Украшение там

Мне было двадцать девять, когда я решилась. Не потому что хотела кому-то что-то доказать. Просто захотела — себе. Это важное различие.

Мастер был флегматичный мужик лет сорока, который смотрел на мою промежность примерно с тем же выражением, с каким смотрят на сломанный кран. Профессионально и без лишних эмоций. Я оценила. Разделась, легла, уставилась в потолок. Почему-то думала о том, что забыла купить хлеб.

Больно? Секунда острая, как восклицательный знак. Потом — тупое тепло и ощущение, что тело не совсем понимает, что произошло. Меньше, чем ожидаешь. Больше — это потом, когда заживает, когда одежда трётся, когда забываешь и делаешь резкое движение и вспоминаешь снова.

Но уже через неделю я поймала себя на том, что думаю о нём в самые неподходящие моменты. Просто так. Маленький холодный металл, который всегда со мной. Это странно интимно — носить что-то такое и чувствовать его при каждом шаге. Едва заметно, но постоянно. Как напоминание.

Однажды я встала перед зеркалом — специально, не торопясь. Поставила его на пол, присела. Посмотрела на себя внимательно, как смотрят на что-то, что хотят запомнить.

Клитор — это такая смешная и серьёзная штука одновременно. Маленький, почти застенчивый снаружи, и при этом весь — про силу. Я никогда особо не разглядывала себя так раньше. Женщины вообще редко это делают — нас не учат смотреть на себя там с любопытством, только со стыдом или тревогой. А я смотрела и думала: ничего себе. Вот это всё — моё.

И посередине этого всего — маленькое колечко. Блестит. Спокойно так, по-хозяйски.

Было что-то неожиданно трогательное в этом зрелище. Не эротическое даже — скорее нежное. Как будто я сделала что-то хорошее для этой части себя. Отметила её. Сказала: ты есть, я тебя вижу, ты не просто функция.

Зато потом.

Потом это становится твоим маленьким секретом. Ходишь на работу, улыбаешься на совещаниях, пьёшь кофе — и знаешь то, чего не знает никто в этой комнате. Я ловила это ощущение и держала его, как что-то тёплое в кулаке. Что-то только твоё, спрятанное под обычной жизнью.

Мужчины реагируют по-разному. Одни теряются — не знают, что делать с этой новостью. Другие смотрят с таким уважением, будто я только что выиграла чемпионат мира по чему-то серьёзному. Мне нравятся вторые. С ними не надо ничего объяснять.

Подруга спросила: зачем?

Я подумала и ответила: затем же, зачем серьги. Только честнее.

Она не поняла. Ну и ладно.