Вписка. Ночь, которая всё меняет. Первая брачная ночь первый секс

Лера никогда не была «паинькой». В восемнадцать лет она уже знала вкус дешёвого вина, горький дым вейпа и острый запах пота в тесных комнатах чужих квартир. Но то, что случилось в ту субботу, превзошло все её ожидания.

Компания собралась у Артёма — родителей не было, квартира большая, тёмная, с колонками, которые разрывали басами тишину спального района. Лера пришла с подругой, но та быстро ушла курить на лестницу с каким-то парнем, и Лера осталась одна. Или почти одна. В гостиной уже было человек десять: кто-то танцевал, кто-то пил прямо из горла, кто-то сидел в телефоне, не поднимая глаз. Свет был приглушён, только гирлянда на стене отбрасывала разноцветные блики на лица.

Артём, хозяин, подошёл к ней с двумя стопками водки. «За знакомство», — сказал он, и она выпила, не поморщилась. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди, спустилась в живот, ослабляя мышцы, растворяя осторожность. Вторая стопка — по кругу за здоровье. Третья — уже не помнила зачем.

Она очнулась на продавленном диване, когда чьи-то руки уже расстёгивали её джинсы. Это был Дима — высокий, с татуировкой дракона на предплечье, учился в выпускном, в школе о нём ходили слухи. Он не спрашивал разрешения. Просто стащил с неё джинсы вместе с трусиками, раздвинул её колени, ещё сонные, непослушные, и вошёл. Резко, глубоко, без прелюдий. Лера вскрикнула от неожиданности, но он зажал ей рот ладонью. «Тише, — прошептал он, — не порти веселье». Она не сопротивлялась. Водка сделала своё дело — боль смешалась с тупым, тягучим любопытством. Ей хотелось узнать, что будет дальше. И Дмитрий показал. Он двигался быстро, равнодушно, смотрел куда-то поверх её головы, на экран телевизора, где шли гонки. Кончил, вытащил, отошёл. На её бедро упала тёплая капля.

Лера лежала, тяжело дыша, глядя в потолок с трещиной. Джинсы висели на одной ноге, трусики валялись на полу. Она не успела прийти в себя, как рядом оказался другой — Коля, которого она раньше не замечала. Он был тихим, в очках, с мягкими губами и длинными пальцами гитариста. Он не торопился. Сел рядом, погладил её по животу, по груди. Расстегнул её лифчик, освобождая маленькую, упругую грудь. Наклонился, взял сосок в рот, нежно, почти благоговейно. Она застонала — в первый раз за эту ночь не от боли, а от удовольствия. Коля умел. Он долго ласкал её, пока она не стала влажной и податливой. Потом вошёл — медленно, смотря в глаза. Она обняла его за шею, притянула ближе. Он двигался плавно, музыкально, доводя её до грани и отступая. Она кончила с тихим, сдавленным криком, вцепившись ему в спину. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею.

— Ты хорошая, — прошептал он, вставая. — Иди в душ, отдохни.

Но душ был занят. А в комнату уже заходили другие.

Лера потеряла счёт времени. Кажется, её переложили на ковёр. Кто-то вошёл сзади, кто-то спереди. Один парень засунул член ей в рот, пока другой трахал её в вагину. Потом они поменялись. Потом пришёл третий, и она ощутила, как что-то холодное и скользкое (смазка, они принесли смазку) коснулось её ануса. Она испугалась, но было поздно — член вошёл в задний проход, туго, болезненно-сладко. Она закричала, но крик утонул в чьих-то бёдрах.

Четвёртый был толстым, с большим животом, давившим на неё сверху. Пятый — мускулистым, с бритым затылком, который хотел, чтобы она называла его «папочкой». Шестой не кончил — испугался, что его увидят. Седьмой снимал на телефон, а потом тоже захотел.

Она перестала различать лица, голоса, имена. Её тело стало просто механизмом, который принимал, сжимался, выделял смазку, кончал (или не кончал — она уже не понимала). Её рот был мокрым от спермы, вагина — растянутой, анус — саднил. Она лежала на спине, на боку, на животе, на коленях — как её ставили. Кто-то пил пиво, глядя на неё. Кто-то курил, стряхивая пепел прямо на её грудь. Она не возражала.

Под утро, когда компания начала расходиться, Лера осталась лежать на ковре, голая, липкая, в разводах спермы и пота. Где-то играла музыка, кто-то мылся в душе, кто-то спал в ванной. Она смотрела в потолок и чувствовала пустоту. Не ту, что была до — тоскливую, голодную. А другую — полную, удовлетворённую, почти счастливую.

Артём, хозяин, подошёл, накрыл её пледом. Поставил рядом стакан воды. «Ты как? » — спросил он. Она улыбнулась — разбитыми, припухшими губами. «Нормально», — сказала она. Потом помолчала и добавила: «Когда следующая вписка? »

Он рассмеялся. Похлопал по плечу. «В пятницу. Приходи, будут новые лица».

Лера медленно поднялась, натянула джинсы, нашла трусики под диваном. В зеркале в прихожей она увидела себя — красные пятна на шее, следы пальцев на бёдрах, припухшие соски, размазанную тушь. Она не узнала себя. Но ей понравилось то, что она увидела.

Она вышла на улицу, в серое утро. Было холодно. Она надела наушники, включила громкую музыку и пошла домой. Там её ждала кровать, горячий душ и тишина. А в пятницу — новая вписка. Новые лица. Новые ощущения.