Секретарша. Секретарша заставила лизать

Солнечный свет из панорамного окна бил Ане прямо в лицо. Она стояла перед массивным дубовым столом, дрожа всем телом, словно лист на ветру. Папка с резюме на должность секретарши давно лежала забытая на краю стола.

— Положите своё бельё сюда, — спокойно приказал босс, постучав пальцем по полированной поверхности прямо перед собой.

— Зачем? — едва слышно выдохнула Аня, чувствуя, как горло сжимается от стыда.

— Чтобы я сразу понял, насколько вы способны подчиняться. Без этого разговора о работе не будет. Ткань на столе — доказательство вашей готовности выполнять любые приказы.

— Но… мне придётся всё снять? — голос Ани сорвался.

— Да. Всё. До последней нитки. И без попыток прикрываться.

Аня стояла, красная до корней волос. Щёки, шея, даже уши пылали. Она была худенькой, почти плоской: узкие плечи, мальчишеская грудная клетка, едва заметные холмики груди. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой.

Дрожащими пальцами она расстегнула блузку. Ткань соскользнула с плеч. Белый кружевной бюстгальтер едва прикрывал две маленькие, почти детские груди — аккуратные, бледные, с нежно-розовыми сосками, которые от холода и чудовищного стыда стояли торчком, словно два предательских бугорка. Она сняла бюстгальтер и положила его на стол. Руки сами потянулись прикрыть грудь, но босс резко сказал:

— Руки по швам.

Аня опустила руки. Теперь её плоская грудь была полностью на виду: маленькие округлости, тонкая кожа, сквозь которую просвечивали голубые венки, и эти торчащие, чувствительные соски, которые она так ненавидела.

Дальше — юбка. Молния спустилась с противным шорохом. Чёрные трусики остались последней преградой. Аня зацепила пальцами резинку и медленно стянула их вниз по бёдрам. Когда ткань упала к щиколоткам, она шагнула из неё и положила тёплые трусики рядом с бюстгальтером.

Теперь она стояла абсолютно голая.

Босс медленно обвёл её взглядом. Аня чувствовала себя препарированной. Её грудь — почти плоская, с едва заметными возвышениями и ярко-розовыми сосками, которые никак не хотели успокаиваться. Ниже — гладкий, плоский живот, узкие бёдра. А между ног — её гладко выбритая киска. Маленькие, плотно сомкнутые половые губы, совсем юные на вид, светло-розового цвета. Верхние губки тонкие, нижние чуть более пухлые, между ними — узкая, стыдливая щель. Чуть выше виднелся маленький клитор, спрятанный под капюшончиком кожи. Всё это было выставлено на свет, без единой капли возбуждения — только чистый, жгучий стыд.

— Повернись, — тихо приказал он.

Аня медленно развернулась спиной. Щёки горели так, что казалось, кожа сейчас лопнет. Она знала, что он сейчас смотрит на её попку. Небольшая, но довольно округлая для её худобы, с двумя аккуратными, упругими ягодицами. Между ними — глубокая ложбинка, а внизу, если раздвинуть, открывалась вся её анатомия: тугая розовая дырочка ануса и сразу под ней — нижняя часть киски, где половые губки сходились в нежный, стыдливый бугорок.

— Раздвинь ноги чуть шире и наклонись вперёд, — велел босс.

Она подчинилась, дрожа. Ягодицы слегка разошлись. Теперь он видел всё: маленькую морщинку ануса, плотно сомкнутую, розовую и девственно чистую, и ниже — полностью открытую щель её письки. Тонкие губки чуть разошлись от позы, показывая нежную внутреннюю слизистую, бледно-розовую, без единого намёка на влагу — только голый стыд и унижение.

Аня стояла так, согнувшись, чувствуя, как воздух касается самых интимных мест. Слёзы стыда жгли глаза. Она чувствовала себя голой не только телом, а до самой души — плоская, худенькая девочка, которую рассматривают как товар.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Аня услышала, как босс встал из кресла и медленно подошёл сзади. Его горячая ладонь легла ей на поясницу, и девушка вздрогнула всем телом.

— Пожалуйста… — вырвалось у неё дрожащим шёпотом. Голос предательски сорвался. — Не трахайте меня здесь… на рабочем месте. Я… я не могу… не здесь…

Слова звучали жалобно, почти умоляюще, но внутри неё всё горело совсем по-другому. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. Между ног уже предательски стало влажно, клитор пульсировал, а киска сжималась в сладкой, стыдной судороге. Она хотела именно этого — чтобы он взял её прямо здесь, жёстко и без церемоний, на этом огромном столе, под ярким солнечным светом, где любой мог бы увидеть. Но она продолжала шептать, едва слышно:

— Прошу… не надо… только не на работе…

Босс лишь усмехнулся за её спиной, и Аня поняла — он прекрасно слышит, как сильно она на самом деле этого желает.

Солнечный свет всё так же беспощадно заливал кабинет, когда босс поднялся из кресла и медленно обошёл стол. Аня стояла согнутой, раздвинув ноги, с пылающим от стыда лицом. Она чувствовала себя выставленным на обозрение товаром.

Его большие, горячие ладони легли на её небольшие ягодицы. Аня вздрогнула, словно от удара током. Он начал мять их — крепко, уверенно, пальцы впивались в упругую плоть, разминали, раздвигали в стороны. Ягодицы разошлись широко, и она почувствовала, как прохладный воздух коснулся самого сокровенного.

— Смотри, какая у тебя аккуратная попка, — тихо проговорил он, продолжая мять и растягивать её. — Маленькая, тугая… А между ними…

Пальцы разошлись ещё сильнее. Теперь её анус был полностью открыт — маленькая, розовая, плотно сомкнутая морщинка, девственно чистая и стыдливо пульсирующая от унижения. Ниже — гладкая, бледно-розовая киска. Тонкие половые губки слегка разошлись от позы, открывая нежную внутреннюю слизистую. Аня чувствовала, как её влагалище тайно, предательски сжимается внутри — ритмично, жадно, требуя хоть какого-то продолжения, хоть одного пальца, хоть прикосновения. Но ничего не было. Только пустота и жгучее, безжалостное возбуждение, которое она ненавидела всем сердцем.

Слёзы стыда стояли в глазах. Она стояла голая, согнутая, с раздвинутой попкой, а он просто рассматривал и мял её, как вещь. Его пальцы прошлись по краю ануса, слегка надавили, потом спустились ниже, обвели контур половых губ, но не проникли внутрь. Только дразнили. Влагалище снова сильно сжалось, обхватывая пустоту, и Аня едва сдержала тихий стон.

— Хватит, — наконец сказал он, отпуская её ягодицы. Они сомкнулись, но ощущение его рук осталось — горячее, тяжёлое, унизительное.

— Одевайся.

Аня выпрямилась, дрожа. Она потянулась было к бюстгальтеру и трусикам на столе, но босс остановил её движением руки.

— Бельё остаётся здесь. На столе. Весь день.

— Но… — голос сорвался.

— Никаких «но». Одевай блузку и юбку. Так, как есть. Голая под одеждой.

Она послушно надела блузку. Тонкий шифон сразу же облепил маленькие груди, и торчащие соски отчетливо проступили сквозь ткань. Юбка скользнула по бёдрам и остановилась на месте. Без трусиков Аня чувствовала себя ещё более голой, чем минуту назад. Прохладный воздух офисного кондиционера сразу же коснулся голой киски и попки под короткой юбкой.

— Теперь слушай внимательно, — сказал босс, садясь обратно в кресло. — Возьмёшь вот эти папки и отнесёшь их в бухгалтерию на третий этаж. Потом зайдёшь к юристам на втором и заберёшь договор. И вернёшься сюда. Идёшь медленно. Спина прямая. Не пытайся придерживать юбку.

Аня вышла из кабинета, сжимая папки в руках. Каждый шаг был пыткой. Юбка едва прикрывала бёдра, и при малейшем движении она чувствовала, как голая киска трется о ткань изнутри. Соски тёрлись о блузку, оставаясь твёрдыми и заметными. А в голове постоянно всплывали его руки — как он мял и раздвигал её ягодицы, как смотрел на её розовый анус и сжатую щель влагалища.

В коридоре ей встретились два сотрудника. Аня покраснела до самых ушей, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Ей казалось, что все видят: она без белья, что её маленькая плоская грудь с торчащими сосками просвечивает, а под юбкой — абсолютно голая, гладкая киска, которая до сих пор тайно сжимается, требуя того, чего не будет.

Стыд душил её. И в то же время внутри разгоралось противное, липкое возбуждение. Она вспоминала, как его пальцы раздвигали ей попку, как воздух касался ануса, как влагалище жадно пульсировало в пустоте… И понимала, что весь день ей придётся ходить так — голой под одеждой, с его руками, оставшимися на её коже, и с этим невыносимым, тайным желанием, которому не суждено было сбыться.

Солнечный свет из больших окон бухгалтерии казался Ане ещё более ярким и разоблачающим. Она вошла в просторный кабинет, прижимая папки к груди, и сразу почувствовала, как голая киска предательски скользнула между бёдер от каждого шага. Без трусиков ткань юбки тёрлась прямо о гладкие половые губки, и это ощущение сводило с ума.

За одним из столов сидела молоденькая бухгалтерша — лет двадцати двух, светловолосая, с милым круглым личиком и довольно пышной грудью, которая туго обтягивалась белой блузкой. Девушка подняла глаза и сразу улыбнулась, словно уже всё знала.

— Ого, новенькая? — весело спросила она, оглядывая Аню с головы до ног. — Как тебя зовут?

— Аня… — тихо ответила она, кладя папки на стол.

Бухгалтерша наклонилась ближе и понизила голос, но в нём слышалось явное возбуждение:

— Новенькая? И без трусиков, да?

Аня вспыхнула мгновенно. Лицо, шея, даже грудь под блузкой покрылись густым румянцем. Она инстинктивно попыталась сдвинуть ноги плотнее, но это только сильнее прижало голую киску.

— Я… откуда ты…

— Да ладно тебе, — хихикнула девушка и, не стесняясь, встала из-за стола. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в этот момент в комнате никого больше нет, она быстро подняла свою собственную узкую юбку до талии.

Под ней тоже ничего не было.

Её киска была полностью выбрита, пухленькие половые губки слегка набухли, а между ними блестела тонкая полоска влаги. Девушка стояла так несколько секунд, откровенно демонстрируя себя, потом опустила юбку обратно.

— Видишь? Босс так любит, — сказала она совершенно спокойно, будто говорила о погоде. — Поначалу всем новеньким устраивает этот «тест на послушание». У меня в первый день вообще заставил ходить целый день с пробкой в попке. А тебе, смотрю, просто трусики отобрал?

Аня стояла в полном шоке. Глаза широко раскрыты, рот приоткрыт. Она не могла выговорить ни слова. Только жаркий стыд разливался по всему телу волнами. Её собственная гладкая киска под юбкой снова предательски сжалась, напоминая о том, как босс раздвигал ей ягодицы всего полчаса назад.

— Не красней так сильно, — продолжала бухгалтерша с лёгкой улыбкой. — Все через это проходят. Он обожает, когда девчонки ходят голыми под одеждой. Особенно такие худенькие и плоскогрудые, как ты. Говорит, что у вас всё особенно заметно… сосочки торчат, попка под юбкой голая, и видно, как ты сжимаешь ножки, чтобы не потечь.

Она подошла ближе и тихо добавила:

— У тебя уже мокро, да? Не стесняйся. У меня после первого такого «поручения» тоже трусики были бы насквозь, если б он их не забрал.

Аня не знала, куда деть глаза. Её маленькие груди под тонкой блузкой казались ещё более плоскими и заметными — соски стояли твёрдыми бугорками, отчётливо проступая сквозь ткань. А под юбкой голая киска пульсировала, половые губки слегка набухли от стыда и этих откровенных слов. Она вспомнила, как босс мял и раздвигал её ягодицы, как смотрел на её розовый анус и сжатую щель… и теперь ещё эта девушка, которая так легко показала свою мокрую киску и рассказала, что босс любит именно так.

— Ладно, беги дальше, — весело подмигнула бухгалтерша. — И не вздумай прикрываться руками. Он наверняка смотрит камеры. Ему нравится, когда ты краснеешь и терпишь.

Аня вышла из бухгалтерии, чувствуя, как горят не только щёки, но и вся промежность. Каждый шаг теперь напоминал ей о том, что она абсолютно голая под одеждой, а весь офис, похоже, знал правила этой игры. Стыд душил её, но внутри всё сильнее разгоралось противное, влажное возбуждение, которому не было выхода.

Солнечный свет из окон коридоров офиса теперь казался Ане прожекторами на сцене. Каждый шаг отзывался голой киской под тонкой юбкой — гладкие половые губки слегка тёрлись друг о друга, а прохладный воздух кондиционера то и дело касался нежной щели. Она шла, прижимая папки к маленькой груди, и отчётливо чувствовала, как соски, твёрдые и чувствительные, трутся о шифон блузки.

Теперь она ловила взгляды. Секретарша на ресепшене едва заметно улыбнулась уголком губ. Два менеджера в коридоре переглянулись и замолчали, когда она проходила мимо. Курьер в конце холла слишком долго смотрел на её грудь — там, где под тонкой тканью ясно проступали два маленьких бугорка с торчащими сосками. Все знали. Все понимали, что под юбкой у новенькой — ничего. Аня сгорала от стыда. Лицо пылало, ноги дрожали, а внутри всё сжималось от унизительного осознания.

У лифта её перехватил молодой водитель — высокий, нагловатый парень лет двадцати пяти по имени Макс.

— Ого, новенькая! — он сразу загородил дорогу, широко улыбаясь. — Красивая какая. А чего такая красная? Босс уже прижал?

Он шагнул ближе, откровенно оглядывая её плоскую грудь и короткую юбку.

— Слушай, давай я тебя подвезу вечером? У меня тачка тонированная, никто не увидит, как ты там… без ничего. — Его рука нагло потянулась и слегка коснулась её бедра. — Интересно же, какая у тебя попка на ощупь…

Аня вспыхнула до корней волос. Она отступила назад, но спина упёрлась в стену. Стыд и страх смешались с противным возбуждением — её киска снова предательски сжалась, вспоминая руки босса, раздвигающие ягодицы.

В этот момент из-за угла появилась Оля — та самая молоденькая бухгалтерша. Она сразу оценила ситуацию и резко, уверенно подошла.

— Макс, бля, отвали от девчонки, — жёстко бросила она. — Босс узнает — вылетишь нахуй за пять минут. Иди машину мой, пока не пизданули.

Водитель скривился, но отступил. Оля проводила его презрительным взглядом, потом повернулась к Ане и мягко улыбнулась.

— Не обращай внимания. Он всем новеньким так лижет. Идём, я тебя провожу.

Аня почувствовала огромную благодарность. Она шла рядом с Олей и тихо прошептала:

— Спасибо… очень. Я не знала, что делать.

— Да нормально, — Оля подмигнула. — Мы, девчонки, должны держаться вместе в этом гадючнике. На, вот возьми ещё документы. Босс просил, чтобы ты ему сразу на подпись отнесла. Там пара договоров, ничего сложного. Просто положи перед ним и пусть подпишет. Он сейчас в кабинете один.

Она сунула Ане ещё одну тонкую папку. Аня, всё ещё дрожа от стыда и благодарности, взяла её не глядя. В голове крутились только воспоминания о руках босса на своей попке и наглые слова Макса.

— Спасибо, Оля… правда.

— Не за что, солнышко, — ласково ответила бухгалтерша, пряча в глазах хищный блеск. — Ты только не читай их внимательно, ладно? Босс не любит, когда новенькие задерживают. Просто подложи ему и пусть подписывает. Там всё стандартное.

В папке, среди обычных бумаг, лежал главный документ — крупный подряд на несколько миллионов для бойфренда Оли. «Солидный контракт на поставку оборудования». Аня, красная и растерянная, даже не открыла папку. Она просто кивнула и пошла обратно к кабинету босса, чувствуя, как голая киска снова предательски сжимается при каждом шаге, а соски стоят колом под блузкой.

Оля проводила её взглядом и тихо усмехнулась себе под нос.

«Глупая плоскогрудка… Подпишешь, и мой милый получит жирный куш. А я потом с босса ещё и процент выбью за «хорошую работу». Идеальная наивная пешка».

Аня же шла по коридору, ловя на себе всё новые взгляды, и не подозревала, что только что стала инструментом в руках хитрой сучки- бухгалтерши. Её маленькое голое тело под одеждой продолжало гореть от стыда и тайного, неутолённого возбуждения.

Солнечный свет в кабинете босса уже слегка потускнел, но для Ани он всё ещё горел как прожектор. Она вошла, прижимая к груди папку от Оли, и сразу почувствовала запах своего собственного белья — кружевной бюстгальтер и трусики так и лежали прямо посередине стола, как самые важные документы дня. Белое кружево на тёмном дубе выглядело непристойно и унизительно.

— Вот документы из бухгалтерии… — тихо произнесла она, подходя к столу.

Босс взял папку правой рукой и начал перелистывать страницы, ставя подписи одну за другой. Левая рука его сразу же нырнула под край её короткой юбки. Горячая ладонь легла на голую попку Ани и крепко сжала.

Аня вздрогнула, но осталась стоять. Пальцы босса уверенно мяли её небольшие упругие ягодицы, разминали их, раздвигали в стороны. Когда он сильнее потянул одну ягодицу вбок, прохладный воздух коснулся её ануса и гладкой киски. Она стояла, едва дыша, чувствуя, как его большой палец медленно проводит по ложбинке между ягодиц, надавливает на тугую розовую дырочку ануса, потом спускается ниже и обхватывает всю её маленькую щель.

— Ммм… всё ещё сухая и стыдливая, — тихо проговорил он, не отрывая глаз от бумаг. — Но внутри уже сжимается, я чувствую.

Действительно — её влагалище предательски пульсировало и сжималось вокруг пустоты, жадно реагируя на каждое прикосновение. Тонкие половые губки слегка набухли под его пальцами, но влаги почти не было — только жгучий стыд и напряжение. Босс мял её попку, слегка шлёпал по ягодицам, проводил пальцем по анусу, обводил контур киски, но внутрь не входил. Просто дразнил.

Аня стояла красная, как помидор, кусая губу. Её плоская грудь тяжело поднималась под блузкой, соски торчали так сильно, что казались двумя маленькими камешками. Бельё на столе напоминало ей, что она — голая шлюшка на службе.

— Всё. Иди, — наконец сказал он, убирая руку и ставя последнюю подпись.

Аня вышла из кабинета на дрожащих ногах. Юбка казалась ещё короче, попка горела от его ладони, а киска пульсировала так сильно, что каждый шаг отдавался сладкой, мучительной пустотой.

Когда она вернулась в бухгалтерию, Оля сидела за компьютером с победной улыбкой. Её глаза блестели.

— Ну что, подписал? — спросила она, едва сдерживая возбуждение.

— Да… всё подряд. Не глядя, — тихо ответила Аня, кладя папку.

Оля открыла документ, быстро пробежала глазами и чуть не застонала от радости. Она сразу зашла в банковскую программу и начала переводить крупную сумму на счёт своего бойфренда. Руки у неё дрожали.

— Бляяядь… получилось, — прошептала она, откидываясь на стуле. — Я поимела всех. И тебя, глупышка, и этого старого извращенца. 10 Миллионов на счету у моего парня уже через две минуты. Я чуть не уписалась, когда увидела его резолюцию.

Оля повернулась к Ане. В её глазах было торжество и какая-то хищная нежность.

— Слушай, солнышко… я, наверное, скоро отсюда свалю. А тебе совет на прощание, раз уж ты такая послушная плоскогрудка.

Она наклонилась ближе и понизила голос:

— Хочешь по-настоящему завалить босса и поставить его на колени? Он это обожает, хотя никогда не признается. Купи хороший страпон — толстый, сантиметров восемнадцать, с рельефом. Завтра вечером, когда все уйдут, зайди к нему в кабинет, запри дверь, надень эту штуку под юбкой и скажи, что теперь его очередь подчиняться.

Оля улыбнулась шире:

— Прикажи ему встать раком, спустить штаны и раздвинуть свою волосатую жопу. Въеби ему в задницу жёстко и глубоко. Он будет стонать как сука, поверь. Он это любит больше всего — когда маленькие послушные девочки берут его в свою тугую начальственную попку. А ты будешь держать его за бёдра и трахать, пока он не начнёт умолять. После этого он будет у тебя на коротком поводке.

Аня стояла, широко раскрыв глаза, красная до ушей. Её киска снова сильно сжалась от этих грязных слов. Она не знала, что ответить — стыд, шок и странное, запретное возбуждение смешались в ней в одну горячую кашу.

Оля рассмеялась тихо и похлопала её по руке:

— Думай, плоская. У тебя идеальные данные для этого. Маленькая, стыдливая, с торчащими сосочками… именно таких он и ломается сильнее всего. И скажи что это привет от Оли.

Солнечный день медленно угасал, а Аня всё ещё ходила по офису с папками и поручениями. Каждый шаг был мучением. Под короткой юбкой её гладкая киска оставалась полностью голой — нежные половые губки слегка тёрлись друг о друга, а влагалище то и дело сжималось ритмично и жадно вокруг абсолютной пустоты. Оно требовало продолжения, хотело хоть что-то внутри, но ничего не было. Только тяжёлая, ноющая пустота и постоянное напоминание о пальцах босса, которые совсем недавно мяли её попку и обводили анус.

На лице Ани застыло напряжённое, серьёзное выражение. Щёки горели ровным румянцем, губы были плотно сжаты, брови слегка нахмурены. Коллеги, проходя мимо, уважительно кивали: «Новенькая очень сосредоточенная… Серьёзная девочка, сразу видно». Никто не догадывался, что под маской профессионализма она едва сдерживает тихие стоны стыда и желания. Маленькие соски на плоской груди стояли твёрдыми бугорками и постоянно тёрлись о ткань блузки, а между ног уже начинало предательски теплеть, хотя влаги было совсем немного — только мучительное, сухое напряжение.

К вечеру, когда офис почти опустел, Аня наконец вернулась в кабинет босса. Её бельё — белый кружевной бюстгальтер и чёрные трусики — так и лежало на самом видном месте стола, словно трофей.

Она остановилась у двери, красная до ушей, и тихо спросила, не поднимая глаз:

— Можно… можно мне уже забрать своё бельё?

Босс откинулся в кресле и медленно улыбнулся.

— Конечно. Но я сам его надену.

Он встал и подошёл к ней. Высокий, тяжёлый, он навис над её хрупкой фигурой. Сначала медленно расстегнул и снял с неё блузку. Тонкая ткань соскользнула, открыв его взгляду плоскую, почти мальчишескую грудь с двумя маленькими нежными холмиками и ярко-розовыми, уже сильно торчащими сосками. Аня покрылась гусиной кожей — от шеи до бёдер кожа мгновенно стала пупырчатой, соски напряглись ещё сильнее, став твёрдыми и чувствительными.

Затем он расстегнул и стянул юбку. Аня осталась полностью голой. Босс отступил на шаг и долго, очень долго рассматривал её. Его взгляд скользил по маленьким грудям, по плоскому животу, по узким бёдрам и, наконец, остановился между ног. На гладко выбритой киске: тонкие светло-розовые половые губки плотно сомкнуты, маленькая щель между ними, чуть выше — аккуратный капюшончик клитора. Он смотрел на всё это молча, наслаждаясь её стыдом.

Аня стояла, дрожа. Кожа была усыпана мурашками, соски болели от напряжения.

Наконец он взял с стола её трусики. Чёрные, кружевные. Медленно опустился на корточки перед ней и начал надевать их сам. Сначала пропустил через ступни, затем медленно потянул вверх по стройным ногам. Когда ткань добралась до промежности, он специально прижал кружево ладонью прямо к её голой киске — плотно, так что тонкая ткань вдавилась между половых губок, облепив каждую складочку. Аня тихо ахнула. Влагалище снова сильно сжалось, почувствовав давление.

Он аккуратно поправил трусики, провёл пальцем по краю, убедившись, что они сидят идеально плотно. Потом надел на неё бюстгальтер, застегнул сзади и специально поправил чашечки, чтобы маленькие груди удобно легли в них, а соски остались прижатыми к кружеву.

Когда Аня была полностью одета, он отступил и посмотрел на неё сверху вниз.

— Ну что, понравилась тебе сегодня работа? — спросил он спокойно, но с тёмной усмешкой в глазах.

Аня стояла красная, как варёный рак. Щёки пылали, взгляд был опущен в пол. Она чувствовала, как трусики теперь плотно облегают её набухшую киску, как соски трутся о бюстгальтер, а внутри всё ещё ноет от неутолённого желания.

— Я… я не знаю… — едва слышно прошептала она, сгорая от стыда. — Было… очень стыдно.

Босс тихо усмехнулся и провёл пальцем по её горящей щеке.

— Это хорошо. Значит, ты всё сделала правильно. Завтра будет ещё интереснее.

Солнечное утро следующего дня снова залило кабинет босса ярким, беспощадным светом. Аня стояла перед знакомым дубовым столом, уже привычно дрожа всем телом. Как и вчера, она медленно снимала с себя одежду. Блузка упала на стул, следом — юбка. Маленькая плоская грудь с нежно-розовыми сосками сразу же напряглась от прохладного воздуха и стыда. Она аккуратно сняла бюстгальтер и трусики, сложила их и положила на середину стола — точно так же, как вчера. Теперь она стояла перед боссом абсолютно голая: худенькая, почти мальчишеская фигурка, узкие плечи, плоский живот, гладко выбритая киска с плотно сомкнутыми светло-розовыми губками.

Аня уже протянула руку, чтобы положить трусики ровнее, когда дверь кабинета резко распахнулась.

— Сергей Викторович, там ЧП! — влетела главная бухгалтерша, женщина лет пятидесяти, и замерла на пороге.

В кабинете повисла гробовая тишина. Аня вскрикнула и мгновенно прикрыла ладонями свои маленькие груди. Её худые пальчики едва закрывали два нежных холмика и торчащие соски. Гладкая киска и вся нижняя часть тела остались полностью открытыми. Она стояла красная, как огонь, пытаясь сжать бёдра, но это только сильнее подчеркнуло её голую промежность.

Главбух охнула, прикрыла рот рукой и вылетела обратно, захлопнув дверь. Но было уже поздно. Через минуту по всему офису разнёсся шум: кто-то бегал по коридорам, звонили телефоны, шепотки превратились в настоящий переполох.

Аня дрожала, не в силах пошевелиться. Босс сидел за столом мрачнее тучи.

Через двадцать минут картина прояснилась. Оля исчезла ещё ночью. Она успела перевести ровно десять миллионов рублей на счёт своего бойфренда по тому самому договору, который Аня вчера подложила боссу «не глядя». Расследование внутренних служб и юристов длилось недолго: всё было оформлено идеально, подписи настоящие, печати на месте. Формально — законно. Но босса просто жестоко подставили.

Он сидел за столом, глядя на Аню тяжёлым, ледяным взглядом.

— Десять миллионов, Аня, — холодно произнёс он, вставая. — Теперь ты будешь отрабатывать их до конца своей жизни. Каждый день. Каждой дыркой своего тела.

Аня заплакала. Слёзы покатились по щекам.

— Пожалуйста… я не хотела… я не знала…

— На стол, — жёстко приказал он.

Он грубо наклонил её грудью на холодную дубовую поверхность. Маленькие плоские груди сильно прижались к дереву, соски больно упёрлись в столешницу. Аня всхлипывала, дрожа всем телом. Босс встал сзади, широко развёл её ноги и сильно раздвинул маленькие ягодицы в стороны.

— Держи сама, — бросил он.

Аня, плача, потянулась назад и сама развела свои половинки. Её тугая розовая дырочка ануса полностью раскрылась перед ним — маленькая, морщинистая, девственно-сжатая. Ниже судорожно пульсировало влагалище — гладкие половые губки разошлись, показывая нежную влажную слизистую, которая отчаянно сокращалась вокруг пустоты, словно умоляла войти туда.

Босс не стал церемониться. Он плюнул на свой толстый, уже полностью вставший член и приставил головку прямо к её анусу. Аня громко заплакала.

— Не-е-ет… пожалуйста… там нельзя… я боюсь…

Но он уже начал давить. Тугая дырочка сопротивлялась, но он нажал сильнее. Головка с хлюпающим звуком прорвалась внутрь. Аня закричала — острая боль пронзила её тело. Босс медленно, но безжалостно вдвигал в неё свой толстый ствол, сантиметр за сантиметром растягивая узкий анус.

— А-а-аааа… больно! — рыдала она, слёзы капали на стол.

Он вошёл до конца. Её маленькая попка была полностью насажена на его толстый член. Босс начал двигаться — сначала медленно, потом всё жёстче, вбиваясь в её узкую горячую кишку. Каждый толчок заставлял её худенькое тело дёргаться на столе, маленькие груди тёрлись о дерево.

А её влагалище в это время отчаянно сокращалось. Оно жадно сжималось и разжималось вокруг абсолютной пустоты, словно умоляло заполнить и его тоже. Из раскрытой киски уже начала течь прозрачная ниточка возбуждения, стекая по внутренней стороне бедра. Анус был растянут до предела, а влагалище пульсировало всё сильнее, завидуя и требуя своего.

— Плачь, — рычал босс, крепко держа её за бёдра и глубоко вбиваясь в попку. — Плачь громче. Эти десять миллионов ты будешь отрабатывать именно так. Каждый день я буду ебать твою узкую девственную жопу, за каждый рубль из 10 миллионов.

Аня рыдала в голос, слёзы текли ручьём, но тело предательски отвечало. Её анус плотно обхватывал толстый член, а влагалище продолжало судорожно сокращаться, пустое и жаждущее, словно сходя с ума от этой несправедливости. Каждый толчок в попку заставлял её киска сжиматься ещё сильнее, и Аня понимала, что теперь действительно стала его личной должницей — до конца жизни.