Лето девяносто шестого. Часть вторая

Он почти не спал.

Желание, которое его распирало, сначала не давало уснуть, а потом разбудило чуть раньше рассвета. Он лежал и смотрел в потолок, мысли путались, как только он пытался думать об этом трезво, в голове мигом появлялась картинка голой Юльки, и всё остальное переставало иметь значение.

Совладать с собой не получалось. Член стоял колом, и выход был только один. Но дрочить прямо здесь было рискованно, бабушка могла зайти в любой момент. Нужно было добраться до душа во дворе.

Он прислушался, бабушка уже не спала и возилась на кухне. Дождавшись пока она не ушла подальше, он собрал вещи в охапку, проскочил через двор и закрылся в летнем душе на щеколду. Открыл воду для шума. Дальше хватило нескольких секунд, тело было давно готово, нужно было только чуть помочь ему.

Сполоснулся, вышел, позавтракал и приступил к работе. Это хоть как-то отвлекало.

Солнце уже припекало, а Юльки всё не было видно. Он зашёл в дом, посмотрел на часы, только девять. Потерпел ещё минут тридцать и решил идти к ней сам. Терпеть уже не было сил.

Войдя во двор, он сразу увидел тётю Люду, она развешивала бельё. Лёгкий ветер шевелил подол её платья и светлые волосы. Обворожительна, как всегда.

Она обернулась, улыбнулась:

— Юра. Ты к Юле?

Он кивнул.

— Спит ещё. Иди буди.

Он уже развернулся, когда она добавила ему в спину:

— Спас её вчера?

Юра обернулся.

— Тёть Люд, мы правда засиделись у колодца, я...

Она лукаво, не давая договорить:

— Значит, сигареты в её кармане тоже твои?

Он замялся и промолчал. По сути он почти не курил, только иногда с Юлькой, за компанию. Объяснять это было бессмысленно.

Тётя Люда посмотрела на него, без злобы, с тем особым выражением, которое бывает у женщин, когда они всё понимают и не торопятся этим пользоваться.

— Ладно, иди, — сказала она. — И скажи ей, как только отец уйдёт на работу, я с ней поговорю. По душам…

Юра вошел в дом и прошёл к комнате Юли. Дверь была открыта.

Она лежала на кровати, в белой футболке, явно с “секонда”, с большой надписью на спине «Ich bin... » что-то там дальше. Раскинулась на животе, театрально, на всю кровать, и из-под задравшейся футболки почти полностью была видна её задница, округлая, ещё чуть-чуть и было бы видно намного больше чем нужно.

Юра не двигался.

Она полежала так с минуту, потом резко перевернулась и посмотрела на него в упор.

— Всё увидел?

— Почти, — не растерялся он.

Она поднялась, повернулась спиной, лицом к окну, и потянулась, намеренно, снова почти полностью открывая ягодицы. Потом обернулась:

— Мать видел?

— Да, во дворе.

— Злая?

— Да нет, вроде. Но сигареты твои нашла.

— Ооо, — она закатила глаза. — Ладно, у меня ещё есть.

Подошла к окну, распахнула его настежь и в одно движение оказалась в саду. Заглянула обратно в комнату:

— Ну ты так и будешь там стоять?

Юра перелез через подоконник. Они пробрались через огромные кусты малины на своё место за сараем.

Юлька закурила, предложила, он отказался. Она вела себя иначе чем вчера, деловито, собранно, будто за ночь стала старше на несколько лет, а он наоборот. Сидела напротив, пускала струйки дыма вверх и смотрела на него с лёгким прищуром.

— Ну говори что-нибудь. Сам же пришёл.

Он помолчал, потом спросил:

— Что это вчера было?

Она затянулась, довольная вопросом.

— Ну немного повело девочку. И что. Мы же ничего такого не делали.

Пауза. Потом, с прищуром:

— Подумаешь, задницу мою увидел.

И в ту же секунду медленно задрала футболку и раздвинула ноги, не широко, но достаточно. Он увидел всё. Кожа между бёдер чуть светлее, алые лепестки, чуть выступающие наружу. Он смотрел и не мог отвести взгляд, а она дала смотреть ровно столько, сколько сама решила, потом опустила футболку и засмеялась.

— Ну ты чего. Как мальчишка.

И тут голос матери, на весь двор:

— Юлькааааа!

— О, мне пиздец, — она затушила сигарету, уже вскакивая. — Приходи после трёх. Мои уедут на сено…

И умчалась, сверкая пятками и голым задом, пока кусты малины не сомкнулись за ней.

Легко было сказать «встретимся в три», когда на часах только одиннадцать. Тот, кто никогда не ждал такого момента, не поймёт как тянется время в подобных случаях, оно просто останавливается, густеет, и каждые десять минут ощущаются как час.

Единственным, кто неожиданно выиграл от этого ожидания, оказалась бабушка. Работа в руках Юры кипела, он таскал, колол, носил, копал, не останавливаясь ни на минуту. За эти «короткие» четыре часа было сделано столько, сколько в обычной ситуации растянулось бы на несколько дней. Руки работали сами, голова была совсем в другом месте.

Ровно в три он был во дворе у Юльки. Может даже чуть раньше.

Она была во дворе, возилась возле кур, наливала им воду.

На ней было светло-зелёное платье, коротенькое, почти такое же как и утренняя футболка. Он остановился у калитки и смотрел на неё секунду раньше, чем она его заметила. Платье едва прикрывало бёдра, и ноги, загорелые, стройные, с той упругостью, которая бывает только в двадцать лет, были видны почти целиком. Он смотрел на них и не мог отвести взгляд. От них исходило что-то тихое и почти осязаемое, не просто красота, а что-то плотное, притягивающее, от чего перехватывало дыхание.

Она обернулась. Изобразила удивление:

— О, ты уже тут…

И тут же, не дав ему ничего сказать, деловито протянула пустое ведро:

— А можешь помочь? Принеси воды.

Колодец был прямо во дворе. Он набрал, принёс. Она снова занялась птицей нагибалась, поправляла, переставляла и каждый раз когда нагибалась, платье задиралось чуть выше. Он стоял и смотрел, не притворяясь что не смотрит.

Она всё понимала. Чувствовала его взгляд на себе и просто тянула время, наслаждаясь каждой секундой его внимания. Потом в какой-то момент резко обернулась, поймала его взгляд прямо на том месте куда он был направлен и засмеялась:

— Хочешь знать, в трусах ли я?

Не дожидаясь ответа, взмахнула рукой, край платья взлетел вверх, на секунду обнажив бёдра до самого верха. Потом опустился обратно.

— Ну чего застыл, — она махнула рукой. — Пошли покурим.

Они снова были на своём месте. Курили. Он смотрел на неё, она не отводила взгляда, вела себя иначе чем утром — спокойнее, собраннее, с лёгкой улыбкой которая не сходила с лица. Пускала дым вверх тонкими струйками. Молчание затягивалось. Наконец он спросил:

— Зачем тебе всё это?

Она чуть посерьёзнела.

— Ой, ну я же просто дурачусь.

Он помолчал, подбирая слова.

— Ты же понимаешь что ты красива и это…

Она перебила, быстро, почти весело:

— Так, всё, стоп. Ну чего ты всё портишь.

Затянулась, посмотрела на него прямо.

— Просто у меня есть вот это, — она показала пальцем себе между ног. — А у тебя есть член. И ты сейчас начнёшь что-то там придумывать, усложнять, искать смысл. А всё проще.

Пауза. Она изучала его лицо, внимательно, без спешки.

— Давай нахуй эту мораль. Будь проще.

Встала, стряхнула пепел с платья.

— Пошли, что-нибудь посмотрим.

Вошли в дом, уселись на диван. Она без предупреждения включила порно.

Юра целенаправленно придвинулся к ней ближе. Она улыбнулась:

— Ты это чего удумал? Ану-ка давай отодвигайся на тот конец дивана.

Он удивлённо посмотрел на неё, не понимая ни капли этой юной сумбурности. Она не стала объяснять, просто закинула ноги на диван и упёрлась ими ему в бок, начав методично отодвигать его от себя. Он уступил и пересел на другой конец.

Настала тишина. На экране, совсем наоборот.

Юра краем глаза следил за ней. Она за ним тоже, он это чувствовал. Так они сидели какое-то время, делая вид что смотрят на экран, пока в какой-то момент он не повернулся к ней.

Она смотрела на него. Просто смотрела, изучала, играла с ним взглядом, давала понять что видит всё. Потом, не отводя взгляда, раздвинула ноги и без всякого смущения начала ласкать себя пальцами. Смотрела на него и ласкала, спокойно, уверенно, будто это было самым естественным что можно делать на диване летним днём.

Он дёрнулся было в её сторону.

Её глаза мгновенно расширились.

— Сядь, — голос почти властный, не терпящий возражений. — Даже не думай...

Он замер. Она посмотрела на его растерянное лицо, чуть улыбнулась и продолжила.

Её пальцы двигались не торопясь. Она начала покусывать губу, глаза всё чаще закрывались. Дыхание менялось, становилось короче, глубже. Он сидел на своём конце дивана и смотрел на неё, не шевелясь, боясь спугнуть.

Придя немного в себя, она открыла глаза и снова вцепилась в него взглядом.

— Достань член, — почти прошептала она.

Он повиновался. Там давно всё стояло, твёрдый, пульсирующий, почти на грани, каждый удар крови отдавался по всему телу.

Теперь её взгляд был сосредоточен только на его члене. Пальцы между ног задвигались быстрее, она почти перестала дышать ровно.

— Дрочи, — прошептала она.

Дважды повторять не пришлось.

Он почувствовал что кончает и не придумав ничего умнее чтобы не забрызгать всё спермой, инстинктивно зажал член в кулаке, но сперма прорвалась сквозь сжатые пальцы, потекла по руке, капнула на диван. Увидев это, Юлька резко свела ноги, вытянулась струной и протяжно, сдавленно простонала, зажав звук внутри, чтобы не было слышно на улице.

Несколько секунд они оба просто сидели. Дышали.

Потом она встала, вышла из комнаты и быстро вернулась с полотенцем.

— На, вытрись.

Он взял, начал вытираться. Она стояла рядом и наблюдала, без смущения. Потом нагнулась и чмокнула его в щёку.

— Спасибо.

Дождалась пока он вытерся, забрала полотенце.

— Пошли на речку.

По дороге шли почти молча.

На узкой тропинке она пошла впереди, он за ней. Платье на ходу чуть покачивалось, загорелые ноги мелькали в траве. Он смотрел на неё, просто следил за ее поступью, голова была пустой и легкой, как бывает только после.

Она заговорила первой, не оборачиваясь:

— Тебе понравилось?

Он ожидал чего то похожего, ответил честно:

— Ты ебанутая…

Она засмеялась, на весь лес.

— Согласна…. так это да или нет?.

— Понравилось, — сказал он.

Она остановилась и повернулась к нему. Смотрела секунду, потом улыбнулась и у него не осталось никаких шансов не улыбнуться в ответ.

— Я же говорила — будет весело.

Толкнула его ладонью в грудь и побежала к речке, смеясь на ходу.

Он смотрел ей вслед и думал, что ещё никогда в жизни не чувствовал себя так…

Так закончилось 12 июля 1996 года.

Жду вас в телеграмме и