Марина между нами. Тематика: Интимные отношения между женщинами

Гостиная моего дома дышала уютом позднего вечера. Тусклый свет торшера разливался по ковру, отбрасывая мягкие тени на стены, увешанные семейными фото и полками с инструментами – напоминанием о моей работе строителя. Я стоял у окна, потягивая пиво из бутылки. Рядом болтал мой приятель Виктор. Он всегда был душой компании, шутник с искрой в глазах, скрывающей что-то дикое.

А напротив, на диване, расположилась Марина. Высокая красавица с длинными волнистыми волосами цвета осенних листьев и пышной грудью, что натягивала ткань блузки, она казалась воплощением спокойствия. Офисный менеджер, собранная снаружи, но я чувствовал – внутри неё буря. Мы познакомились пару месяцев назад через общих знакомых, и с тех пор её присутствие будоражило воздух. Виктор, мой верный товарищ, притащил её сегодня, якобы просто посидеть.

Разговор тек лениво, как река в жару. Виктор травил байки про очередной ремонт тачки, размахивая руками. – Представьте, клиент приезжает, а у него движок стучит, как молоток по наковальне! Я ему: 'Дружище, это не машина, это оркестр из ада!' – хохотал он, хлопая себя по колену.

Я усмехнулся, кивая. Марина улыбалась уголком губ, скрестив ноги. Её блузка слегка расстегнулась сверху, и я поймал себя на том, что взгляд скользит по изгибу. Пышная грудь вздымалась с каждым вздохом, приковывая внимание. Виктор тоже заметил – его шутки стали чаще, но в глазах мелькнуло что-то острое, как лезвие.

– А ты, Лёха, как там на стройке? Опять небоскрёбы лепишь? – повернулся ко мне Виктор, наливая себе ещё пива.

– Да так, рутина. Кирпичи таскаю, балки гну. Но сегодня отдыхаем, – отмахнулся я, не отрывая глаз от Марины. Она встретила мой взгляд, и в её зрачках вспыхнул интерес. Пустая болтовня утомляла. Воздух в комнате густел, пропитываясь невысказанным.

Вдруг что-то щёлкнуло внутри. Я поставил бутылку на столик. Шаги мои были бесшумны по ковру. Подошёл сзади к дивану, где сидела она. Виктор замер, слова застряли у него во рту. Марина не обернулась сразу – почувствовала, наверное. Её плечи напряглись.

Наклонился. Губы мои коснулись шеи – теплой, чуть солоноватой от лёгкого пота. Поцелуй вышел внезапным, горячим. Она вздрогнула, тело выгнулось дугой. Аромат её духов ударил в голову, смешавшись с естественным запахом кожи. 'Что ты...' – прошептала она, но голос дрогнул, не протестуя.

Виктор сидел напротив, глаза расширились. Не вмешивался. Смотрел.

Руки мои скользнули вперёд. В кармане джинсов лежали наручники – трофей из недавней поездки на барахолку, где я их прикупил для 'развлечений'. Холодный металл звякнул тихо. Щёлк. Левое запястье. Щёлк. Правое. Она дёрнулась, но не вырвалась. Руки её теперь скованы за спиной, на диване.

Сердце колотилось. Марина повернула голову, глаза горели вызовом. Не страх – азарт. Губы приоткрыты, дыхание сбивчивое. Пышная грудь колыхнулась под блузкой, соски проступили сквозь ткань. Я стоял сзади, чувствуя жар её тела. Виктор молчал, но в его позе – напряжение, кулаки сжаты.

– Лёха, ты чего... – наконец выдавил он, но голос хриплый, без гнева.

Она не отводила взгляд от меня. В нём – искра. Доверие? Подчинение? Грань тонкая, опасная. Воздух искрил. Что дальше? Я наклонился ближе, шепнув ей на ухо: – Не бойся. Это только начало.

Марина сглотнула, тело трепетало. Виктор встал, шагнул ближе. Напряжение росло, как туго натянутая струна. Её глаза метнулись к нему, потом обратно ко мне. Вызов. Жажда. Гостиная вдруг стала слишком тесной для троих.

Я провёл пальцем по её шее, вниз, к вырезу блузки. Кожа горела. Она выдохнула резко, запрокинув голову. Наручники звякнули, напоминая о узах. Виктор замер в шаге, дыхание тяжёлое. Мы все чувствовали – это не шутка. Это порог.

Болтовня забылась. Только тела, взгляды, прикосновения. Её грудь вздымалась чаще, ткань натянулась до предела. Мои руки на её плечах, сжимают слегка. Виктор смотрит, не отрываясь. Что он сделает? Присоединится? Уйдёт? Вопрос висел в воздухе.

Марина шевельнулась, пытаясь сесть ровнее, но наручники держали крепко. Её губы дрогнули в полуулыбке. 'Интересно, ' – прошептала она, голос низкий, полный обещаний. Я усмехнулся. Волнение переросло в огонь. Вызов принят.

Виктор кашлянул, но не отступил. Его глаза скользнули по ней, по мне. Дружба? Ревность? Или то же желание? Гостиная пульсировала. Мы на грани.

Я потянул её за плечо, заставляя встать. Она подчинилась, медленно, грациозно. Руки за спиной, грудь вперёд. Взгляд её – чистый вызов. 'Что теперь?' – спросила она тихо, но в голосе сталь.

Я не ответил. Просто смотрел. Виктор приблизился. Трое. В тишине гостиной.

Жар разлился по груди, когда Виктор потянулся к пуговицам блузки Марины. Её дыхание участилось, стало прерывистым, как будто воздух в гостиной вдруг сгустился. Я стоял рядом, чувствуя, как пульс бьётся в висках. Марина, высокая с волнистыми каштановыми локонами и пышной грудью, не отводила глаз — в них горел вызов, смешанный с чем-то тёплым, манящим. Виктор, усмехнулся уголком рта.

Блузка расстёгивалась медленно, пуговица за пуговицей. Ткань расходилась, открывая белый лифчик, облегающий её формы. Марина вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся кожи. Наручники на её запястьях за спиной звякнули тихо, напомнив о поцелуе в шею, который я оставил минуту назад. Виктор не спешил, его руки скользили по краям ткани, стягивая блузку с плеч. Она соскользнула вниз, обнажив плечи, он порвал её, и она упала к её ногам. Я увидел, как её грудь вздымается чаще, лифчик натянулся.

Теперь моя очередь. Сердце колотилось, но в глубине шевельнулась вина — неужели мы заходим слишком далеко? Марина доверяла нам, а я... Я присел, пальцы легли на талию юбки. Молния зашуршала вниз, юбка сползла по бёдрам, открывая чёрные чулки, натянутые до середины бедра, и кружевные трусики. Она стояла в одном белье, дрожа, но ноги расставлены чуть шире, будто приглашая. Чулки блестели в тусклом свете лампы гостиной, подчёркивая длину её ног. Виктор кивнул мне, глаза его потемнели.

"Ты выглядишь... идеально, " — пробормотал он, проводя ладонью по её боку. Марина закусила губу, не отвечая, но тело выдало — соски проступили сквозь лиф. Я поднялся, чувствуя, как вина борется с возбуждением. Она не сопротивлялась, только смотрела то на меня, то на Виктора, полная предвкушения. Жар в груди усилился. Мы не могли остановиться.

Вместе мы подхватили её — я под колени, Виктор за талию. Марина ахнула, наручники звякнули, когда она попыталась обнять, но руки не слушались. Её вес был приятным, тело тёплое. Мы понесли её к лестнице в подвал. Поздний вечер за окном сгущал тени, гостиная осталась позади. Шаги гулко отдавались, пока мы спускались вниз, ступенька за ступенькой. Она прижалась ближе, дыхание обжигало шею.

Подвал встретил сыростью и полумраком. Единственная лампочка под потолком качнулась, осветив цепи, свисающие с балок. Ржавые, но крепкие, они ждали. Мы опустили Марину на холодный бетонный пол. Она стояла, дрожа сильнее — не от холода, а от того, что предвещала эта дрожь, бурю внутри. Виктор взял цепь для рук, я — для ног. "Готова?" — спросил он тихо. Она кивнула, взгляд полон ожидания и лёгкого страха.

Сначала руки. Наручники защёлкнулись в крюке, цепи потянули вверх. Марина встала на цыпочки, тело натянулось. Лифчик сдвинулся чуть, открыв больше кожи. Затем ноги — я расставил её лодыжки, защёлкнул браслеты на цепях. Цепи натянулись, фиксируя позу. Её тело выгнулось, чулки натянулись идеально, трусики обрисовали контуры. Она висела теперь, полностью уязвимая, грудь вздымалась, взгляд метался, между нами.

Виктор отступил, любуясь. Я замер, вина кольнула острее — она в нашей власти, доверяет до конца. Но возбуждение перекрывало всё. Марина дёрнулась слегка, цепи зазвенели. "Что... дальше?" — выдохнула она, голос дрожал. Мы переглянулись. Подвал наполнился напряжением, воздух стал густым. Её тело блестело от пота, готовое.

Я подошёл ближе, пальцы коснулись её бедра, скользнули по чулку. Она выгнулась навстречу. Виктор встал, с другой стороны, ладонь легла на живот. Дрожь прошла по ней волной, предвещая бурю. Вина во мне шептала: остановись. Но тело Марины звало продолжить. Цепи звякнули громче, когда она потянулась. Мы были на грани.

Её глаза встретились с моими — в них страх, предвкушение, доверие. Виктор наклонился, губы почти коснулись шеи, вспоминая мой поцелуй. Она застонала тихо. Подвал казался меньше, стены давили. Я чувствовал каждый вдох её груди. Вина отступала, уступая место жажде. Марина висела, полностью наша, и это пьянило.

Цепи для ног звякнули в последний раз, фиксируя окончательно. Марина повисла в полной власти, тело натянуто, взгляд кричал о следующем шаге. Мы стояли перед ней, готовые.

Я сжал ткань её лифа в кулаке. Материал натянулся, треща по швам. Рывок — и он разорвался с громким хлопком, обнажив полные груди Марины. Они колыхнулись тяжело, соски уже напряглись в прохладном воздухе подвала. Она дёрнулась в цепях, руки над головой, ноги разведены и зафиксированы. Чёрные чулки обтягивали бёдра, подчёркивая уязвимость. Виктор стоял рядом, глаза горели, дыхание сбивчивое.

Марина выдохнула резко, взгляд метнулся ко мне. В нём — вызов, смешанный с ожиданием. Я шагнул ближе, пальцы скользнули вниз, к краю трусиков. Тонкая ткань намокла. Одним движением порвал их, чувствуя, как она вздрагивает. Поднёс к её губам. «Открой рот», — прорычал я. Она послушалась, губы разомкнулись. Затолкнул внутрь, кляп приглушил стон. Теперь она полностью в нашей власти, тело натянуто, как струна.

Виктор не выдержал. Подошёл сзади, расстегнул штаны. Его член вырвался, твёрдый, готовый. Я кивнул ему, сам освобождая себя. Мы синхронно приблизились. Я спереди, приставил головку к её входу. Она была мокрой, горячей, приглашающей. Толкнулся резко — внутрь, до упора. Марина дёрнулась, тело выгнулось в цепях. Виктор одновременно вошёл сзади, в тугую дырочку. Мы заполнили её полностью, спереди и сзади.

Ритм нашёлся мгновенно. Я вбивался глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг. Виктор двигался сзади, толчки жёсткие, синхронные. Её груди подпрыгивали при каждом ударе, тело раскачивалось в подвесе. Боль от растяжки смешивалась с наслаждением — я видел по глазам. Взгляд её метался, между нами, но чаще цеплялся за меня. Внутри меня бушевала ярость желания. Хотелось разорвать её на части, сломать сопротивление, сделать своей до конца.

Взял розги с верстака. Тонкие прутья свистнули в воздухе. Первый удар пришёлся по сиськам — поперёк, оставляя красные полосы. Марина взвыла сквозь кляп, тело дёрнулось. Соски вспыхнули, набухли сильнее. Виктор ухмыльнулся, продолжая трахать сзади, одной рукой мял ягодицу, сжимая до синяков. Я бил снова — по другой груди, зажал пальцами клитор. Она забилась, бёдра задрожали.

«Чувствуешь? — прошептал я, наклоняясь к её лицу. — Это твоё место». Её глаза расширились, слёзы блеснули. Но не от страха — от переполняющего. Я выкрутил сосок пальцами, тянул, сдавливая. Боль пронзила её, но киска сжалась сильнее вокруг меня. Виктор ускорил темп, входя глубже, шлёпая по ягодицам ладонью. Мы работали в унисон, тела наши бились о неё, пот лился градом.

Подвал наполнился звуками — скрип цепей, влажные шлепки, приглушённые стоны. Ночь за окнами густая, только тусклая лампа качалась над нами, отбрасывая тени. Я чувствовал каждый её спазм, каждый отклик. Внутри меня рос конфликт: грубость моя рвала её, но привязанность шептала — береги. Хотелось защитить эту покорность, сделать вечной. Бил розгами снова, заставляя тело извиваться.

Она кончила первой. Тело выгнулось дугой, цепи натянулись с лязгом. Киска за пульсировала, сжимая меня вихрем. Сзади Виктор застонал, чувствуя то же. Я не остановился, долбил сильнее, продлевая её оргазм. Боль от розог смешалась с пиком, катализируя волны. Марина дрожала, слёзы катились по щекам, но взгляд — чистое блаженство. Виктор вышел первым, разрядился на ягодицы горячими струями.

Я замедлился, давая передышку. Провёл розгами по внутренней стороне дразня. Чулки оставались целыми, чёрный нейлон блестел от пота. Вытащил трусики изо рта на миг. «Хочешь ещё? » — спросил хрипло. Она кивнула, губы распухли. «Да... хозяин». Засунул кляп обратно. Виктор отошёл, вытираясь, но глаза его жадно следили.

Вернулся к ритму, теперь медленнее, глубже. Руки мои на её талии, пальцы впивались в кожу. Выкручивал соски по очереди, тянул, наблюдая, как она корчится. Розги свистели — по сиськам, оставляя сетку следов. Клитор вспух. Шлёпнул легко, она дёрнулась, умоляя взглядом. Боль разжигала огонь заново, превращая в топливо.

Мой оргазм нарастал. Чувствовал, как она снова на грани. Ускорился, вбиваясь спереди, пока Виктор мял задницу, готовясь. Мы снова вошли вдвоём — позиция не менялась, подвес позволяла полное доминирование. Тела слились в ярости. Она стонала громче, сквозь кляп, тело билось судорогами. Я кончил внутрь, заливая жаром, чувствуя её вторую волну.

Отступил, тяжело дыша. Виктор последовал, разрядившись сзади. Марина висела обмякшая, тело в поту, следы от розог алеют. Снял кляп осторожно, поцеловал в губы. Она ответила слабо, взгляд прикован ко мне. В нём — бездонное доверие, обещание нежности после бури. Внутри меня конфликт утих: это слияние наше, вечное.

Я вонзаюсь в неё глубоко, каждый толчок отдаётся вибрацией в теле. Виктор сзади ритмично вбивается в её тугую задницу, мы вдвоём с Виктором заполняем Марину полностью, её тело натянуто в цепях, как струна. Кляп из её же трусиков давит на язык, приглушая стоны до хриплых всхлипов. Подвал пропитан потом и мускусом, лампочка над головой качается, бросая тени на её извивающийся торс.

Руки Виктора сжимают упругие ягодицы Марины, пальцы впиваются в плоть, оставляя белые следы. Я беру розгу, проводя ею по её набухшим соскам. Кожа на груди уже в красных полосах от предыдущих ударов. Она дёргается в наручниках, цепи звенят, тело выгибается дугой. Удар. Розга хлещет по левой груди, сосок мгновенно твердеет. Марина мычит сквозь кляп, глаза закатываются.

Виктор ускоряется, его бёдра шлёпают о её зад. "Смотри, как она течёт, " бормочет он, проводя пальцем по её клитору. Я киваю, чувствуя, как её вагина сжимается вокруг меня в ответ. Беру розгу ниже, целю в набухший бугорок. Удар точный, лёгкий, но жгучий. Марина бьётся в конвульсии, цепи натягиваются до скрипа. Её тело дрожит, мускулы живота сокращаются.

Я хватаю её соски пальцами, выкручиваю резко, до боли. Она извивается, пытаясь отстраниться, но цепи держат крепко. Виктор мнёт ягодицы сильнее, растягивая их, открывая вид на то, как он входит. "Давай, шлюшка, бери нас, " рычит он. Я толкаюсь глубже, чувствуя, как наши члены трутся через тонкую стенку внутри неё. Жар нарастает, пот стекает по спине.

Темп меняется — мы синхронизируемся, входим одновременно, выходим вразнобой. Розга снова в моей руке. Хлещу по правой груди, оставляя свежий след. Сосок краснеет, набухает. Марина стонет громче, слюна сочится из-под кляпа. Виктор бьёт по клитору ладонью, коротко, резко. Её тело содрогается, вагина пульсирует.

Вина кольнула вдруг, острая, как игла. Что я делаю? Она — моя Марина, а не игрушка. Но тело не слушается, член наливается ещё сильнее. Я выкручиваю соски, тяну вверх, заставляя грудь встать торчком. Она мычит, глаза полны слёз удовольствия. Виктор хохочет: "Видишь, ей нравится!" Его пальцы мнут ягодицы, оставляя синяки.

Мы ускоряемся. Я в неё спереди, Виктор сзади — мощные толчки, её тело болтается в цепях, как маятник. Розга свистит. Красные полосы расцветают на нежной коже. Марина дрожит всем телом, мурашки бегут по бокам. Я чувствую, как она на грани, стенки сжимаются судорожно.

"Кончай, сука, " шепчу я, хотя кляп глушит её. Выкручиваю соски до предела, розга хлещет по груди. Виктор мнёт ягодицы, вбиваясь до упора. Её оргазм накатывает волной — тело выгибается, цепи гремят, вагина хлещет соком. Я держусь, но её спазмы доят меня немилосердно.

Виктор рычит первым, вливаясь в неё горячими струями сзади. Это добивает меня — я взрываюсь внутри, заполняя вагину. Марина дергается в цепях, её второй пик сливается с нашими. Мы стоим, тяжело дыша, пот капает на пол. Тела слиплись, воздух густой от запаха секса.

Я отстраняюсь медленно, член выходит с чмоканьем. Виктор тоже. Марина висит, тело в поту, следы от розги алеют на груди. Ягодицы в отпечатках пальцев, соски торчат, воспалённые. Она тяжело дышит сквозь кляп, глаза полузакрыты. Вина накатывает сильнее — что дальше?

Виктор хлопает меня по плечу: "Классно вышло." Я киваю, но внутри буря. Подхожу ближе, провожу рукой по её бедру. Она вздрагивает. Цепи холодные, подвал сырой. Ночь за окном чёрная, как смола. Нежность? После этого?

Я смахиваю пот с её лба. Она смотрит на меня сквозь слёзы. Виктор отходит, берёт розги. "Ещё?" спрашивает. Нет, хватит. Но тело гудит, требует. Вина мешается с желанием. Марина мычит что-то, кивает. Буря не утихла.

Мы стоим втроём, тела блестят от пота. Цепи позвякивают тихо. Оргазмы сотрясли нас, но огонь тлеет. Я чувствую её пульс под кожей — живой, горячий. Что теперь? Развязать? Или продолжить? Глубокая ночь скрывает ответы.

Руки мои дрожали, когда я потянулся к цепям. Крюк наручников лязгнул, освобождая Марину. Она обмякла, рухнула прямо в мои объятия — тело ещё трепетало, горячее, покрытое потом и следами от розог. Я подхватил её, чувствуя, как мышцы ноют от напряжения. Виктор рядом замер, его дыхание тяжелое, взгляд прикован к нам.

Кляп из её трусиков выскользнул изо рта, когда я осторожно потянул. Марина ахнула, глотая воздух, губы припухшие, глаза полузакрыты. "Алексей..." — прошептала она хрипло, и в этом звуке смешались боль и что-то новое, теплое. Я прижал её к груди, чувствуя биение её сердца. Следы на коже горели красным — полосы от розог на груди, бёдрах, даже на животе. Наклонился, коснулся губами одной из них, чуть выше соска. Она вздрогнула, но не отстранилась.

Виктор шагнул ближе, его пальцы легли на её спину. "Давай поможем ей, " — пробормотал он тихо, без обычной бравады. Вместе мы опустили её на холодный пол подвала, расстелили старый плед, который валялся в углу. Марина села, опираясь на локти, чулки всё ещё на ногах — чёрные, с кружевной резинкой, символ той ночи, что только что закончилась. Я сел напротив, провёл ладонью по её бедру, мягко, без нажима. Кожа под пальцами отзывалась теплом, следы жгли даже меня.

Она смотрела на меня взглядом полного доверия. Он разил наповал. Виктор тем временем гладил её плечи, спускаясь ниже, к ягодицам, где его руки оставили синяки. Но теперь касания нежные, как шелк. "Прости, " — вырвалось у меня вдруг, голос дрогнул. "Я зашёл слишком далеко. Розги, цепи... это было..." Не договорил. Вина накрыла волной, душной, неизбежной.

Марина улыбнулась уголком рта, потянулась, коснулась моей щеки. "Нет, " — сказала она твёрдо, хотя голос слабел. "Это было нужно. Мне." Её пальцы скользнули по моей шее, вниз, к груди. Виктор кивнул, его рука легла поверх моей на её бедре. Мы трое замерли так, в тишине подвала, где только что бушевала буря. Облегчение разлилось по венам, как рассветный свет, пробивающийся сквозь крошечное окошко наверху.

Я наклонился, поцеловал след у основания груди — медленно, вкладывая извинение в каждый миллиметр. Она выгнулась навстречу, вздохнула тихо. Виктор присоединился, его губы нашли полосу на ягодице, когда он повернул её чуть боком. Ласки текли рекой: мои пальцы перебирали край чулка, поднимаясь выше, его ладонь массировала спину. Марина расслабилась, глаза закрылись, тело таяло под нашими руками. Раны не болели больше — они исцелялись, становясь частью нас.

"Поднимем её наверх, " — предложил Виктор, и я согласился. Собрали её вдвоём, как сокровище, понесли по лестнице. Шаги гулкие, рассветный свет уже сочился в гостиную сквозь шторы. Положили на диван, мягкий, широкий. Марина растянулась, чулки контрастировали с бледной кожей. Мы с Виктором скинули одежду — штаны, рубашки полетели в угол. Голые, уязвимые, как она.

Я лёг с одной стороны, Виктор с другой. Её тело между нами — теплое, дрожащее. Руки сплелись: моя на её груди, его на бедре. Целовал шею, вдыхая запах пота и желания. "Ты в порядке?" — спросил я, губы у уха. "Да!" — ответила она, повернув голову, поймала мои губы. Поцелуй глубокий, долгий, с привкусом соли от слёз, что навернулись вдруг.

Виктор прижался сзади, его член вошёл в её попку. Но темп медленный, ласковый. Я вошёл в неё спереди — плавно, чувствуя, как она обхватывает, принимает. Она застонала, тело выгнулось дугой. Виктор тем временем гладил клитор, целуя спину. Движения синхронные, нежные, без порки, без ярости. Только связь. Глаза её открылись, уставились в мои — обещание там горело: повторим. Ещё. Сильнее.

Ритм нарастал сам собой, но мягко, как волна у берега. Её дыхание сбилось, пальцы впились в мои плечи. Виктор шептал что-то на ухо ей, его толчки сзади дополняли мои. Кульминация накрыла нас разом — один общий вздох, дрожь, что прошла через всех троих. Не взрыв, а растворение. Она кончила первой, тело сжалось, выгибаясь, и мы последовали, изливаясь в неё теплом.

После мы не разъединялись. Лежали переплетённые на диване в гостиной, рассвет золотил кожу. Чулки всё ещё на ней — напоминание. Я гладил её волосы, длинные, волнистые пряди падали на плечо. Виктор дремал, рука на её талии. "Это изменило нас, " — сказал я тихо, глядя в потолок. Марина кивнула, прижалась ближе. "К лучшему. И мы повторим. В следующий раз... ещё." Её слова — как клятва. Подвал стал храмом, гостиная — домом.

Поддержка автора)): 2204 1201 3452 8526