Печалька в Тридевятом Царстве 13

Пыхтя и чертыхаясь, гном Василий переносил меня через глубокие лужи на закорках. Мы шли по болотистой опушке леса, намереваясь укрыться под сенью высоких сосен и разлапистых елей, спастись от подступающего к Китежграду Ильи Муромца. Коринна летела вслед за нами на большом кухонном венике, руководя гномом Василием:

-Ровней, ровней ее неси… если мы не донесем Соню до монастыря, кто тогда обеспечит Тридесятое Царство кабачковой икрой? И наши стратегические запасы вишневого компота на исходе, как мы будем жить без вишневого компота, ты подумал??                

Гном молчал, пыхтел, иногда ворчал, очевидно, тоже не понимая, как можно построить сказочно-счастливую жизнь без компота.

-Четыре пуда весом дама, тащи ее теперь через все болото… - ворчал гном Василий.

-И вовсе не четыре пуда, а шестьдесят восемь килограммов… - кокетливо возражала я Василию.

-Один черт! - чертыхнулся в ответ гном Василий, стряхивая меня со своих плеч на пригорке, там, где начинался еловый лес. Вслед нам едко захихикала болотная кикимора. На нее заухал филин, как бы желая сказать кикиморе: «Поймаю, съем! ». Испугавшись филина, кикимора заткнулась, и мы вошли в лес, пошли по узкой тропке меж хлипких деревьев подлеска, меж кустов черники, мимо колючего малинника. Гном Василий шел впереди, следуя за каким-то старичком с зеленой бородой, в лаптях, в расшитой крестом белой рубахе.

-Старичок-лесовичок… - вдруг поняла я. И так мы шли, шли, шли, и высоченные ели протягивали нам навстречу свои колючие лапы, и кусты малинника щедро делились с нами своими спелыми ягодами, а на верхушках деревьев пели птицы, и птичий хор сопровождало цоканье белок, и даже казалось, что весь лес приветствует нас и очень рад нас видеть. Вскоре между еловых лап показались старинные замшелые стены, сложенные из огромных кирпичей. Прямо на кирпичной кладке рос зеленый мох и небольшие грибы-поганки. У монастырских врат, почерневших и покосившихся от времени, стоял молодой румяный батюшка с окладистой русой бородой и добрыми голубыми глазами. Он сказал нам:

-Проходите-проходите… вижу, некоторые из вас увлекаются полетами на метле… это грех, конечно - летать на метле, но вы подоспели вовремя … у нас урок Закона Божия для непослушных послушниц и послушников, так что проходите … будьте, как дома… 

После скудного монастырского обеда, нам с Коринной повязали скромные белые платочки. И сразу после этого нас провели в большой монастырский зал, где уже собрались остальные послушницы. Гном Василий был единственным послушником в нашем женском царстве, собравшемся послушать проповедь отца Алексея о праведной жизни и о грехах наших тяжких.

-Полеты на метлах, вениках и прочем дворницком инвентаре являются тяжким грехом, дети мои! - говорил нам отец Алексей, - вместо того, чтоб скромно и благочестиво мести полы, вы устремляетесь ввысь, лишая нас тем самым чистых, хорошо подметенных улиц и площадей! А мода? Желание одеться красиво, и больше не носить белых платочков и приличных черных платьев - это тоже грех, дети мои! Как вы можете думать о спасении души, когда у вас на уме тридцать три богатыря и богатая свадьба где-нибудь на острове Буяне, в этом рассаднике греха и порока?

Так говорил нам отец Алексей, и мы с Коринной так прониклись его словами, что даже признались ему в конце урока во всех своих грехах: я призналась в том, что хотела похитить Водяного озера Светлояр с целью выкупа, а Коринна призналась в том, что переспала с лешим. Весьма опечалившись нашими грехами, отец Алексей назначил нам эпитимью. Он сказал, что за грехи мы с Коринной будем наказаны розгами, после чего нам предстояло сидеть в подвале монастыря три дня, на хлебе и воде. И мы с Коринной, под предводительством гнома Василия, отправились в монастырскую столовую, где нас поджидала матушка настоятельница и розги, как наиболее верное средство нашего духовного исправления.