Подружки на пляже. ч.2. Игра на грани. Из сборника Голая жена на пляже рассказ

Солнце палило нещадно. В их маленьком закутке за старым волнорезом было тихо, только ветер с реки иногда приносил далёкие голоса с основного пляжа. Аня лежала абсолютно голая на покрывале, раскинув руки и слегка раздвинув бёдра. Её светлая кожа уже блестела от пота и крема. Маленькие розовые соски стояли твёрдыми, а гладкая киска — бледная, одного цвета с телом — была полностью открыта.

Инна сидела рядом на коленях: коротко стриженные тёмные волосы, мальчишеская причёска, горящие щёки и маленькая плоская грудь с тёмными, болезненно твёрдыми сосками. Шорты и трусики всё ещё оставались на ней.

— Давай уже… намажь меня, — тихо попросила Аня, переворачиваясь на живот и выставляя круглую попку. — А то сгорю вся.

Инна выдавила крем на ладонь. Руки слегка дрожали. Она понимала, что это уже переходит какую-то грань, но всё равно положила ладони на спину подруги. Аня сразу тихо засмеялась и изогнулась:

— Холодный… бля…

Инна молча размазывала крем по плечам, по талии. Но когда пальцы спустились к пояснице и дальше — на упругие ягодицы, внутри у неё всё сжалось от стыда.

«Это же подруга… я мажу ей попу… это неправильно», — пронеслось в голове.

Аня почувствовала, как Инна замедлилась, и тихо хихикнула:

— Ниже тоже… полностью.

Инна сглотнула. Щёки горели так, будто их ошпарили. Она выдавила ещё крема и осторожно провела ладонями по ягодицам Ани. Та выгнулась, раздвинула ноги чуть шире. Инна увидела всё: гладкую бледную кожу между ягодиц и нежную, уже влажную киску.

— Ань… это… это слишком, — прошептала Инна дрожащим голосом. — Я не должна тебе туда…

— Мажи, — выдохнула Аня, прикусив губу. — Полностью. Чтобы не обгорело.

Инна, красная до ушей, всё-таки провела пальцами между ягодиц. Кончики коснулись нежных губок. Аня тихо застонала и слегка приподняла попку. Инна отдёрнула руку, будто обожглась.

— Боже… я трогаю тебе письку… это пиздец как стыдно, — почти простонала она, закрывая лицо одной рукой. — Мы же не лесби… это неправильно…

— Продолжай, — Аня повернула голову, глаза блестели от возбуждения и стыда. — Мне тоже стыдно… но кайфово. Мажи.

Инна, кусая губу, продолжила. Пальцы скользили по нежным, гладким губкам, крем смешивался с её собственной влагой. Каждый раз, когда она касалась чувствительного места, Аня вздрагивала и тихо стонала. Инна чувствовала, как у самой соски ноют, а между ног в трусиках совсем мокро.

— Перевернись… — хрипло сказала она наконец.

Аня перевернулась на спину. Теперь её маленькие твёрдые соски и полностью открытая киска были прямо перед глазами Инны. Инна начала с груди. Когда пальцы коснулись сосков, Аня выгнулась и захихикала от щекотки, но быстро перешла в стон.

— Охх… Инка… не так сильно…

Инна мазала живот, бока. Аня снова начала извиваться и смеяться, особенно когда пальцы прошлись по рёбрам. Но когда Инна добралась до лобка, она снова замерла.

— Ань… я не могу… это уже совсем пиздец, — прошептала она, голос дрожал. — Я тебе письку мажу… мы на пляже… вдруг кто-то увидит, как я тебе туда пальцами…

— Маж, — Аня раздвинула ноги шире, показывая всё. — Пожалуйста. Я уже теку, мне стыдно, но… продолжай.

Инна, почти дрожа от стыда, выдавила крем прямо на гладкий лобок и медленно, очень медленно начала размазывать. Пальцы скользили по нежным губкам, слегка раздвигая их. Аня тихо постанывала, прикусывая палец. Инна постоянно оглядывалась по сторонам, сердце колотилось как бешеное.

— Если кто-то сейчас придёт… я умру, — шептала она. — Мы обе голые по пояс, а я тебе киску мажу… это так неправильно…

Наконец она закончила. Аня села, вся блестящая от крема, с твёрдыми сосками и влажной, припухшей киской.

— Теперь ты, — сказала она с озорной, но дрожащей улыбкой. — Снимай шортики и трусики. Будет честно.

Инна мгновенно прикрыла грудь руками, хотя уже давно была топлес. Щёки пылали.

— Нет… — выдохнула она, качая головой. — Я не могу, Ань. Я и так умираю от стыда. Ты полностью голая, а я… нет. Я не готова. Вдруг кто-то выйдет прямо сейчас… Я не смогу стоять с голой писькой на виду.

Аня подползла ближе, всё ещё голая, и положила руки на бёдра Инны.

— Инка… ну пожалуйста. У тебя такая же плоская, как у меня. Никто не будет пялиться…

— Нет, — Инна отодвинулась, голос стал твёрже, хотя соски всё равно стояли каменными, а трусики явно промокли. — Я не сниму. Мне и так стыдно, что я тебе туда мазала… Это уже слишком. Я останусь в шортах.

Она быстро оглянулась на тропинку — никого. Но даже от одной мысли, что кто-то может появиться, у неё внутри всё сжималось от сладкого, обжигающего стыда.

Аня разочарованно, но возбуждённо улыбнулась и легла обратно, раздвинув ноги.

— Ладно… трусиха. Но я всё равно буду лежать голая. А ты сиди в своих мокрых трусиках и смотри, как мне хорошо.

Инна, красная и возбуждённая, обхватила колени, чувствуя, как соски ноют, а между ног пульсирует. Она не могла отвести взгляд от полностью обнажённой подруги и от собственной трусости, которая только усиливала стыд.

Воздух казался густым и липким от жары и напряжения. Стыд жёг Инну изнутри сильнее, чем солнце кожу. Она сидела, съёжившись в комок, обхватив руками острые коленки и до боли прижимая их к своей плоской груди. Тёмные твёрдые соски больно упирались в предплечья. Шорты и трусики на ней уже промокли насквозь — тонкая ткань прилипла к гладкой щели, обрисовывая каждую складочку.

Аня, напротив, полностью потеряла контроль. Её светлое, блестящее от крема тело дрожало от возбуждения. Она резко села, потом медленно поднялась на колени. Бёдра разъехались, и Инна невольно увидела, как между ними тянется прозрачная ниточка возбуждения — киска Ани была уже сильно набухшей, гладкие бледные губки слегка приоткрылись, блестя на солнце.

— Ань… сядь, пожалуйста… — жалобно прошептала Инна, вцепившись пальцами в свои шорты так, что костяшки побелели.

Но Аня уже вставала. Полностью. Во весь рост.

Теперь она стояла совершенно голая всего в нескольких метрах от открытого пространства. Маленькая плоская грудь с торчащими розовыми сосками, тонкая талия, гладко выбритая киска — всё было на виду. Ветер с реки сразу обдул её влажные половые губки, и Аня тихо застонала, раздвинув ноги чуть шире. Прозрачная влага медленно потекла по внутренней стороне бедра.

— Ты больная… — выдохнула Инна, зажмурившись. — Тебя же оттуда видно… всю… твою голую письку видно…

Аня не ответила. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Теперь она стояла почти на границе их укрытия, полностью открытая со стороны главного пляжа. Сердце Инны колотилось так, будто хотело вырваться. Она не могла отвести взгляд от подруги: от того, как ветерок шевелит светлые волоски на её лобке, как блестят мокрые губки, как дрожат напряжённые ягодицы.

Вдруг Аня резко выгнулась, подняла руки и провела ладонями по своим соскам, сжав их пальцами. Тихий стон вырвался у неё из горла.

— Бляяять… меня видно… — прошептала она дрожащим от восторга голосом. — Кто-нибудь точно смотрит сейчас на мою голую киску…

В этот момент со стороны тропинки донёсся мужской смех и голоса. Аня мгновенно присела, почти упав на покрывало. Она судорожно схватила полотенце и прижала его к себе, но поздно — несколько секунд она стояла полностью голой на виду.

— Они видели?! — почти пискнула Инна, лицо её было пунцовым. — Ань, ты только что стояла с раздвинутыми ногами… у тебя всё текло… они могли увидеть, как у тебя щель блестит!

Аня тяжело дышала, уткнувшись лицом в плечо Инны. Её тело горело.

— Не знаю… но я чуть не кончила от этого… — призналась она шёпотом. — Сердце в горле, а киска пульсирует так, будто меня уже ебут глазами…

Она снова отстранилась. Глаза безумные, блестящие. Через несколько секунд Аня опять начала подниматься.

— Нет! — Инна вцепилась в её руку. — Не вставай больше!

Но Аня вырвалась. На этот раз она вышла ещё дальше — сделала пять-шесть шагов в сторону открытого пляжа. Теперь она стояла почти на виду у всех. Полностью голая, тонкая, светлокожая блондинка с мальчишеской фигуркой. Она повернулась спиной к Инне, наклонилась вперёд и слегка раздвинула ноги, якобы «подбирая что-то с песка». Круглая попка раскрылась, и Инна увидела всё: розовый анус и ниже — мокрую, приоткрытую щель, с которой медленно капала прозрачная струйка возбуждения.

— Аня!!! — Инна уже почти плакала от стыда. — Ты совсем ебанулась?! У тебя всё на виду… дырочка вся мокрая… тебя точно снимают!

Аня выпрямилась, резко развернулась и почти бегом бросилась обратно. Она рухнула на покрывало лицом вниз, зарываясь лицом между ног Инны. Её голая попка высоко задралась, киска была красной и блестящей, губки распухли и слегка подрагивали.

— Прикрой меня… пожалуйста… — стонала она, голос срывался. — Мне так стыдно… так стыдно, Инка… но я не могу остановиться. Я хочу, чтобы они смотрели на мою голую письку…

Инна дрожащими руками накинула на подругу полотенце, но сама уже не могла нормально дышать. Её собственные трусики были насквозь мокрыми, соски болели, а стыд за Аню и за себя смешался в такую густую, сладкую кашу, что голова кружилась.

Воздух между подругами стал по-настоящему электрическим, тяжёлым от жары, крема и запретного возбуждения. Аня уже окончательно слетела с катушек. Она снова выпрямилась во весь рост на самом краю их крошечного укрытия, выставив вперёд свой бледный, абсолютно гладкий лобок. То она стыдливо прижимала ладошки к плоской груди, пряча крошечные твёрдые соски, то вдруг резко опускала руки, полностью открываясь солнцу и возможным взглядам.

— Аня, сядь, умоляю тебя… — хрипло шептала Инна, вцепившись пальцами в свои колени так, что ногти впились в кожу.

В этот момент со стороны главного пляжа раздался глухой удар, и ярко-жёлтый волейбольный мяч взмыл высоко в небо. Он описал дугу и с тяжёлым стуком упал всего в десяти метрах от них, прямо на горячий песок.

Сердце Инны рухнуло в пятки. Аня замерла, как голая статуя.

Послышался хруст гальки. Из-за волнореза выбежал высокий парень лет двадцати в ярких шортах. Он бежал, глядя под ноги, но когда поднял голову и увидел Аню — резко остановился, чуть не упав.

Время будто остановилось.

Парень стоял всего в пяти шагах. Его глаза медленно, очень медленно скользнули по полностью обнажённой фигуре Ани: по маленькой плоской груди с торчащими розовыми сосками, по тонкой талии, и наконец — остановились прямо на её гладкой, бледной, совершенно невинной киске. Губки были слегка припухшими и влажными, на внутренней стороне бедра блестела прозрачная дорожка.

Он буквально потерял дар речи.

— Ох… бля… — выдохнул он хрипло.

Аня стояла, парализованная. Она чувствовала его взгляд так, будто он касался её руками. Соски болезненно затвердели ещё сильнее, а киска предательски сжалась и тут же выдала новую каплю возбуждения, которая медленно потекла вниз.

— Аня!!! — сорванным шёпотом вскрикнула Инна.

Только тогда Аня очнулась. Она резко развернулась, сверкнув белыми ягодицами, и в два прыжка рухнула на покрывало, пытаясь спрятаться за Инкой. Но было поздно.

Парень не ушёл. Вместо этого он медленно подошёл ближе, нагло разглядывая обеих. На его лице играла ошарашенная, похотливая улыбка.

— Привет, девчонки… — голос у него дрожал от возбуждения. — Я за мячом… но, кажется, нашёл кое-что гораздо горячее.

Инна сидела топлес, красная как помидор, прижимая локти к своим маленьким грудкам. Её тёмные соски были твёрдыми до боли. Аня кое-как накинула на себя край полотенца, но оно постоянно сползало, открывая то бедро, то сосок, то часть гладкой киски.

— Забирай свой мяч и вали отсюда! — почти пропищала Инна.

Парень усмехнулся и кивнул на Аню:

— Слушай… у тебя реально охуенная писька. Такая гладкая, аккуратная, как у маленькой девочки. Губки прям идеальные. Я даже вижу, как у тебя там всё блестит… Ты течёшь, да?

Аня застонала от стыда и спрятала лицо в ладонях. Её тело горело. Она чувствовала, как от этих слов между ног стало ещё мокрее — предательская влага уже стекала по промежности.

— Уходи… пожалуйста… — выдавила она дрожащим голосом, но в нём не было настоящей силы.

— Да ладно вам, не злитесь, — парень сделал ещё шаг, бесстыдно заглядывая за плечо Инны. — Меня Макс зовут. А вы тут, значит, решили по-европейски отдохнуть? Круто. Особенно ты, блондиночка. Никогда не видел, чтобы у девчонки так всё гладко и… открыто было. Прям видно каждую складочку.

Инна вскочила на колени, пытаясь закрыть Аню собой, но от этого движения её собственные маленькие груди качнулись, и Макс тут же перевёл взгляд на её твёрдые тёмные соски.

— Мы сейчас закричим! — выкрикнула Инна, хотя голос предательски дрожал.

Макс поднял руки, но улыбка не исчезла. Он медленно подобрал мяч, ещё раз нагло ощупал взглядом голое тело Ани и подмигнул:

— Ладно, не буду мешать. Но если вдруг захотите продолжить… мы вон там, на площадке. Присоединяйтесь. Будет весело.

Он развернулся и ушёл, но пару раз оглянулся, явно запоминая картину.

Как только он скрылся за волнорезом, Аня рухнула лицом вниз на покрывало. Её голая попка высоко задралась, киска была ярко-розовой и блестящей от обилия влаги. Она тихо, истерично засмеялась сквозь слёзы стыда.

— Он видел… он всё видел… мою голую письку… сказал, что она красивая… Боже, Инка, я сейчас сгорю… Мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю… а киска течёт так, будто меня уже выебали взглядом…

Инна сидела рядом, дрожа всем телом. Её трусики были полностью мокрыми, соски ныли. Она не знала, куда деться от этого густого, сладкого, невыносимого позора.