КАРЬЕРА РОГОНОСЦА (1)

Я стоял у кофемашины в нашем опенспейсе и смотрел, как она танцует. Вчера был грандиозный корпоратив в честь десятилетия фирмы, снимали целый лофт в центре. Мы с Леной работаем в одном большом отделе закупок, просто в разных секторах. Для всех коллег мы просто идеальная пара, которая познакомилась прямо здесь, в этом офисе, пять лет назад.

Домашние обязанности всегда были на мне. Уборка, готовка, закупка продуктов. Лена — главный добытчик, у неё ответственная должность, высокий чек, постоянные переговоры. А я... я просто её обожал. С первого дня, как увидел в коридоре. Для меня она была богиней, сошедшей с подиума. Я называл её своей Королевой, носил на руках, целовал ноги по утрам, подавая кофе в постель.

И вот вчера я своими глазами увидел, как моя Королева стоит, опершись руками на подоконник в отдельной VIP-комнате лофта, а сзади её имеет наш новый финансовый директор, Кирилл. Статный, уверенный в себе, в дорогом костюме, который он даже не снял, только расстегнул брюки.

Я пошёл искать Лену, когда понял, что её нет среди танцующих. Коридор был пуст, все гуляли в основном зале. Дверь в VIP-кубрик была приоткрыта, и я услышал этот звук. Её тихий, сдавленный стон. Тот самый, который я ловил и боготворил в нашей спальне. Я не должен был смотреть, но ноги приросли к полу, а голова сама повернулась в щель.

Лена закусывала губу, её глаза были закрыты от удовольствия, а юбка была задрана до талии. Кирилл держал её за бёдра и двигался ритмично, грубо, жадно. Она не сопротивлялась. Она наслаждалась. Боже, как же она была прекрасна в этот момент. И как же чудовищно больно было мне.

Я не ворвался. Не стал бить стёкла. Я просто отошёл к стене, прислонился к ней спиной и стоял так, пока они не закончили. В машине по дороге домой я молчал, а она смотрела в окно. Я всё же решился сказать: «Я видел тебя с Кириллом».

Лена даже бровью не повела. Только поправила прядь волос, улыбнулась той самой своей снисходительной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени, и ответила: «Ну и что? »

Ночью я спал на диване. Дверь в спальню она закрыла. Но утром я всё равно встал, приготовил её любимые сырники с малиной и идеальный капучино. Так было всегда, так должно было быть и сегодня.

Спасибо, милый, — сказала она, выходя в своём шёлковом халате и садясь за стол.

— Я старался, любимая... — ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Старался. Любимая. Приятно слышать, что ты отошёл от вчерашнего и не дуешься.

— Лена, прости, но мне всё ещё... больно. Я пытаюсь, но не могу сделать вид, что ничего не было.

— А кто тебя просит делать вид? Я прошу тебя просто принять это как факт. Мы же с самого начала договаривались.

— Но я думал... — я запнулся, — я думал, это была просто игра. Красивые слова. Я стоял перед тобой на колене, клялся в любви и обещал не ревновать, но я же не думал, что это случится на самом деле.

— Напрасно не думал. Я всегда была честна с тобой. Я говорила, что мир велик, и в нём много интересных мужчин. Ты хотел быть со мной, зная это. Ты выбрал эти правила. Если сейчас они тебя не устраивают — дверь открыта.

Я рухнул перед ней на колени, прямо на пол в кухне.

— Не говори так! Моя жизнь без тебя просто остановится. Ты же знаешь, как я тебя люблю!

— Знаю. — она отпила кофе, глядя на меня сверху вниз с лёгкой усмешкой. — И это прекрасно. Я достойна любви. Что касается Кирилла... Не драматизируй. Это просто спонтанный секс на корпоративе. Такое случается. Ты же понимаешь, что это не в последний раз?

— Что? — я поднял на неё глаза. — Ты будешь... продолжать?

— Конечно. Я намерена пользоваться своей свободой. Мне скоро сорок, дорогой, и я хочу брать от жизни всё. И больше никаких тайн. Ты должен знать, что у меня могут быть мужчины. Открыто. Без унизительной лжи.

— Но коллеги? На работе?

— А что коллеги? Пусть завидуют. Или обсуждают. Мне всё равно. Быть женой, которая может всё, а муж которой так любит её, что принимает это, — это же так современно, так смело.

Я молчал, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Ты так ничего и не понял, да? — она вздохнула. — Ладно, объясняю по новой. Ты хочешь развода?

— Нет! — выдохнул я.

— Вот и славно. Тогда давай сразу расставим точки над i. Ты принимаешь меня такой, какая я есть. Со всеми моими увлечениями и желаниями. Полностью. Без обид и претензий. Ты должен быть предан мне безоговорочно.

— Я предан. Ты же знаешь.

— Тогда докажи. Прямо сейчас.

— Всё, что скажешь.

— Поцелуй меня.

Я потянулся к её губам, но она отстранилась.

— Не туда. Я же сказала, что теперь всё будет по-новому. Целовать мои губы и заниматься со мной любовью может только один мужчина. И этот мужчина — не ты. Пока что. Ты должен это понять и принять.

— Лена... это жестоко.

— Это честно. Я тебя люблю, ты мой муж, мой самый близкий человек. Но секс — это просто секс. Теперь доступ к моему телу для тебя ограничен. Ты можешь целовать мои ноги, руки. Можешь... делать приятное мне там, где это не считается полноценной близостью. Ты понимаешь, о чём я?

Я понял. У меня пересохло в горле. Она говорила об оральных ласках.

— Ты хочешь, чтобы я... после него?

— А ты хочешь остаться со мной? — парировала она. — Хочешь доказать, что твоя любовь сильнее твоей глупой мужской гордости и ревности? Тогда перешагни через это. Вчера вечером, перед тем как мы уехали, я сходила в дамскую комнату и привела себя в порядок. Так что, претензий к гигиене быть не должно.

Я сглотнул ком в горле. Смотрел на её красивые ноги в чулках, на край халата, который скрывал то, к чему у меня теперь не было права прикоснуться по-настоящему.

— Я готов, — прошептал я.

— Умница. — она ласково потрепала меня по голове, чуть приподнялась и раздвинула полы халата. — Ну, смотри. Здесь сегодня побывал Кирилл. И здесь будет бывать кто-то ещё. А потом — только твой язык. Только ты сможешь дарить мне ласку после них. Разве это не доказывает, что ты для меня особенный?

Я склонился, целуя её колено, потом выше, чувствуя горький и сладкий запах её духов и... чужого мужчины.

— Вот так, мой хороший, — она запустила руку мне в волосы. — Ты справляешься с ревностью. Нет ничего хуже этого чувства, оно разрушает. А ты выше этого. Ты любишь. Лижи, милый. Ты же хочешь сделать своей Королеве приятно?

Я хотел. Я хотел ей угодить. Я хотел быть нужным. Я хотел остаться с ней. И в этот момент, стоя на коленях на собственной кухне, я вдруг с ужасающей ясностью понял, что действительно готов на это. Что её власть надо мной абсолютна. Что она — моя Госпожа, а я — её верный раб, и что, наверное, именно так и должно быть.