Бобу Гуччионе - слава

Институт Карнеги напечатал в роскошном издании отчет об экспедиции, а мне тогда было досадно, что эти открытия сделали американцы (с участием В. В. Бартольда, впоследствии академика), а не мы, русские, самостоятельно. Ян Голубые дали Азии

Одной этой фразой старорежимный учёный опустил себя со всей той Россией в говнище. Проявил мелочность и зависть, хотя любой исследователь понимает, что не имеет никакого значения национальность и гражданство сделавшего важное открытие, наука изначально предполагала общемировое достояние, но досада, не скрываемая Яном, огорчила уже меня, читателя, ибо в очередной раз продемонстрировала скотскую сущность русских.

- Мы - ста да мы - ста, - брюзжал Никон - тигр, больно тыча заострённым концом патриаршего посоха в гудящую от избытка патриотизма грудь воеводы Пашкова, - похвальба да чванство ...

- Кумовство и местничество ! - бездумно выкрикнул воевода, немало не опасаясь опального затворника.

- Собака, - прошипел неугомонный Никон, топорща кустистую бороду, - гавкать смеешь в святом месте.

Пашков хотел было сказать, что любое место никогда не свято, это люди так его называют, начинают поклоняться, а приведи сюда любого с завязанными глазами и не сообщая маршрута движения, так никто и не сочтёт всего лишь кусок земли святостью. Но благоразумие, намертво вбитое розгами и батогами масковитских учителей, ужало дерзкий язык, вынудив благоразумно промолчать.

- Пёс ! - раздалось из кибитки. - Выблюю кал твой, Никон - собака.

- Я тигр, - небрежно бросил Никон, не оборачиваясь к кибитке, - так меня наименовал Олёшка Пешков, Аввакумка.

- Мы все классические ! - визжал во тьме кибитки раскольный протопоп, начав биться головой о зажавшую его ноги колодку. - Я вот сейчас башку себе разобью, - уже угрожал он.

- Разбей, - согласился Никон, - мы тебя закопаем.

- Ндэээ, - протянул советский премьер Хрущёв, внимательно выслушав Фрола Козлова. - А ты это к чему ?

- А к тому к самому, - счёл нужным вмешаться Брежнев, громко звеня орденами. - Как ответ патриарха воспринимать Аввакуму ?

- Только буквально, - подсказал полушепотом Суслов, презрительно сверкая стеклами очков. - Надо же ведь думать перед тем, как что - то сказать.  

- Ты мне яйца не крути, - нахмурился Хрущёв, разворачиваясь на каблуках к Политбюро, сумрачными сычами скучковавшемуся там.

- Опять там, - притворно вздохнула Дита фон Тиз, прижимая к себе вернувшегося к первоначальной музе коалу.

- По - жизни, мать, - зевнул коала, устраиваясь на фальшивой груди. Как говорится, старый друг - лучше новых двух. Дита хотя и не друг ни разу, но действительно моя первая виртуальная муза и любовь.