Ирина «ЖЕНА ДАВАЛКА ПО ВЫЗОВУ »3. Глава Жена проститутка

— Зовите, — я кивнула. — Чем больше, тем веселее. Хочу много парней. Пиздец много. Я хочу, чтобы вся ваша компания — и все ваши друзья, и друзья друзей — прошли через меня. Через мои дырочки. Через мой рот. Через мою пизду. Через мою жопу. Я хочу быть вашей общей давалкой. Вашей вещью. Вашим станком. Потому что я — блядь конченая. Я — шлюха. Я — сука голодная. И я это люблю.

— Ты ненормальная, Ира.

— Я — насадка для хуев и дырка для проеба и слива спермы, — поправила я. — Которая хочет, чтобы её ебали. Всегда. Везде. Всеми способами.

— Давайте выпьем за это, — предложил Никита. — За нашу Иру. За самую лучшую давалку в мире.

— За Иру! — подняли они.

— За вас, мои мальчики, — я взяла бокал. — За то, что вы есть. За то, что я у вас есть. За то, что мы нашли друг друга.

Мы выпили.

После я чувствовала себя липкой с головы до пят. Сперма засохла коркой на лице, в волосах, на шее, груди, животе. Даже между пальцами ног было бело и скользко, но я стояла пила давольная и вся залитая спермой. Я заявила:

— Мальчики, я иду в душ. Кто со мной — приходите. Но предупреждаю: я буду мыться долго.

— Это мы только помогать, Ир, — ухмыльнулся Никита. — Искренне. Бескорыстно.

— Ага, — я засмеялась. — Бескорыстно, с членом в руке.

В душ со мной пошли пятеро. Макс, Лёня, Денис, Витя и Никита. В душевой было тесно, но мы поместились. Кто-то стоял под водой, кто-то сбоку, кто-то сидел на корточках.

— Ну что, — я встала под горячие струи. — Отмывала свои рабочие дырочки. Только аккуратно. У меня всё болит.

Лёня взял мочалку, намылил гелем. Начал мыть мою спину. Круговыми движениями, нежно, но уверенно. Я застонала от удовольствия.

— Хорошо, — прошептала я.

Никита стоял спереди. Медленно, массируя каждую сиську отдельно. Его пальцы скользили по соскам, задерживались на них, кружили.

— Ира, у тебя соски как пули, — сказал он. — Твёрдые уже. Мы ещё даже не начали.

— Это от воды, — соврала я, но мы оба знали — не от воды. Когда он добрался до внутренней стороны бёдер, я раздвинула ноги шире.

— Там особенно грязно, — сказала я.

— Помоем, — выдохнул он и провёл пальцами по моим влажным губам.

Я застонала. Витя стоял сбоку и просто смотрел. Его член был твёрдым, он дрочил, глядя, как меня отмывают.

— Витя, не стесняйся, — сказала я. — Иди сюда. Помоешь мне спину.

Он зашёл сзади, взял мочалку. Но вместо того чтобы мыть, он прижался ко мне своим членом, вставив его между моих ягодиц.

— Осторожно, — прошептала я. — Там тоже надо мыть.

— Помоем, — он провёл головкой по моей попке, потом раздвинул ягодицы и начал мыть анус пальцем. — Грязно тут у тебя.

— Это ваша сперма, — я усмехнулась.

Вода лилась, пар наполнял душевую. Чьи-то руки — на груди, чьи-то — на попе, чьи-то — между ног.

Потом все парни приняли душ и вышли, и один остался со мной.

— Ир, ты стала чистой, — сказал он, осматривая меня. — Почти.

— Почти? — я открыла глаза.

— Там, внутри, — он показал пальцем на мою пизду. — Там ещё осталось.

— Отмывай, — я раздвинула ноги шире.

Он опустился на колени, раздвинул мои половые губы пальцами. Внутри действительно была белая пена — смесь спермы, смазки и воды. Он начал вылизывать. Прямо там, под душем, пока никого не было. Его язык скользил по моим складочкам, проникал внутрь, собирал остатки.

— Ох, — выдохнула я, хватая его за волосы. — Лучше не мыть, а лизать.

— А я и лижу, — сказал он, не отрываясь.

Он лизал долго, пока я не кончила. Кончила тихо, со всхлипами, прижимая его голову к себе.

— Всё, — прошептала я, когда судороги затихли. — Чисто.

— Нет. Там, в попке, тоже грязно.

Он раздвинул мои ягодицы, наклонился и начал вылизывать анус. Его язык проникал внутрь, массировал, собирал остатки спермы. Я закусила губу, чтобы не закричать.

— Всё, — сказал он, выпрямляясь. — Теперь чисто.

— Спасибо, — я выключила воду. А я взяла полотенце, начала вытираться.

Он смотрел на меня всё так же — голодно. Я знала, что через час они снова начнут. И я была готова.

Мы вышли из душа, оделись кто во что — кто в трусы, кто в халат, кто просто накинул полотенце. Я надела лёгкую майку и шорты, но трусы, конечно, не надела. Сидела на диване, пила пиво. Парни вокруг. Кто-то наливал, кто-то резал закуски, кто-то уже показывал видео.

— Ир, смотри, — Никита протянул мне телефон. — Вот как мы тебя залили.

Я взяла. На видео я лежала на ковре, вся в белом. Моё лицо было залито спермой так, что не видно было глаз. Рот открыт, язык высунут. Сперма текла по щекам, по подбородку, капала на грудь. Грудь тоже была белой — полностью залита. Живот, лобок, руки — всё в сперме, в белых, густых, тягучих струях.

— Пиздец, — сказала я, разглядывая себя. — Сколько же в вас спермы?

— А ты думала, — засмеялся Денис. — Молодые, здоровые. У нас её много.

— Всю меня залили, — я покачала головой. — С головы до пят. Я похожа на...

— На конченую шлюху, — сказала я. — На счастливую шлюху.

— А ты счастлива? — спросил Макс.

— Очень, — я посмотрела на него. — Это была лучшая ночь в моей жизни. А вы?

— У нас таких ночей вообще не было, — сказал Никита. — Ты — первая. И, наверное, последняя. С такими, как ты, редко встречаются.

— Не последняя, — я отпила пиво. — Я же сказала — зовите. Я буду приезжать.

— Ир, а ты правда хочешь больше парней? — спросил Витя.

— Правда. Чем больше — тем веселее. Я хочу, чтобы вы звали своих друзей. И друзей друзей. Хочу, чтобы все знали — есть Ира. Которая даёт. Которая не ломается. Которая любит, когда её ебут. Которая любит глотать сперму литрами. Я была бухая в жопу, и меня это всё так возбуждало и заводило: толпа молодых парней и среди них сидит зрелая групповая блядь, с которой можно делать что захочешь.

— Ир, ты огонь сучка, — сказал Никита.

— Я поправила, — я усмехнулась. — Просто давалка. Люблю, когда меня так и похоже грубо называют.

Мы сидели, пили, смотрели видео. Я комментировала, смеялась, удивлялась сама себе.

— Смотрите, смотрите, — сказал Денис, показывая другой ролик. — Как она кончает.

На видео я стояла на четвереньках, меня долбили сзади. Моё тело тряслось, я кричала, сиськи прыгали, попа ходила ходуном.

— Охуеть, — сказала я. — Я прямо как порноактриса.

— Ты лучше, — сказал Макс. — Они играют. А ты — настоящая.

— А это моё любимое, — сказал Лёня, показывая видео, где я сижу на члене верхом.

На видео я скакала, откинув голову назад, мои волосы развевались, сиськи прыгали, я громко стонала.

— Ты выглядишь как счастливая женщина, — сказал он. — Это красиво.

— Ладно, — я отставила бутылку. — Хватит смотреть. Я хочу есть.

— Шашлык разогреть? — спросил Костя.

— Шашлык — потом. Сначала — вы. Я снова возбудилась.

Я встала, подошла к большому обеденному столу, легла на него на спину. Свесила голову вниз — так, что моё горло оказалось открытым, а рот — на уровне их поясов.

— А теперь, — сказала я. — Трахайте меня в горло. По очереди. Я хочу чувствовать ваши члены глубоко внутри.

— Ир, ты пиздец ненасытная, — сказал Никита, но уже расстёгивал ширинку.

— Всегда, — ответила я. — Кто первый?

Парни все взбудоражились, поднялся шум, кто-то выкрикивал: «Ебать, хуесоска. Хули сидите, давайте в очередь вставайте к станку».

Первым подошёл Никита. Встал надо мной, взял свой член — он уже был наполовину твёрдым — и приставил к моим губам. Я открыла рот. Он вошёл. Глубоко, до самого горла. Я почувствовала, как головка упирается в гортань, как перехватывает дыхание.

— Да, — сказал он. — Вот так, Ира. Принимай.

Он начал двигаться. Трахал моё горло — не быстро, но глубоко, каждый раз заходя до предела, и руками схватился за грудь и трахал рот. Я давилась, слёзы текли по щекам, но я не останавливалась.

— Снимайте, — крикнул он.

Вспышки. Я слышала, как щёлкают затворы телефонов, как кто-то снимает видео, как кто-то просто смотрит.

— Следующий, — сказал Никита, выходя из меня.

Встал Денис. Потом Макс. Потом Лёня. Я потеряла счёт. Члены входили в моё горло один за другим. Я не могла дышать, не могла говорить, только хрипела и давилась, но не останавливалась.

— Быстрее, — крикнул кто-то. — Не тяни, давай, кончай ей в глотку.

— Сама напросилась.

— Соска наша.

— Работай, Ира, работай.

Они кончали мне прямо в глотку. Я чувствовала, как горячие струи спермы заливаются внутрь, как они стекают по пищеводу, как я сглатываю автоматически, даже когда не хочу.

Широко раздвинула ноги. Руки положила вдоль тела. Открыла рот и высунула язык.

— Сливайте мне в рот. Всё, что осталось. Я не буду глотать сразу. Я подожду, пока вы наполните меня. До краёв.

Они подходили по очереди. Каждый вставал надо мной, дрочил свой член, направлял его в мой открытый рот и кончал. Прямо в рот. Я лежала, не шевелилась, не глотала. Только смотрела на них снизу вверх и ждала.

Первый. Горячая, густая струя ударила мне в нёбо. Я не сглотнула. Второй. Ещё струя — на язык, на щёку, за щёку. Третий. Четвёртый. Пятый.

Мой рот наполнялся. Сперма пузырилась, переливалась, стекала по уголкам губ. Я чувствовала её вкус — солёный, горьковатый, тёплый. Густой, тягучий, как сгущёнка.

— Смотрите, — сказал Никита, снимая на телефон. — У неё рот полный.

— Кадр, — сказал Денис. — Снимай ближе.

Никита приблизил телефон. Мои губы были растянуты, внутри — белая, пузырящаяся жидкость. Язык утонул в ней. Сперма вытекала по подбородку.

— Я, — не закрывая рта.

Кончали дальше. Мой рот наполнялся до краёв. Я чувствовала, как белое поднимается до самых губ, переливается через край.

— Охуеть, — сказал кто-то. — Реально это не рот, а спермоприемник.

— Полная чаша спермы.

Я не пила. Я ждала. Пока последний не кончил мне в рот, добавив последнюю порцию. Сперма выплеснулась через край, потекла по щекам, за уши, через шею.

— Всё, — сказал он, вытирая член о мою щёку. — Теперь можно глотать.

Я закрыла рот. Мои щёки раздулись. Я сделала глоток — медленно, с наслаждением. Сперма потекла по горлу — тёплая, густая, живительная. Потом ещё один. Потом ещё. Я пила их семя, как сок. Как самый любимый напиток в мире.

— Вкусно? — спросил Денис.

— Лучшее, что может быть, — ответила я, облизывая губы. — Давайте отдохнём. Я устала, я почти всю ночь такую толпу обслужила и щас все с пустыми яйцами ржала я давольная.

— Мы тоже, — сказал Никита. — Пацаны, перекур.

Мы вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Я сидела на лавке, курила, пила пиво. Парни обсуждали прошедшее.

— Я шесть раз кончил, — сказал Макс.

— А я семь, — сказал Денис.

— А у меня уже яйца пустые, — засмеялся Лёня. — Если бы не Ира — я бы ещё неделю копил.

— Ир, а ты сколько раз кончила? — спросил Никита.

— Не считала, — я выдохнула дым. — Много. Очень много.

— Охуеть, — сказал кто-то.

— Я была голодная и пиздец возбуждённая и хотела именно так провести свои выходные, — я улыбнулась.

— Ладно, — сказал Никита, вставая. — Отдохнули. Пойдём в дом.

В комнате я увидела ремень — чёрный, кожаный, широкий. Я посмотрела на него, потом на парней.

— Что, шлюху отшлепать? — спросил кто-то из парней.

— Да, хочу, — сказала я.

Я взяла ремень в руки. Кожа была гладкой, холодной. Я согнула его — он хлестнул по воздуху.

— Давайте, — сказала я. — Только не сильно. Я люблю, когда больно.

— Ир, ты ебнутая, — сказал Макс, но в его глазах горел азарт.

— Знаю, — я встала на четвереньки на кровати, выгнула спину, отставила попу. — Бейте. Но потом ебите. Договорились?

— Договорились.

Ремень хлестнул по моей попе — звонко, больно, но терпимо. Я застонала.

— Сильнее, — попросила я.

Он ударил сильнее. Моя попа покраснела, я вскрикнула.

— Ещё.

Он ударил ещё раз. Я закричала — уже от наслаждения. Боль смешивалась с возбуждением, превращаясь в огонь, который разгорался где-то внутри.

— Теперь я, — сказал Денис, забирая ремень.

Он ударил меня по попе — с размаху, со всей силы. Я взвизгнула, но попросила:

— Ещё.

Он бил снова и снова. Моя попа стала красной. На коже проступили полосы. У меня проступали слёзы, но не от боли — от кайфа.

— По сиськам, — попросила я, переворачиваясь на спину.

Они били меня по сиськам. Ремень хлестал по соскам, по груди. Я извивалась, но просила сильнее.

— Ты садистка, — сказал Никита.

— Я — да, меня это заводит пиздец, — поправила я, тяжело дыша.

— Тогда держись.

Они хлестали меня по очереди. Ремень гудел, воздух свистел, моя кожа горела. Я лежала на кровати, вся красная, вся мокрая, вся в поту. И просила:

— Ебите меня. Пожалуйста. Ебите.

Они набросились.

Я стояла раком посреди кровати. Меня долбили сзади — кто-то в пизду, кто-то в попу. Я насаживалась на них, двигалась вперёд-назад, как поршень.

— Быстрее, — кричала я. — Быстрее, блядь.

— Да, еби её, еби, — кричали они друг другу. — Она кончает.

— Долбите её в глотку!

— Смотрите, как пизду разъебали — она как ведро!

— А попа? Вся растрахана!

— Снимай, снимай на видео!

Вспышки. Команды. Крики. Я не различала лиц. Только члены, руки.

— Давай сильнее, чтобы блядь обкончалась!

— Жёстче, блядь, жёстче!

Они брали меня за волосы, натягивали на члены, заставляли сосать глубже. Я давилась, задыхалась, но сосала. Кончала раз за разом. Меня трясло, мурашки бежали по коже, ноги подкашивались.

— Ира, ты?

— Кончаю, — кричала я. — Кончаю, суки, кончаю!

Оргазм ударил, как волна цунами. Моё тело выгнулось, я закричала так, что, наверное, весь лес услышал. Они не останавливались — долбили сильнее и сильнее, кто уставал — сразу меняли, и продолжали долбить с новой силой.

— Смотрите, у неё глаза закатились!

Но я упала. Вся красная, мокрая, потная, с разъёбанными дырочками. Пизда была разъебана — как ведро. Попка горела. Рот онемел.

— Снимай её дыры крупным планом, — сказал Никита.

Телефон приблизился к моей промежности. Я слышала, как щёлкает затвор. Потом отключилась.

Я лежала, меня всю трясло от оргазмов. Я скулила без сил, без голоса, почти без сознания. Вся красная, с растраханными дырками. Пизда была разъебана — чуть не порвали. Но я была счастлива. Как никогда в жизни.

— Спи, Ира, — сказал кто-то. — Завтра продолжим.

Я хотела ответить, но не смогла. Провалилась в сон без сновидений. Но с улыбкой на лице.

Я проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. Солнце уже стояло высоко, светило прямо в окно, и лучи падали на моё лицо, залитое засохшей спермой. Волосы слиплись в сосульки, ресницы склеились так, что я с трудом разлепила глаза.

— Ирина, вставай, — это был Никита. Он сидел на корточках рядом с диваном, улыбался. — Мы тут завтрак готовим. Ты как?

— Живая, — прохрипела я. Горло саднило после долгого минета, голос был низким, почти мужским. — Пить дайте.

Кто-то протянул бутылку воды. Я сделала несколько жадных глотков, вода потекла по подбородку, смывая белые разводы.

— Ир, ты выглядишь... эпично, — сказал Денис, стоявший в дверях с телефоном. Он снимал. — Вся в конче, волосы дыбом. Настоящая блядь.

— Иди ты, — я отмахнулась, но улыбнулась. — Лучше пиво принеси. Холодное.

— Пиво? С утра?

— А что? Я сегодня не работаю, — я села, потянулась, и простыня сползла, открывая мою грудь. Соски были твёрдыми, несмотря на усталость. — И шашлык разогрейте. Я кушать хочу.

— О, пацаны, слышали? Ирина требует шашлык, — крикнул Никита на кухню. — Быстро разогреваем, наша королева шлюх проголодалась.

Я встала с кровати, пошатываясь. Всё тело гудело, но это была приятная усталость. Я чувствовала себя использованной по полной, но при этом наполненной какой-то новой силой. Мои дырочки пульсировали, напоминая о прошедшей ночи. Из пизды до сих пор вытекало — белое, густое, тягучее.

— Я в душ, — сказала я, с трудом поднимаясь на ноги. Колени дрожали. — Быстро.

Я пошла в душ босиком, на ватных ногах, оставляя на полу влажные следы. Я зашла в ванную, закрыла дверь на щеколду. Хотелось побыть одной.

Включила воду. Тёплую, почти горячую. Встала под струи.

Вода обожгла кожу — красную, чувствительную, всю в следах от их рук, их пальцев, их зубов. Я опустила голову, подставила лицо под поток. Вода смывала с меня их запахи, их прикосновения, их сперму. Волосы размокали, распутывались, по спине стекали белые разводы.

Я взяла мочалку, намылила гелем. Начала мыться. Сначала лицо — глаза, нос, губы. Всё было в засохшем. Ресницы слиплись так, что я с трудом их разлепила. Я тёрла, тёрла, пока кожа не стала чистой. Потом шею, плечи, грудь.

Мои сиськи — тяжёлые, большие — были покрыты следами от укусов, от жадных пальцев. Соски всё ещё были твёрдыми, хотя прошло уже несколько часов. Я провела по ним мочалкой, и по телу пробежала дрожь — отголосок того, что было ночью.

Я раздвинула ноги, направила струю воды на промежность. Пизда была красная, распухшая, набухшая. Губы не смыкались — внутри всё ещё было влажно, скользко. Я засунула палец внутрь, и оттуда вытекла сперма. Белая, густая, смешанная с моими соками. Она вытекала медленно, тягуче, стекала по ногам в слив.

— Пиздец, — прошептала я. — Сколько же они в меня налили.

Я промывала себя пальцами, снова и снова, пока вода не стала прозрачной. Потом намылила мочалку, вымыла попу. Анус горел — его трахали особенно много. Я осторожно провела мочалкой, поморщилась. Но внутри уже ничего не осталось — только память.

Я стояла под душем, закрыв глаза, и чувствовала, как уходит напряжение. Из меня вытекало всё.

— Ир, ты там живая? — раздался голос парней за дверью.

— Живая, — крикнула я. — Сейчас выйду.

Я выключила воду, вытерлась полотенцем — его пришлось искать, но оно висело на крючке. Чистое, белое. Я замотала его в голову, накинула халат, который кто-то оставил в ванной. Большой, мужской, до колен.

Посмотрела на себя в запотевшее зеркало. Красные глаза, бледная кожа, синяки на шее, на груди, на бёдрах. Но я была чистой. И счастливой.

Я вышла из душа. Никита стоял в коридоре, опершись о стену.

— Чистая? — спросил он.

— Чистая, — я кивнула. — Но вся в синяках.

— Это не синяки, — он улыбнулся. — Это награды.

— Дурак, — я шлёпнула его по плечу и пошла на кухню.

На кухне уже суетились несколько парней. Кто-то разогревал шашлык в микроволновке, кто-то нарезал хлеб, кто-то открывал пиво. Я села за стол, положила ноги на соседний стул. Чулок на мне не было, трусов тоже. Я сидела в халате.

Я откусила кусок шашлыка. Я выпила полбутылки пива залпом, закусила шашлыком. Жир стекал по пальцам, я облизывала их медленно, глядя на парней.

— Ир, ты специально? — спросил Никита.

— А что? Это вкусно, — я облизала палец, потом второй. — И потом, я люблю, когда на меня смотрят.

— Мы заметили.

Я достала сигареты, закурила.

— Ир, ты сегодня уезжаешь? — спросил Никита, садясь напротив.

— Да, наверное, — я выдохнула дым. — Лёшка ждёт.

— Он не ругается?

— Нет. Он будет рад меня видеть.

Я взяла ещё шашлыка. Мясо было вкусным, сочным, с дымком. Я ела с аппетитом, облизывала пальцы. Парни смотрели на меня, улыбались. Но теперь — не с голодом. С восхищением.

— Ир, ты вчера превзошла саму себя, — сказал Никита, откидываясь на спинку стула. — Я думал, что тебя хватит на человек двенадцать. А ты выдержала двадцать одного.

— Я и не такое выдержу, — я вытерла рот салфеткой. — Хотите — тридцать, — засмеялась я. — А реально, когда у меня нет долго секса, я представляю себе такое и очень хочу так попробовать.

— Охуеть, бля, — сказал Лёня.

— Разорвут тебя. Да у нас столько друзей, наверное, не наберётся, хотя возможно, — все засмеялись.

Мы пили. Кто-то открыл новую бутылку, кто-то налил водки. Я снова взяла пиво — не хотелось мешать. Голова уже начинала кружиться, но приятно. Такое состояние, когда ещё не пьян, но уже не трезв. Когда язык развязывается, а мысли становятся лёгкими.

— Ир, а ты знаешь, что о тебе говорят парни после ночи? — спросил Витя.

— Что?

— Что ты — лучшая давалка, из которых мы слышали.

Мы ржали. Кто-то уронил бутылку, кто-то поперхнулся шашлыком. Я смеялась так, что у меня заболел живот.

— Ир, а ты помнишь, как мы тебе в рот кончали? — спросил Лёня. — Ты лежала на столе, голова свешивалась, и мы стояли в очереди.

— Помню, — я вытерла слёзы от смеха. — Вы тогда торопились. Толкались. Кричали «быстрее, быстрее».

— Потому что у нас была цель. Наполнить тебя до краёв.

— И наполнили, — я кивнула. — У меня тогда слёзы из глаз текли. Не от боли — от того, что я давилась вашей спермой.

— Ир, а ты не жалеешь? — спросил вдруг Никита серьёзно.

— О чём?

— О том, что связалась с нами. Что стала нашей... ну...

— Давалкой? — закончила за него я. — Нет, Никит. Не жалею. Вы дали мне то, чего мне не хватало. Внимание. Желание. Страсть. Понимаешь, в свои тридцать шесть я чувствую себя востребованной и желанной.

— И ты правда хочешь, чтобы их было больше?

— Хочу, — я кивнула. — Я хочу, чтобы вся ваша компания попробовала меня.

— Ты — сучка голодная, Ира.

— Я — шлюха. Которая любит веселье. Которая любит секс. Которая любит, когда её ценят.

Мы пили ещё. Кто-то поставил музыку — тихую, негромкую. Я сидела, откинувшись на спинку, и смотрела на них. На их молодые лица, на их улыбки, на их голодные ещё глаза.

Я доела шашлык, допила пиво, откинулась на спинку стула. Парни сидели вокруг, кто-то на других стульях, кто-то стоял рядом. Все смотрели на меня.

— Ну что, — сказала я, чувствуя, как снова просыпается желание. — Вы же не думаете, что я наелась одним шашлыком?

— А что, ещё хочешь? — спросил Макс.

— Хочу, — я раздвинула ноги шире, показала им свою влажную, опухшую пизду. — Хочу вашу сперму. Свеженькую. С утра пораньше. Говорят, с утра ещё вкуснее.

— Охуеть, — выдохнул кто-то. — Она реально не насыщается.

— Я — голодная, — я улыбнулась. — Так кто первый?

Не надо было просить дважды. Никита встал первым, подошёл ко мне, расстегнул штаны. Его член был уже твёрдым, с капелькой смазки на головке. Я взяла его в рот, не вставая со стула. Просто наклонилась, открыла рот, и он сам вошёл.

— Ох, Ира, утром ты особенно горячая, — простонал он, хватая меня за волосы.

Я сосала. Не спеша, со вкусом. Смаковала каждый миллиметр. Он кончил быстро — утром они все кончают быстро. Горячая, густая струя ударила мне в нёбо. Я сглотнула, облизала головку, отпустила.

— Следующий, — сказала я, вытирая губы.

Подходили по очереди. Кто-то давал в рот, кто-то просил помассировать рукой, кто-то просто вставал рядом и дрочил, кончая мне на грудь, на лицо, в раскрытый рот. Сперма заливала меня снова. Я была в ней. Мои сиськи блестели, лицо стало белым.

— Смотрите, шлюха завтракает.

— Я засмеялась, собирая сперму с груди пальцами и отправляя в рот, — но вы не все кончили. Я жду.

Последним подошёл Макс. Он долго дрочил, стоя надо мной, глядя в мои глаза. Я высунула язык, ждала. Когда он кончил, сперма попала мне на язык, на губы, на подбородок. Я собрала её языком, как кошка сметану, и проглотила.

— Спасибо, мальчики, — сказала я, облизываясь. — Вкусный завтрак. Питательный. Теперь я довольная.

— Ир, ты огонь баба, — сказал Никита. — Тебе нужно каждое утро так завтракать, — он сел рядом.

— Я — я только за, только кто будет кормить так каждый день, — поправила я.

— Ир, а можно мы тебя сфоткаем?

— В смысле? — я подняла бровь. — Вы меня всю ночь снимали. Чего вам ещё?

— Нет, не так, — он подошёл ближе. — Мы хотим нормально сфоткать. Сейчас. После душа. Ты такая чистая, красивая...

— И что? — я прищурилась.

— И мы хотим показать, как тебя... ну... как мы тебя... — он замялся.

— Разъебали ночью? — закончила за него я.

— Ну да, — он улыбнулся. — Для памяти. Ну и для тех, кто не приехал, — пусть завидуют. Знаешь, сколько пацанов хотели попасть на такую тусу? Им же надо показать, что они проебали. Чтобы в следующий раз не сомневались.

Я задумалась. С одной стороны — зачем это надо? С другой — мне было приятно, что они хотят мной хвастаться. Что я — их трофей. Который они уболтали зрелую тётку на генг-бенг.

— Ладно, — сказала я, скидывая халат. — Снимайте, черти с вами. Только без лиц. И не в интернет.

— Обижаешь, — Никита достал телефон. — Только для своих.

Он посмотрел на меня, сделал шаг назад, навёл камеру.

— Ир, встань прямо. Ноги на ширине плеч. Руки вдоль тела.

Я выпрямилась. Чувствовала себя неловко. Голая перед объективом. Но внутри уже начинало пульсировать привычное тепло.

— Красиво, — сказал Никита, щёлкая. — А теперь повернись боком. И голову назад.

Я повернулась. Он снимал. Я слышала, как щёлкает затвор, как парни вокруг комментируют.

— Смотрите, какие сиськи, — сказал Денис.

— А попа, — добавил Лёня. — Просто огонь.

— Ир, а теперь наклонись, — попросил Никита. — Как будто попку показываешь.

Я наклонилась. Моя попа — огромная, круглая, красная от вчерашних шлепков — оказалась прямо перед объективом. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

(Кстати на бусти я выкладываю свои реальные фото и видео со встреч и рассказы которых тут публиковать не буду подписывайтесь тут )

— Охуеть, — выдохнул кто-то. — Она там вся в отпечатках.

— Это мы старались.

— Сейчас мы её раздвинем, — сказал Никита, приближаясь. — Ир, можно?

— Можно, — я не выпрямилась.

Он подошёл сзади, раздвинул мои ягодицы руками. Мои дырочки — пизда и анус — оказались полностью открыты. Красные, влажные, чуть припухшие.

— Снимай, — скомандовал Никита.

Вспышки засветились со всех сторон. Я слышала, как парни перешёптываются, как кто-то дрочит на заднем плане.

— Смотрите, какая пизда разъёбанная, — сказал Макс. — Губы распухли.

— А жопа, — добавил Лёня. — Не закрывается.

— Это вы её так растянули, — я усмехнулась, не поднимая головы. — Гордитесь.

— Гордимся, — ответил Никита. — А теперь, Ир, ложись на спину. Раздвинь ноги. Покажем пацанам, как мы над станком поработали.

Я легла прямо на пол. Я раздвинула ноги широко, почти до шпагата. Мои руки легли вдоль тела, я смотрела в потолок.

— Охуеть, — сказал Денис, наводя телефон. — У неё пизда вся в соку.

— Это она после нас.

— Снимайте, снимайте, — прошептала я. — Я хочу потом посмотреть.

Никита опустился на корточки, приблизил телефон к моей промежности. Я слышала, как щёлкает затвор — раз, другой, третий. Крупный план.

— А теперь пальцами раздвинь, — сказал он. — Чтобы видно было, как там глубоко.

Я опустила руки, раздвинула половые губы пальцами. Внутри всё было розовое, влажное, пульсирующее. Складки блестели, клитор выступал наружу, твёрдый как камешек.

— Вот это кадр, — выдохнул Никита. — Пацаны, вы это видели?

— Снимай видео, — крикнул кто-то.

— Уже снимаю.

Я лежала, раздвинутая, сфотографированная, вся на виду. Чувствовала себя актрисой порнофильма. Главной актрисой. И мне это нравилось.

— А теперь жопу покажи, — сказал Денис.

— Сами показывайте, — я засмеялась, но перевернулась на живот, встала на четвереньки.

Моя попа — огромная, круглая, красная — снова оказалась перед объективами. Я выгнула спину, опустила голову на пол. Попу подняла высоко.

— Раздвинь, — попросил Никита.

Я завела руки назад, раздвинула ягодицы. Мой анус — тугой, розовый, чуть припухший — был открыт.

— Охуеть, — выдохнул Лёня.

— Ир, ты не против, если мы эти фото покажем нашим друзьям? Тем, кто не приехал? — спросил Никита.

— Показывайте, — я не подняла головы. — Пусть завидуют. Но лица не показывайте.

— Договорились.

Я услышала, как телефон Никиты зажужжал — он отправлял фото в общий чат.

— Я написал: «Смотрите, как мы нашу Ирку разъебали. Кто не приехал — тот лох».

— А они что?

— Спрашивают, когда следующая вписка.

— Скажи, что скоро ещё будет. Я не против.

Я накинула халат, но завязывать не стала — так и сидела, распахнув его, голая внутри. Парни расселись вокруг стола. Кто-то принёс пиво.

— Ир, тебе как фотки понравились? — спросил Никита, садясь рядом.

— Хорошо, — я запила пивом. — Даже отлично. Фотосессия меня взбодрила.

— А нас — завела, — сказал Денис, кивая на свою ширинку.

Я посмотрела. У всех стояло. Даже у тех, кто кончал уже. Молодые — они восстанавливаются быстро.

— Неугомонные вы, — я усмехнулась.

— А ты? — спросил Макс. — Ты устала?

— Устала, — честно сказала я. — Но на ваши стояки смотрю — и снова хочется.

Двадцать один голодный взгляд. Даже после отсоса они смотрели на меня как на добычу. Но я не боялась. Мне нравилось.

— А что вы хотите? — спросила я.

— Мы? — усмехнулся Никита. — Мы хотим тебя. Снова. Прямо сейчас. А потом хотим в баню. А потом снова тебя. А потом домой.

— И всё сразу? — я приподняла бровь.

— Нет. Сначала — баня. А потом — ты. Или сначала — ты, а потом — баня? — он посмотрел на остальных. — Пацаны, что скажете?

— Сначала — Ира, — сказал Денис. — А потом — баня. Пропаримся, отдохнём, и снова Иру, если успеем.

— А если не успеем? — спросил Лёня.

— Успеем, — я встала, отставила пустую бутылку. — Я не тороплюсь. Давайте, мальчики. Я готова.

— Прямо сейчас? — я скинула халат. Голая, мокрая, с чуть влажными волосами. Мои сиськи колыхнулись, соски стояли торчком.

— Охуеть, — выдохнул кто-то. — Она реально всегда готова.

Они не заставили себя ждать. Меня подхватили на руки и понесли в гостиную.

— На ковёр её, — скомандовал Никита. — На то же место.

Меня положили на ковёр. Тот самый, на котором вчера была вся эта вакханалия. Он всё ещё пах спермой, хотя я уже ничего не чувствовала — мой нос привык.

— Ир, как будем? — спросил Макс, стоя надо мной, поглаживая свой уже твёрдый член.

— Как хотите, — я раздвинула ноги. — Я ваша.

— Тогда начинаем. Пацаны, в круг! Но не толпитесь. Очередь.

Я стояла на четвереньках. Вокруг меня — двадцать один голый парень. Двадцать один член. Утро. Похмелье. И дикое, животное желание.

Первый вошёл в пизду. Резко, глубоко. Я застонала.

— Ир, не кончай быстро, — сказал Никита, снимая на телефон. — Мы хотим, чтобы ты долго терпела.

— Тяжело, — прохрипела я.

— Но ты же наша насадка. Терпи.

Я терпела. В попу вошёл второй. В рот — третий. Он вошёл. Три члена. Снова. Мои дырочки горели — они ещё не отошли от вчерашнего. Всё было чувствительным, воспалённым, набухшим. Но я терпела. Я хотела этого.

И началось. Они долбили меня, как вчера. Но вчера я была пьяна, а сегодня — почти трезвая. Я чувствовала всё. Каждый сантиметр. Каждый толчок. Каждую пульсацию.

— Смотрите, как она стонет, — крикнул кто-то.

— Она не стонет, она орёт.

— Пусть орёт. Пацаны стараются, работают над станком.

Я орала. Громко, на весь дом. Мои сиськи прыгали, попа ходила ходуном, я подмахивала им, насаживаясь ещё глубже.

— Ир, кончай, — сказал Макс.

— Не могу, — выдохнула я. — Вы меня растянули. Я слишком чувствительная.

— Тогда давайте поможем.

Меня перевернули на спину. Ноги закинули на плечи. В пизду вошёл один, в рот — второй, в попу — третий. И все трое начали двигаться в такт — быстро, жёстко, глубоко.

Я кончила. Оргазм ударил, как молния. Моё тело выгнулось, я закричала. Меня трясло. Я извивалась на членах, как змея.

— Смотрите, — крикнул Никита. — Она кончает!

— Снимай, снимай!

Вспышки. Я чувствовала, как меня снимают. И мне это нравилось.

— Ещё, — прошептала я, когда судороги затихли.

— Ещё, так ещё.

Они менялись. Члены входили в меня, кончали, выходили, уступали место другим. Я потеряла счёт через час. Моя пизда стала горячей. Попка горела. Рот онемел.

— Ир, ты как? — спросил Никита, вытирая пот со лба.

— Устала, — честно сказала я. — Но хочу ещё.

— А выносливая, — засмеялся Макс.

— Она — наша насадка для хуев не сдаётся.

Через два часа я была вся мокрая. Не от спермы — от пота. Моё тело блестело, волосы прилипли к лицу, сиськи колыхались при каждом вздохе. Я лежала на спине, голая, распятая, и смотрела в потолок.

— Всё, — прошептала я. — Я больше не могу. Правда. Дырки болят. Всё горит. Я сейчас умру.

— Не умрёшь, — сказал Денис, наклоняясь надо мной. — Мы почти закончили. Осталось четверо.

— Четверо? — я простонала. — Быстрее, пожалуйста.

Они поторопились. Последние четверо кончили быстро — кто в рот, кто в пизду, кто на лицо. Я уже не чувствовала вкуса. Только тепло. И усталость.

— Всё, — сказал Никита, когда последний член вышел из меня. — Ир, ты выдержала. Молодец.

— Спасибо, — прохрипела я. — Я сейчас, наверное, усну.

— Не спи, — сказал Макс. — Мы же в баню хотели.

— В баню? — я открыла глаза. — Точно. Баня. Я забыла.

— Вставай, соска. Пропарим тебя как следует.

Баня топилась с утра, жара стояла адская. Градусов под девяносто, не меньше. Я зашла в предбанник голая, как есть. Парни уже сидели на полках, хлестали пиво из бутылок.

— Ир, наверх, — сказал Никита, похлопывая по полку рядом с собой. — Садись, будешь нашей главной парящейся.

Я залезла на верхний полок. Дерево было горячим, почти обжигающим. Моя кожа — красная, влажная — сразу покрылась крупными каплями пота. Сиськи обвисли, с них капало. Между ног тоже было влажно — не от возбуждения, от жары.

— Ну что, мальчики, — я взяла бутылку пива, отпила. — Парьте свою соску.

Денис взял веник — берёзовый, распаренный, пахнущий летом. Взмахнул, хлестнул меня по спине.

— Ох, — выдохнула я.

— Больно?

— Нет. Хорошо.

Он хлестал снова. По спине, по плечам, по ягодицам. Я таяла. Жара проникала в мышцы, расслабляла их. Веник щипал, но приятно.

— Ир, повернись, — сказал Макс. — Грудь парь.

Я повернулась. Денис хлестнул меня по сиськам. Веник прошёлся по соскам, я вскрикнула.

— Сильнее.

— Что?

— Сильнее, говорю. Я люблю, когда больно.

Он хлестнул сильнее. Мои сиськи колыхнулись, соски затвердели ещё больше.

— Ещё.

Он бил снова и снова, пока мои сиськи не стали красными. Я стонала, но не от боли — от удовольствия. Жара, пиво, веник — это было похоже на наркотик.

— А теперь жопу, — сказал Никита.

Я повернулась спиной, наклонилась, выставив попу. Две огромные, красные, мокрые половинки.

— Какая срака, — восхитился кто-то.

— Станок.

— Рабочая лошадка.

Денис хлестнул по попе. Я застонала. Потом ещё. Потом ещё. Мои ягодицы колыхались, как желе. Парни смотрели, комментировали, снимали на телефон.

— А теперь дырочки, — сказал Макс. — Раздвинь.

Я завела руки назад, раздвинула ягодицы. Моя пизда — красная, набухшая, влажная — и анус — тугой, розовый, пульсирующий — были открыты для них.

— Охуеть, — выдохнул кто-то. — Красиво.

— Как цветок.

Денис хлестнул веником прямо между ног. Я вскрикнула, дёрнулась.

— Сильнее?

— Да, — выдохнула я.

Он бил снова. Веник прошёлся по клитору, по половым губам, по анусу. Меня трясло. Я возбудилась — прямо там, в бане, на глазах у парней. Моё тело выгнулось, я закричала.

— От веника?

— От всего, — я прошептала, когда судороги затихли. — От всего сразу.

Потом парили меня все по очереди. Кто-то бил по спине, кто-то по ногам, кто-то по груди. Я стояла, сидела, лежала — размякла, как тесто. Парни подносили мне пиво, я пила, обливаясь. Пот стекал по телу ручьями, капал на пол.

— Ир, ты как? — спросил Никита, когда все устали.

— В раю, — ответила я. — Я в раю.

Мы вышли из бани мокрые, красные, счастливые. Я накинула халат, парни кое-как оделись. Солнце уже стояло высоко — было около полудня.

— Ир, ты как домой? — спросил Макс.

— Муж обещал забрать, — я натянула платье — то самое, красное, которое теперь было всё в пятнах. Но других вариантов не было. — Он сейчас подъедет.

— А он знает, где ты?

— Знает. Я ему скинула точку на карте.

Через десять минут к дому подъехала знакомая машина. Лёшка за рулём. Он вышел, посмотрел на меня, на толпу парней, стоящих вокруг. Двадцать один человек. Все молодые, голодные, полуодетые.

— Охуеть, — сказал он тихо, подходя ко мне.

— Привет, — я поцеловала его в щёку. — Это мои... друзья. Познакомишься?

— Ир, их тут пиздец сколько, нет, поехали домой.

Никита выкрикнул издалека: — Вы не волнуйтесь. Ирина у нас в хороших руках была.

— Я вижу, — крикнул Лёша. — Очень хороших.

Парни стояли в отдалении, перешёптывались. Я слышала обрывки.

— Смотрите, муж.

— Рогатый.

— А ничего такой, спокойный.

— И не ревнует.

— Куколд, наверное.

— Точно куколд. Ирка говорила.

Кто-то тихо засмеялся. Я сделала вид, что не слышу. Лёшка тоже.

— Ну что, Ир, поехали? — спросил он.

— Поехали, — я кивнула. Повернулась к парням. — Мальчики, спасибо. За всё. За ночь. За утро. За баню. Вы — лучшие.

— Ира, ты девка супер, — сказал Денис. — Приезжай ещё.

— Обязательно, — я поцеловала его в щёку, потом Никиту, потом Макса, потом всех, до кого дотянулась. — Звоните. Я всегда рада.

Мы сели в машину. Парни махали нам руками. Лёшка завёл двигатель, тронулся.

— Ебать, сколько их там? Ты пиздец блядина! — спросил он, когда мы выехали за ворота.

— Двадцать один, — ответила я.

— И ты всю ночь...

— Всю ночь. И утро. И баню. И ещё два часа перед баней.

— Охуеть, — он покачал головой. — Ир, как ты выдержала.

— Я улыбнулась.

— Расскажешь?

— Всё расскажу. Каждую деталь. Каждый член. Каждый оргазм. Сколько раз кончила. Сколько раз они.

— А они?

— Кто-то по три, кто-то по пять, кто-то по семь. Я не считала.

— И тебе не было больно?

— Было, — честно сказала я. — Но кайф перебивал. Они — молодые. Горячие. Голодные.

Лёшка молчал, смотрел на дорогу.

— Я соскучилась, — я положила руку ему на коленку. — По тебе. По нашему. Хочу, чтобы ты меня вылизал. Всю. Дочиста.

Он сжал руль крепче.

— Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. — Вези меня домой, Лёша. Я хочу спать в своей постели. С тобой.

— Вот и отлично, — я закрыла глаза снова. — Тогда гони. И готовь язык. Сегодня ему будет работа.

Лёша улыбнулся, нажал на газ.

Продолжение этой и другие истории уже тут

Там я выкладываю всё самое свежее, а так же реальные фото и видео,