Откушай советского говнеца

Я уже не раз писал о странностях советской молодёжи с их непонятными скороговорочками, невнятными присловицами, о присущей им ( нам ) всем в целом уё... ти, вполне обусловленной условиями тоталитарного концлагеря, хотя мало кто задумывался о режиме, целиком поглощён был народец, как, впрочем, во все времена и эпохи тута, банальным выживанием. Так вот, в детстве когда нам надо было вежливо послать кого - то на х... й, мы обязательно говорили, что ступай - ка ты в Роттердамм через Попенгаген. Ржали, конечно, таким незамысловатым образом развлекая себя и окружающих, таких же, если честно, скотов, возраст, разве, был разный. Старшие дрочили на грядущую службу в армии, перетирали за рода войск, а их отцы, провожая отпрысков в суки - автоматчики, обязательно напутствовали так : мол, тыр, пыр, е... ся  в сраку, отслужи и возвращайся мужиком. И надо же было раз присутствовать на проводах соседа тюремщику Гоше. Его так прозвали, хотя, как верно отмечал ещё Солж - гэгэн, это совершенно неправильно, ведь по смыслу русскай грамотки малой тюремщиком является вертухай, а сиделец должен именоваться арестантом, но за книжки Солжа тогда реально крыли сроком года в три, вот стадо его и не читало вполне себе благоразумно. Но и сейчас, когда Солжа изучают в школе, его так же никто из скотов не читает. Они вообще ничего не читают, эти двуногие свиньи России, торчат перед телевизором, на лавочках, на работе, шуршат крысиными кутками, неизменно вызывая у меня лично только и лишь омерзение. Отвлёкся. Так вот, Гоша, почему - то прозванный блатными по - американски Боссом, сказал прямо во время застолья, что мужиком быть западло. Все затихли. А он, важничая, разъяснил, отчаянно загибая татуированные пальцы, что мужик - рабочая скотинка, не человек ни разу. Мужики, думаю, хотели бы его буцкнуть за такое пренебрежение традициями, но ужас, всегда привносимый отсидевшими в стадо, не позволил им наказать наглеца здоровьем. Так он и бухал, закусывая на халяву, а потом ушёл, хлопнув дверью. Что тут началось ! Загудели разгневанно, дядя Лёва кагебешник ( он водилой робил на Воробьёвке, там управа шакалов размещалась ) даже обоссался, хотя Гошу и не слышал, он в самом начале проводов вырубился в колченогом кресле, стоявшем в тамбуре. Тамбур - это такая хрень, что разделяла лестничную клетку от двери в единоличную квартиру. Поскольку горожане совка были и есть  колхозная мразь, сдриснувшая из убогих деревень с Хруща, давшего им паспорта, то и по крестьянскому своему животному уровню ставили в тамбурах сундуки, лари с картошкой, мебель говённую, которую выкинуть жалко, а дома ей, вроде, уже и не место, ведь жить люди стали, по меткому выражению товарища Сталина, лучше и веселей, зажиточней, хотя я и сейчас, по прошествии сорока лет, не вижу вообще никакой зажиточности, голытьба и сраное бездумное стадо, будто специально решившее вообще не развиваться. Б... дь, вот смотришь немецкие документалки, так там средний класс оказывает помощь природе, волонтёрит, помогает ближнему, заботиться об окружающей среде и обществе, но руссиш швайн выше этого. Мы ссали и срали.

- Козёл ! - пинала дядю Лёву кагебешника пьянущая мамка будущего совьетиш зольдата мохноногая и криворылая тётя Валя.

Хочется добавить, что Матвиенка, но нет, рожей она была, конечно, столь же гнусная и отвратная, но не Матвиенка. А как - не скажу. Потому сказочки мои к реальности отношения не имели и иметь не будут.