Раса без блондинок

Комару очень понравилось сказанное дикой испанской кошкой, поэтому он начал произносить услышанное всякий раз, когда его распирало ощущение счастья.  

- Муэ бьен !

Я уже упоминал моих знакомцев из прошлой жизни, так, один из них обязательно констатировал на приходе, но перед неизбежной сигаретой, что по - конски, а второй орал дурью слово Мантана. С восклицанием, конечно. Почему Мантана, а не Монтана, хрен его знает. Москит же выражал восхищение, если прямо перевести с испанского, такого же романского языка, что и французский, они все имели первоисточником латынь, наречие великих ромеев, странного народа, всегда называвшего вещи своими именами.

- Симпатичная мандень, - заметил Мартин Скорсезе, разглядывая прелестный светловолосый лобок Вивы Бьянки, картинно застывшей перед оператором с распахнутой настежь рысьей шубой, изготовленной, разумеется, по толерантности времени суток из синтетического заменителя, - как и полагается всякой натуральной блондинке.

- Дите фон Тиз это объясни, - сварливо отозвался пребывающий в дурном настроении Харви Вайншток. - Скушно, Мартин, - признал он, тоскливо зевая, - некому, понимаешь, на клыка навалить. Все членососки оказались мною давно приобщёнными, нету новизны.

- Да ты и мужиков окучил, - не спорил с приятелем режиссёр. - Новизну тебе искать теперь только в зоофилии. Или некрофагии. Короче, стать окончательным извращенцем или скучать.

Еврейский продюсер задумался, представляя, видимо, нарисованную Скорсезе перспективу дальнейшего своего существования. Животных он отринул сразу, это бабам не грозит откусанность хера за неналичием оного у товарищей женщин, хотя впихуемость хера коня или пса тоже не айс ни разу. Тот же самотык, если подумать, суй его вот в себя, некогда будет и отвлечься - забыться. А некрофагия - это идея. Продюсер вскочил и убыл. Рейсом Эйр Исраэль он прибыл в святой город трёх религий. Подкупил главного раввина и уговорил за большие деньги из Америки провести некий ритуал.

- Ну ты и пидарас, - изумился Скорсезе, узнав о деяниях Харви. - Шести мильонам жертв лохокоста дать пососать.

Раздувшийся о гордыни Вайншток не оспаривал мнения товарища, он действительно чувствовал себя пидарасом, ведь ежели ты отрицаешь или оспариваешь количество жертв, то ты кощунник, а если прямо и чотко даёшь им пососать, то это совсем другая вещица или штучка.

- Я знаю каждый цент в своём кармане, - всё же решил объяснить свой поступок Вайншток, угощая приятеля вечорошним зельцем, - а как можно сосчитать никогда не существовавшее ? Тем более такими цифрами, явно лживыми и тупо невозможными ?

- То, чаво не может быть, - блеснул тайным знанием совьетиш кляссик опытнейший Скорсезе.

Но ещё более опытнейший Харви парировал мастерски, рифмой, конечно.

- И коньяк не пьётся глоткой,

В рот не лезет толстый член,

Заменив конину водкой,

Я засуну толстый член.

- Чота как - то, - засомневался Скорсезе, - малорифматично.

- Зато по уму.