Лето девяносто шестого. Часть третья

К середине лета работы у бабушки существенно поубавилось.

Однажды вечером за ужином она отложила ложку, посмотрела на него с бабушкиной заботливой серьезностью и спросила, не скучно ли ему тут, не хочет ли он домой, она и сама со всем справится. Юра отложил ложку и посмотрел на неё с таким искренним возмущением, что она чуть не рассмеялась. Он говорил долго, про то как не может её бросить в такое время, про то что руки у него молодые и работы он не боится, про то что родители сами просили побыть здесь подольше. Были использованы все закоулки юношеской любезности и изобретательности. «Да как же я вас одну оставлю», это было финальным аргументом, после которого бабушка только махнула рукой и сказала что чай стынет.

Как уже было сказано, свободного времени стало больше, и это оказалось неожиданной проблемой. Когда руки заняты, голова молчит. Когда руки свободны, голова начинает думать. А думать Юре в те дни было про одно.

Он лежал на кровати, смотрел в потолок и честно пытался разобраться в том что происходит. Его тянуло к Юльке, это было очевидно и отрицать это было бессмысленно. Тянуло не просто так, хотелось её всю, хотелось касаться, целовать, овладевать. Мысль об этом приходила сама, без приглашения, и уходить не торопилась. Он пытался её остановить. Понимал, даже в таком состоянии понимал, что это бесперспективное направление. Сестра. Двоюродная, но всё равно.  

Тело не слушалось рассуждений. Хотелось её почти до боли в паху и с этим нужно было что-то делать. Решение пришло само, с некоторым лукавством и изрядной долей самообмана, но тогда его это полностью устраивало. Он сказал себе просто, по сути они ничего такого и не делают. Ну правда, ну посмотрели порно, ну увидели друг друга «такими», ну потрогали немного. От этого же дети не рождаются. А значит, можно продолжать в том же духе. Тем более если это нравится обоим.

Он закрыл глаза и почти поверил в это. Судя по всему, Юлька думала примерно так же.

Её поведение стало чуть наглее и заметно раскованнее. Всякий раз когда они оставались наедине или она была уверена что их никто не видит, она старалась продемонстрировать что верна своему слову и не носит белья.

В один из таких дней он был у себя в комнате, лежал, читал, когда она пришла. На ней был топ и длинная юбка, почти до пола, как она сказала “парео”. Она вошла, огляделась, и не говоря ни слова распахнула его, широко, двумя руками.

Секунда тишины. Потом она сказала тихо, почти без интонации:

Он отпустил, почти обречённо. Лёг обратно на кровать и спросил, глядя в потолок:

— Зачем тогда пришла.

Она не ответила. Постояла секунду и ушла. Просто развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

Он лежал и смотрел в потолок. За окном стрекотали кузнечики, где-то далеко лаяла собака. Он думал о том какого чёрта так оплошал, почему так поторопился, и главное, ведь он давал себе слово… слово…какое слово он так и не успел вспомнить, потому что в голове всплыл запах её волос.

Шли той же тропинкой, она впереди, он за ней. Ночь была звёздной и безоблачной, небо огромным, трава влажной от росы. Он заметил что она впервые нанесла парфюм, что-то сладкое, тяжёлое, не очень ему подходящее. Но он всё равно шёл за ней и вдыхал этот запах, и думал что даже этот неподходящий парфюм на ней пахнет хорошо.

Легла рядом. Они лежали на спине и смотрели в небо, молча, плечо к плечу. Речка тихо шумела, где-то кричала ночная птица. У него сердце билось так, что казалось она его слышит. Он и надеялся и боялся того что сейчас должно случиться.

Она нашла его руку в темноте, нежно, кончиками пальцев, едва касаясь. Он мигом сжал её ладонь своей. Она помолчала секунду, потом сказала, не поворачиваясь, глядя в звёзды:

— Давай так… можно смотреть…

Сглотнула.

— И касаться друг друга. Везде. На этом всё.

Он молчал.

— Идёт? — спросила она.

Он поднялся, сначала на локти, потом навис над ней, глядя на неё сверху вниз в темноте.

— А если я возьму больше?

Она помолчала ровно один миг.

— Маменьке всё расскажу, — и засмеялась, выскользнула из-под него и села напротив.

Он тоже сел. Она закурила, повернулась к нему лицом, подтянула колени к груди и немного развела ноги так, чтобы он видел. В темноте, едва, но видел. Провела рукой между ног, чуть погрузила палец внутрь, потом достала и протянула руку к нему.

— Хочешь?

Он кивнул, потянулся и облизал её палец. Солоноватый, тёплый, живой вкус.

— Ну как? — спросила она.

— Вкусная.

Она прищурилась, затянулась.

Он повернулся к ней, устроился поудобнее и начал дрочить, не торопясь, понимая что продержится совсем недолго. Она наблюдала не меняя позы, не касаясь себя, просто смотрела на него. Потом он спросил:

Она подвинулась ближе, садясь рядом с ним, и прошептала:

Встала, не торопясь разделась и пошла в воду. Он смотрел на неё в лунном свете и не двигался.

Жду вас в телеграмме и