ледяным, мёртвым.

— Такую мистику... — Арина обняла себя, дрожа не столько от холода, сколько от пережитого. — Ни в одном романе не читала.

— Хрень какая-то, — констатировал Егор, но в его голосе не было ни злости, ни страха, лишь глубочайшее изумление перед абсурдом случившегося.

Когда они развернулись, чтобы идти обратно к машине, их взгляд поймал движение. В окне мансардного этажа одного из дачных домов, за высоким сплошным металлическим забором слева, стояла девушка. Она смотрела вниз, на них и на ржавый остов. С участка донёсся недовольный лай собаки, резкий и тревожный в ночной тишине.

Уже в машине, с целым букетом противоречивых ощущений – облегчения, опустошения, странной близости, навеянной общим кошмаром – Егор и Арина молча смотрели на темное окно мансарды, где мелькнула фигура. Снегопад усиливался.

— Ещё увидимся? — негромко спросил Егор, заводя мотор. Тепло печки начало оттаивать стекла.

— Да, — просто ответила Арина, глядя прямо перед собой. — Увидимся.

Пока ещё слабые, едва зародившиеся, но уже реальные чувства – нежность, потребность в понимании, которого больше не найти на стороне – связали этих двух людей после сумасшедшего приключения в одном салоне с призраком стали и плоти. «Тойота» тронулась, оставляя ржавый каркас и таинственный дом с мансардой позади, погружаясь в белую мглу снежной ночи.

< 11 >

Около четырёх часов дня в уютной, но прохладной комнате на мансардном этаже Анастасия сидела за компьютером, а её сводный брат Максим развалился на кресле-мешке рядом. Они просматривали свежие отзывы на её рассказ, опубликованный на литературном портале. За окном морозец крепчал, вырисовывая узоры на стёклах.

— Макс, опять! — Анастасия стукнула кулачком по столу, её длинные тёмные волосы колыхнулись. — Опять два чичундрика докопались! «Жаркие сцены им не понравились», видишь ли... — Она презрительно фыркнула. — Чуть-чуть лесбоса ему не повредило! Элемент толерантности прописан, между прочим. Пусть порадуются, что я педиков здесь не расписала во всех подробностях!

— Это было бы уже перебор, Ась, — Максим поправил очки на носу, его взгляд был задумчивым. Он скроллил страницу на своём планшете. — О-о-о! — вдруг воскликнул он. — А вот коммент Васька... точь-в-точь как мой! «Не хватает предыстории». И я тебе о том же говорил. Откуда автобус? Кто эти люди до встречи с ним?

— Но я же не роман пишу, Макс! — Ася повернулась к нему, в её глазах вспыхнули искорки возмущения. — Это же малая форма! Новелла! Здесь важна идея, атмосфера, динамика! Минимализм описаний – это стиль!

— Вот и получай в ответ, — Максим показал пальцем на экран, — «плоские персонажи», «бутафорские мотивации». И не ной потом от критики, Ась. Сама напросилась.

— Я и не ною! — Ася откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Просто придираются. Придёт моё время. Буду и я романы печь, как пирожки горячие. Тогда уж развернусь!

— Горячие сцены, кстати, — Максим ухмыльнулся, — вот этим пятерым юзерам явно не зашли. Пишут: «неуместно», «выглядит пошло».

— Ну и пусть! — Ася махнула рукой, но в голосе прозвучала тень сомнения. — Этот автобус... он же уникальный! Его желания – они специфичны, извращённы, это часть его сущности! Как иначе показать его суть?

— Да уж... — протянул Максим. — Специфичны, это точно... Ни в сказке сказать...

В комнате играл энергичный саундтрек из какой-то компьютерной игры, заполняя паузы. Но даже сквозь грохот виртуальных битв до юноши и девушки донесся знакомый, натужный рокот дизельного двигателя. Знакомый и... невозможный. Ася первой метнулась к окну. Максим последовал за ней. Она резко отодвинула тюлевую занавеску и потушила настольный светильник, чтобы лучше видеть в сгущающихся сумерках. Парочка уставилась в заснеженный двор.

Весь в огнях, со светящейся гирляндой, очерчивающей по бокам и на крыше контуры слова «Вологда», на своё «постоянное место стоянки» – пустырь за забором – прибыл «ЛиАЗ». В салоне горел яркий свет. И на задней площадке, где не было сидений, стояли три человека. Неподвижные, как статуи.

Особо разглядеть детали сквозь запотевшие и заснеженные стёкла было сложно, но Анастасии показалось, что на тёмной одежде фигур видны тёмные, мокрые пятна.

— Они... они в крови, Макс! — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Автобус... он убил троих! Теперь они зомби... стоят там!

— Ни хрена себе... — Максим щурился, стараясь разглядеть. — Не могу понять... — Он сдвинул очки на самый кончик носа, что немного улучшило резкость, хоть и исказило картинку. — Похоже... да, похоже, троица в автобусе... они реально как зомби выглядят. И пятна... как будто кровь. Жесткач...

Двигатель автобуса из СССР заглох с последним выхлопом чёрного дыма. Затем погас и яркий свет в салоне. И в одно мгновение, как по волшебству злого фея, новенький автобус преобразился в тот самый, примелькавшийся за годы, ржавый корпус, торчащий из сугробов.

— Погоди-ка... — Ася приложила ладонь к стеклу, когда Максим уже отошёл, потрясённый. — Я ещё слышу... звук мотора. Легковушки.

И действительно, в просвете между заборами, недалеко от их участка, стояла серая «Toyota». В ней, в свете приборной панели, были видны силуэты – девушки и мужчины. Они наблюдали. После того как новенький автобус превратился в металлолом, мужчина и девушка вышли из машины. Они осторожно подошли к каркасу, постояли рядом с ним с минуту в падающем снегу, о чем-то тихо переговариваясь. Потом так же молча вернулись к «Тойоте», сели и уехали, фары растворились в вечерней мгле.

— И вправду, Ась, — Максим присвистнул, глядя в след уезжающей машине, — всё точно по твоему рассказу. Парочка... выживших. Проследили за автобусом до сюда. Прямо паноптикум какой-то жуткий.

***

Время до следующего утра пролетело тихо, без новых эксцессов. До новогоднего праздника оставалось всего пять дней. На улице стоял лёгкий морозец, градусов десять ниже нуля. Длинноволосая брюнетка Анастасия, закутанная в тёплую куртку, привычными движениями подметала с деревянных лесенок крыльца и расчищенных мостков дачного участка тонкий слой свежевыпавшего снега. Рядом весело носился, роя снег мордой, их кобель Бакс, огромный и лохматый. Максим с утра умчался в ВГМХА к своему дипломному руководителю – у него горели сроки по выпускной работе. Самое же странное во всей этой истории было то, что Бакс, обычно бдительный и громкоголосый сторож, совершенно никак не реагировал на появление странного автобуса за оградой. Ни лая, ни настороженности. Словно невидимый барьер или гипноз мешал псу воспринимать мистический «ЛиАЗ».

Мама и дядя Саша отрабатывали свои последние, традиционно напряжённые, рабочие дни в году. Поэтому, когда со стороны дороги донёсся характерный грохот и лязг подъезжающего грузовика, Анастасия вспомнила о своей миссии. Сегодня должны были приехать сборщики чермета, чтобы наконец вывезти злополучный остов на переплавку. Дядя Саша договорился об этом ещё на прошлой неделе.

В душе Анастасия испытала облегчение – конец кошмару! Она поспешила выйти из калитки навстречу грузовику. Синий, покрытый наледью «Урал» с кузовом-платформой и белой стрелой телескопического крана уже стоял напротив ржавого скелета автобуса, его дизель неровно тарахтел, выпуская клубы сизого дыма.

Из кабины грузовика выбралось трое работников – немолодые, крепкие мужчины в потрёпанных спецовках и шапках-ушанках. Один из них, видимо старший (его позже звали Серёгой), поздоровался хриплым голосом:

— Здрасте. Девушка, будьте добры, размотайте к нам удлинитель? Инструмент подключить надо. Холодно, а без «болгарок» никуда.

Дядя Саша предупредил её об этом, и даже подключил один конец толстого мотка кабеля к розетке в доме.

— Да-да, конечно! Сейчас! — бодро отозвалась Настя и побежала обратно на крыльцо, где лежала тяжёлая бухта провода. Мороз сделал кабель жёстким, непослушным. Он ложился на расчищенных мостках крупными, негнущимися петлями, как замерзшая змея.

Работа закипела. Десяти с половиной метрового монстра предстояло распилить на управляемые куски и погрузить. Завыли «болгарки», зашипел автоген. Работники принялись спиливать крышу – самый большой и рваный лист ржавого металла. Искры сыпались на снег, оставляя чёрные точки. Настя, постояв немного, чтобы убедиться, что всё идет по плану, не стала дожидаться окончания разделки и ушла к себе в комнату, попутно проверив и подбросив дров в топку котла.

В просторный кузов «Урала» шустро полетели куски крыши и спиленные перемычки между оконными проёмами. Грохот металла, рёв инструментов, крики рабочих – всё смешалось в какофонию разрушения. Когда «металлисты» собрались резать пол автобуса, началось нечто необъяснимое. Металл, который только что был ледяным на ощупь, вдруг начал неестественно, стремительно нагреваться. Снег вокруг остова и прямо под ним начал активно таять, обнажая промёрзшую землю. Поднимались густые клубы пара, окутывая рабочих и автобус призрачным облаком. За этим странным зрелищем из окна мансарды снова наблюдала Анастасия, её лицо выражало тревогу.

— Чертовщина какая-то... — пробормотал один из рабочих, Серёга. Он снял рабочую крагу и, вопреки всякой логике, решил ладонью потрогать раскаляющийся на глазах боковину. — Ай! Мать твою за ногу! — Он дико выругался от боли и резко отпрыгнул назад, поскользнулся и растянулся в сугробе. — Шибает, сволочь! Током шибанул!

— Борисович! Ты как? — закричали напарники, бросаясь к нему.

— Горячий... хрен... током... — Сергей сидел в снегу, тряся обожжённой рукой, лицо его было перекошено от боли и шока. — Вроде... легче. Отошёл потихоньку.

— Ни хрена себе! — ахнул водитель-крановщик. — То-то Санёк (дядя Саша) нам говорил: «Будьте осторожней с этим корытом, там что-то нечисто». И впрямь паранормальщина!

— Да едрена вошь! — Сергей, отряхиваясь, поднялся. Боль в руке стихала, но осадок остался. — Ничего, пацаны! Взялся за гуж – не говори, что не дюж! Распилим эту рухлядь и вывезем, как договаривались. Только перчаток не снимать, блять! И внимательней! С какой-то нечистью дело имеем, сука!

Работа продолжилась, но теперь с удвоенной осторожностью. Автобус пыхтел паром, как раненый зверь, но металлисты не отступали. Им удалось распилить длинный остов на три крупных куска. Половина запаса отрезных кругов была изведена в пыль. Постоянно слышался грохот кувалды, сбивавшей приваренные элементы, и скрежет лебёдки крана, поднимавшего тяжеленные фрагменты в кузов. «Урал» медленно наполнялся дымящимся от остаточного тепла ржавым металлом.

Когда началась разделка третьего куска – передней части с остатками кабины, – странный нагрев внезапно прекратился. Пар рассеялся. Увидев, что уничтожение советского монстра подходит к концу, Анастасия решила выйти, чтобы взглянуть на финал этой странной саги.

— Ну вот, красавица, — обратился к ней курящий у грузовика водитель, его лицо было перепачкано сажей и снегом. — Больше тебе глаза этот монстр мозолить не будет. Штуковина! Нашего Серёгу током шибанул, потом как печка раскалился – вон, лужи ещё парят. Чудеса в решете.

— Прямо чудеса... — смогла только выдавить Анастасия, чувствуя тяжёлую, ледяную глыбу вины где-то под ложечкой. Она явно понимала свою, пусть и косвенную, причастность к тому, что здесь лежало под снегом.

Время летело быстро. Вот уже последний фрагмент – кусок кабины с торчащим рулём и металлическим остовом водительского сиденья – был подцеплен стропами. Кран начал поднимать его, железо скрипело под нагрузкой.

— Мужики! Все сюда! — вдруг закричал Сергей, который ковырялся ломом на месте, где только что стояла кабина. Голос его был резким, испуганным. — Тут трупы! Трупы, ****ь!

Все, включая оператора крана, бросились к месту бывшей дислокации автобуса. Даже Анастасия, преодолевая страх, побежала за ними, её ботинки проваливались в рыхлый снег.

На земле, на промёрзшей, почерневшей от гари и мазута земле, лежали три тела в зимней одежде. Ужасные повреждения бросались в глаза сразу. Тело, когда-то бывшее женщиной, было разрублено пополам нечеловеческой силой, внутренности и обрывки одежды мешались с грязным снегом. Два других тела – мужское и женское, явно молодой девушки, – были покрыты множеством ссадин, рваных ран; на одежде и открытых участках кожи виднелись обширные пятна запёкшейся крови. У тела поджарого мужчины было обезображено, буквально содрано лицо. Запах смерти, сладковато-тошнотворный, ударил в нос.

— Матерь Божья... — прошептал один из рабочих, снимая шапку. — Что же здесь творится... Срань какая-то... Слава! — крикнул Сергей самому молодому работнику, — вызывай полицию! И скорую! Хотя... уже поздно. Вот так влипли, Санька... — он мрачно посмотрел на побледневшую как полотно Анастасию. Девушка стояла, прижав ладонь ко рту, глаза её были огромными от ужаса. — И ты, красавица... влипла по уши.

— Это я... — хрипло выдохнула Настя, её тело содрогнулось. — Я во всём виновата! Только я! — Она резко развернулась и, спотыкаясь, побежала к забору. Там её согнуло пополам неудержимой волной тошноты. Кишечник и желудок, взбунтовавшиеся от шока и ужаса, опорожнились. Она стояла, опираясь о холодный металл забора, трясясь и плача. Настя осознала, что это именно те люди, смерти которых она прописала в рассказе.

Сергей медленно подошёл к ней.

— Почему это ты виновата, девонька? — спросил он тихо, без прежней бравады.

— Вы... вы ни за что мне не поверите, — всхлипнула Анастасия, не в силах поднять голову. — Лучше вам... и не знать. Вызывайте полицию... пожалуйста... — Она ещё раз взглянула на жуткую картину: на болтающуюся на тросах кабину автобуса, на три ужасных тела в грязном снегу. Нервы её не выдержали, и она разрыдалась в полный голос, слезы текли по щекам, смешиваясь со снежинками.

«Металлисты», ошарашенные находкой и истерикой девушки, не обратили внимания на уже заметно припорошенные свежим снегом, но всё ещё различимые следы автомобильных покрышек. Следы, которые тянулись от дороги прямо к тому месту, где стоял автобус. Будь они чуть внимательней, у кого-то могла бы мелькнуть мысль о чём-то совершенно невероятном, на что туманно намекал Александр, договариваясь о вывозе «старого корыта»: «Будьте осторожны там... место странное».

Добравшись до компьютера, Анастасия, всё ещё трясясь, решила отвлечься, прочитать последние комментарии к своему рассказу. Она открыла браузер, зашла на портал... И обнаружила, что её профиль пуст. Рассказа не было. Ни в опубликованных, ни в черновиках. Она лихорадочно стала проверять другие порталы – то же самое. Рассказ исчез. Тогда она бросилась к файлам на жёстком диске. Папка с рассказом была пуста. Файл «Автобус_Диана. docx» бесследно пропал. Теперь молодая писательница поняла окончательно: погибший автобус вместе со своим хозяином унёс с собой в могилу и её рассказ. Но был ли он только её? Исчезла единственная, пусть и безумная, улика. Объяснить происхождение трёх трупов под автобусом теперь было абсолютно невозможно.

Позже сюда нагрянут службы – полиция с мигалками, следственный комитет с плёнками ограждения, скорая помощь, уже не нужная. Будут долго опрашивать свидетелей – рабочих, Анастасию, соседей. И, наверняка, эта процессия не успокоится быстро. Многие концы с концами не сойдутся. Откуда тела? Кто они? Как они оказались под автобусом, который стоял здесь годами? Но это будет уже совсем иная история. Возможно, о ней когда-нибудь появится сенсационная заметка в местной газете под кричащим заголовком «Секретные материалы» или «Мистика на Содеме». Что ж, время покажет. А пока Анастасия сидела перед пустым экраном, слушая приближающиеся сирены, и понимала, что её личная история с автобусом закончилась. Ценой трёх жизней и её собственного покоя.

ОТ АВТОРА

Идея рассказа возникла спонтанно, как вспышка. Обе его сюжетные линии – и приключение в автобусе, и мета-история с писательницей – сложились в течение трёх с половиной дней, почти на едином дыхании. В это же время обрели контуры персонажи этой мистической истории. Позже, уже в пригороде Архангельска, где писалась основная часть текста (в трескучие тридцатиградусные морозы, под вой вьюги за окном), были добавлены важные детали, штрихи к атмосфере и характерам. По сути, эта работа стала для меня своеобразным возвращением к прозе после долгого, многолетнего перерыва, проверкой на прочность и вдохновение.

Автор благодарен всем, кто оставался с героями этой странной и жутковатой истории с самого начала и до её неоднозначного конца. Ваше внимание – лучший стимул двигаться дальше.

Работа над рассказом — конец декабря 2022 (Вологда), 01 и 02 января 2023  (пригород г. Архангельска, дер. Дряхлицыно, СНТ «ИСТОК»)

Первая редакция — 08.01.2023 (пригород г. Архангельска, дер. Дряхлицыно, СНТ «ИСТОК»)

Окончательная редакция – 10. VII.2025 (Вологда)

===============================================

РЕСУРСЫ АВТОРА

===============================================