Скифская баба. Из сборника Баба мужик порно

Она стояла возле колбасного отдела гастронома и жадно ела только что купленную целую краковскую колбасу по три сорок. Было видно, что страшно голодная, купила и тут же вгрызлась! В другой руке она держала белую булку. А у тебя как раз лежали в сумке бутылочки Пепси. Ты посмотрел на нее, подошел, открыл одну бутылочку об подоконник и протянул ей молча. Она отхлебнула, поставила бутылочку, отломила кусок колбасы, кусок булки и так же молча протянула тебе.

Ты заметил, что она отломила тебе и булку и колбасу с чистой, неоткушенной стороны, и она заинтересовала тебя еще больше. Тонкие губы, узкий нос, легкая азиатская скуластость. Бесстрастное, худое, бледное холодное лицо с бедной мимикой, серые прищуренные глаза. Серый же неопределенный цвет волос. Ты так и не понял, чем же тебя зацепила тогда эта девушка... Своим звериным аппетитом или чем-то пикантным, этническим?

Но совместное жадное поедание пищи хорошо сближает, даже без слов. И из гастронома вы вышли вместе. Она оказалась лимитчицей, родом из глухого умирающего чувашского села. Говорила по-русски медленно, неправильно и бедно. Она и голодная-то такая была, потому что после работы училась еще на курсах русского языка. А работала на заводе чертежницей.

Представилась она Ириной.

- Значит, Ира?

- Нет, не Ира. Ирина!

Ты догадался, в чем тут дело!

- А дома тебя как звали?

И она произнесла свое настоящее имя. Настолько странное, что ты его не смог даже расслышать. Что-то на И. Непонятное, как крик птицы.

- Как красиво! Повтори пожалуйста!

- Нет! Ирина!

Жила в спальном районе Коровино-Фуниково, в одном из новых двенадцатиэтажных домов "улучшенной планировки". Имела там комнату в коммуналке. Да, оказывается, значительная часть этих улучшенных квартир использовались как паршивые тесные коммуналки.

Ты проводил Ирину, условился о следующем свидании и поцеловал на прощание. Честно? Ненамного больше страсти почувствовал ты в ответ, чем если бы целовал каменную скифскую бабу... Но вот именно это уже зацепило тебя по-настоящему!

Да, тебе захотелось расшевелить ее. Охотничий азарт? Ну хоть бы и так. А кому от этого плохо?

Ты уже понял, пока провожал, слова - не ее стихия. Невозможно различить, где неразвитость, а где плохое владение языком... Но ты потом видел - со своими подружками она болтала по-чувашски весьма бойко. И живая мимика появлялась откуда-то вместо этой бесстрастной маски.

Следующее свидание с Ириной, конечно, закончилось поездкой к тебе в Химки и постелью. Шаг за шагом ты обнаруживал ее невероятную покладистость, податливость в сексе. Не существует слова нет. Никакого сопротивления. Никак не высказываются предпочтения. Нет вопросов, нет сомнений.

Согласие на все? Нет, согласие выражают. Она же не выражала ничего, послушно подчиняясь. Ты стал осторожно пробовать. А так нравится? А вот так хорошо? А это можно?

Никакой границы ты так и не нащупал. Можно было все! Девушка-пластилин! Но нигде не было никакого отклика. Абсолютное равнодушное послушание.

Только слабая улыбка с прикрытыми глазами что-то выдавала иногда. И ты стал выслеживать эти моменты!

Старался самоотверженно, искал.

И на четвертую или пятую вашу ночь тебе удалось ее завести как следует. Она, возбуждаясь, густо краснела, улыбалась, млела и сразу же закрывала лицо локтем, стыдясь. Такой пронзительно-трогательный жест… И после оргазма долго не открывала лицо, так и лежала, все еще вздрагивая отголосками своего тихого взрыва, замерев и прислушиваясь к себе...

Но по-прежнему она никогда не целовала, не обнимала тебя первой - только в ответ!

Никогда сама не раздевалась. Нужно было или раздевать ее, как куклу, или прямо сказать - раздевайся! Стыдливость? Нет! Просто отсутствие сигнала. Ты проверил и эту границу. Однажды предложил раздеться, а сам сел, закурил  и стал отстраненно любоваться. Она разделась, аккуратно повесив олежду на стул, встала перед тобой обнаженная, ожидая дальнейшего, и без тени смущения сама наблюдала за тобой, прищурившись. Ты тянул и тянул время, не шевелясь и глядя на нее, и она стояла, замерев… Все совершенно спокойно и без эмоций! Ни удивления, ни обиды. Ей нечего было стыдиться своего тела. Хрупкого, узкобедрого, с великолепным рельефом небольших аккуратных мышц под тонкой кожей. При вполне женском телосложении. Грудь была небольшая, но той красивой формы, какой обычно бывает грудь более тяжелая.

Позже ты повторял этот опыт, пытаясь понять это бесстрастное принятие любых твоих прихотей. И дошел до того, что попросил ее мастурбировать у тебя на глазах. Она и это выполнила беспрекословно, но снова краснела и закрывалась локтем!

И ты выяснил - стыдилась она только собственного желания и удовольствия!

Случайно, играя однажды с ее рукой, ты узнал, что сила в ее тонких руках фантастическая, почти мужская! Шутки ради ты попробовал проверить, устроил матч армрестлинга... И сильно удивился!

Однажды ты заночевал у Ирины. В ее аккуратной спартанской комнатке. Был ее день рождения. Две ее подруги уже ушли, ты откупорил еще шампанское, оставался еще торт. Она рассказывала тебе про свою жизнь в Чувашии, показывала фотографии своей деревни. Бросились в глаза оборванные провода, лежащие на земле и высокий бурьян посреди улицы. Неперспективная обезлюдевшая деревня, уже без электричества... Крайняя степень разрухи - даже эти провода некому было оборвать на цветмет!

При этом добротные дома из огромных бревен, в полтора этажа, как экспонат в музее деревянного зодчества "Усадьба зажиточного крестьянина". Окна заколочены.

Из ее выпускного класса в деревенской школе одного парня в армии забили деды, все остальные поголовно - давно по лимиту в Москве!

Село имело свою пристань на Суре, до революции крестьянскую продукцию отправляли пароходами...

А теперь все было разрушено.

На фотографии какого-то убогого деревенского застолья Ирина показала тебе своего первого мужчину. Сказала только: “Это было очень грубо. Очень жестоко.” Замолчала. И захлопнула альбом.

Потом вы допили шампанское, занялись любовью. Получилось особенно хорошо. То ли из-за шампанского, то ли у себя дома Ирина меньше нуждалась в своей броне… Заснуть после этого вы не успели. в коридоре началась какая-то возня, в дверь постучали.

- Кто?

- Милиция. Предлагаем вашему гостю добровольно выйти с паспортом. Нарушение правил прописки.

Ну понятно. Сволочь соседка вызвала ментов! От зависти наверно. Ты решил выйти и сдаться - меньше проблем Ирине. Паспорт сразу забрали, увезли тебя в отделение и посадили в обезьянник. Там до тебя дошло, что все в этой клетке, кроме тебя, пьяные и с разбитыми рожами. А ты тоже не вполне трезвый, и при желании менты могут сделать с тобой все, что угодно. Посидел с час, появился какой-то новый лейтенант. Подошел к решетке, заметив непорядок - одна рожа не разбита…

- А ты почему здесь?

- Да вот, у подруги ночевал, соседка… забрали...

- Врешь, за это мы не забираем! Обожди, разберемся с тобой.

Посидел еще полчаса.

Наконец тебя вывели, отдали паспорт и сказали - иди и по этому адресу не появляйся!

- Минутку, а как это, не появляйся? На каком основании?

- А это не распоряжение, это тебе просто добрый совет. Там постоянные конфликты между соседками. Лучше прояви понимание и не ходи туда, а если повторится после двадцати трех часов - будет административное дело. Свободен.

Ты вышел на улицу. Два тридцать ночи. Ни автобусов, ни такси. Вокруг вымершее Коровино-Фуниково. Куда идти? Хороший мороз, небо чистое. Ты осмотрелся по горизонту, увидел дым, потом трубы знаменитой ТЭЦ-21, сориентировался по ним, пошел в сторону Коровинского шоссе, и только там через час поймал частника...

Рано утром на работу позвонила Ирина. Беспокоилась. Вот это сюрприз, подумал ты. Она беспокоится за тебя... Она, оказывается, может беспокоиться… за что-то, за кого-то, за своего мужчину... а ты уже вроде решил, что нет?

Тебе стало тревожно. Не слишком ли далеко ты зашел опять? Было так хорошо и комфортно с этой бесстрастной... Только нашел себе удобную - и вот опять, вырастает живая теплая связь, нет, так нельзя, нельзя!

После первого развода тебе удавалось долго избегать привязанностей. Как только девушка начинала строить на тебя планы, ты сразу бежал. А теперь расслабился, подпустил опасность близко!

Не пора ли с Ириной заканчивать? Решил пока просто не звонить и подумать.

Но позвонила она. Ей вручили повестку в товарищеский суд. Было в СССР такое. "Товарищеские суды", по месту работы и по месту жительства.

Какие-то активисты, изображая из себя судей и прокуроров, проводили похожий на настоящий судебный процесс... Уголовное наказание они присудить не могли, но могли испортить жизнь разными способами… Сообщить на работу, например… Ходатайствовать об административном выселении…

Ну как тут было разрывать отношения? Бросить ее одну без языка на съедение этим уродам?

И ты поехал на суд.

Никто там не ожидал, что ты придешь, и твое появление разрушило планы “общественного обвинителя” представить Ирину проституткой...

Ее стали судить за "нарушение правил социалистического общежития". К женщине пришел мужчина - какой ужас, да?... Но это коммунальная квартира, а там гости после 23 часов формально считались нарушителями правил прописки.

Вся дискуссия на этом клоунском суде все равно вертелась не вокруг прописки. А снова вокруг секса, для которого, однако, у судей, по их крайней глупости, не было даже подходящих слов.

- И нечего тут спать с мужчинами!

- Простите - возражал ты - во-первых, вы на что намекаете, - “спать с мужчинами” а с женщинами можно чтоль? Во-вторых, мы как раз не спали, нам не до сна было! А в третьих, где, в каком законе написано, что спать вместе мужчине и женщине без штампа в паспорте нельзя, ну-ка? Вы решения двадцать шестого съезда вообще читали? Партия озабочена увеличением рождаемости советского народа, а вы взрослым людям не даете осуществлять их законное право на личную жизнь, на здоровые половые отношения, это как согласуется, вы что, против политики партии?? Признаю, я задержался после двадцати трех, виноват, больше не буду! А все остальное не запрещено!

В общем, ты устроил там небольшой троллинг, очень хорошо, что приехал, выручил Ирину. Более умный участковый под конец уже откровенно улыбался. В итоге под его диктовку Ирине записали простое "общественное порицание", без “аморалки” и без сообщения на работу, и поскорей выпроводили вас.

На улице она сразу прильнула к тебе, обняла! Сама! Такого никогда не было.

Ты был в замешательстве, ведь хотел разорвать, не сегодня, так в скором времени. Но она выглядела такой счастливой - и ты не смог, и вы поехали в Химки.

Здесь тоже все было не так. Ирину как будто подменили. Куда делось это ее равнодушное послушание? Сама обнимала тебя, сама целовала, сама проявила в сексе такую горячую активность, что мягким пластилином в ее руках почувствовал себя ты!

Больше не прикрывала лицо локтем. Вот только ласковые слова она шептала тебе по-чувашски…  Наконец ты задремал, полностью измочаленный, опустошенный, выпитый ею до дна, до последней капли!

А потом она разбудила тебя осторожными поцелуями.

Смотрела на тебя, улыбаясь странной улыбкой.

Я все знаю!

Что ты знаешь?

Что ты не мой. И что ты все равно уйдешь.  

И тебе ничего не оставалось - только обнять ее покрепче…