Весенние мотивы

Весна пришла внезапно. Ещё вчера серое небо давило на плечи, а сегодня — разорвалось в клочья, и сквозь них хлынуло солнце. Такое яркое, такое тёплое, что даже сквозь плотное пальто я чувствую, как оно ласкает меня по спине своими лучиками, по бёдрам, проникает туда, куда обычно не проникает никто.

Я иду по улице, и каждый шаг отдаётся приятным теплом внизу живота. Мои каблучки весело цокают подковками по подсохшему асфальту, приковывая к себе взгляды прохожих. Невесомые чулки скользят друг о друга при каждом движении, издавая тихий шёпот, слышимый лишь мне – «Хочу, хочу, хотим». Под пальто — лишь пустота, полное отсутствие чего-либо. Я голая под пальто. По пальто на мне ничего нет.

Весна. Воздух пахнет талым снегом, прошлогодней листвой и чем-то ещё — тем самым, от чего кружится голова и хочется сбросить всё лишнее. Я сбрасываю. Прямо на ходу расстёгиваю пуговицу, потом вторую. Ветер задувает под пальто, распахивает его касается моих голых бёдер, и я вздрагиваю — от холода? От возбуждения? От желания? Какая разница.

Моя пиз... ОНА хочет тепла и солнца. ОНА хочет света. ОНА устала от темноты, от тесных трусов, от зимы, которая длилась так долго, что казалось — ей никогда не кончиться. Но весна пришла, и теперь ОНА просыпается, потягивается и словно бутон невероятно прекрасного цветка — расцветает. При каждом моём движении нежные лепестки влажных половых губ ласкают набухший клитор, вызывая волну наслаждения. Гладкие чулки усиливают эти ощущения, даря промежности сладкое томление с каждым шагом.

Я сворачиваю в парк. Здесь пахнет сырой землёй и первой зеленью. Солнце пробивается сквозь ещё голые ветви, и я нахожу укромное местечко — заросшую кустами скамейку в самом конце аллеи. Сажусь, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Солнце гладит моё лицо, шею, грудь. Я расстёгиваю пальто полностью, и оно распахивается, как крылья. Под ним — мои груди, мои соски, которые уже встали от ветра и предвкушения. Мой живот, плоский и гладкий. И ниже — чулки, которые держатся на широких ажурных резинках, а между ними — моя пиз... ОНА, уже влажная, уже готовая.

Я кладу руку между ног. Пальцы скользят по клитору, и я выдыхаю. Это то, чего я ждала весь день. Весь месяц. Всю зиму. Солнце светит прямо мне в лицо, и я закрываю глаза, чтобы не видеть никого, кроме себя. Но я знаю — если кто-то пройдёт мимо, он увидит. Увидит женщину в расстёгнутом пальто, с рукой между ног, с запрокинутой головой и открытым ртом. И я хочу, чтобы меня увидели. Это часть игры. Хочу, но боюсь и это лишь сильнее распаляет моё желание.

А потом я слышу шаги.

Шаги?

Шаги.

Они приближаются медленно, неуверенно. Кто-то идёт по дорожке, и я не открываю глаз — только продолжаю водить пальцами по клитору, кругами, медленно, дразняще. Шаги замирают рядом. Я чувствую на себе взгляд — тяжёлый, жадный, изучающий. Открываю глаза.

Мужчина. В возрасте. Лет пятидесяти с хвостиком. Седина на висках, морщинки у глаз, тёплый плащ, поводок в руке. Собака — старая, ленивая, с седой мордой — равнодушно нюхает землю. А он смотрит на меня. Его глаза скользят по моим голым ногам, по чулкам, по резинкам, по пальто, которое распахнулось ещё шире, открывая мои груди и мой живот. Он видит мою руку между ног. Видит, как мои пальцы раздвигают влажные губы, как клитор маняще выглядывает из-под складочек нависших над ним розовых лепестков. Видит удивлённый глаз моего широко распахнутого влагалища.

Почему-то я не пугаюсь незнакомца. Я не прячусь. Я улыбаюсь ему — медленно, лениво, приглашающе. Моя рука не останавливается.

Он не двигается. Только смотрит. Секунда, две, три. А потом его свободная рука опускается к ширинке. Он расстёгивает её — осторожно, почти боязливо — и достаёт член. Член небольшой, самый обычный. Мягкий, расслабленный. Он висит, как уставший после долгой жизни хвост собаки что лениво вдыхает весенний воздух тыкаясь мордой в ноги хозяина. Мужчина сжимает член пальцами, на которых блестит обручальное кольцо. Золотое, гладкое. Дома его, наверное, ждёт жена. Но сейчас он здесь. Со мной.

Он стягивает кожицу с головки. Головка сморщенная, бледно-розовая, похожа на маленькую губку. Он начинает водить рукой по стволу — медленно, неуверенно, словно сам не верит, что делает это на глазах у незнакомой женщины в парке. Я смотрю на его пальцы, на кольцо, на то, как член под его ладонью начинает оживать. Наливается кровью. Тяжелеет. Уже не висит — стоит. Уже не сморщенный — гладкий, упругий, твёрдый. Головка натягивается, становится тугой, блестя на солнце капельками выступившей смазки.

Он дрочит, глядя на меня. Его глаза бегают от моего лица к моей промежности, от промежности к пальцам, которые всё ещё ласкают меня. Я раздвигаю ноги шире, чтобы ему было лучше видно. Чтобы он видел каждую складочку, каждую капельку, каждое движение моих пальцев. Я хочу, чтобы он кончил. Хочу, чтобы он запомнил меня. Это будет его маленькая измена — быстрая, грязная, сладкая. Об этом никто не узнает. Только я, он и его старая собака.

Он ускоряется. Его дыхание становится хриплым, прерывистым. Я ускоряюсь вместе с ним. Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде — всё: стыд, желание, весна, солнце, невозможность остановиться.

Я чувствую, как приближается оргазм. Он нарастает медленно, как весенняя гроза — сначала далёкий гул, потом первые капли, потом ливень. Я кончаю. Вскрикиваю — тихо, почти неслышно, но он слышит. И кончает следом. Его сперма брызгает, сверкая на солнце жемчужными брызгами. Капли падают на дорожку, на листья, на его собственные пальцы с обручальным кольцом.

Собака, почувствовав что-то — то ли запах, то ли напряжение хозяина, — дёргает поводок и утягивает мужчину в глубину парка. Он пытается что-то сказать мне, но я не слышу. Ветер уносит его слова. Мне хорошо. Мне весело. Я откидываюсь на скамейку и смотрю в небо, которое стало ещё голубее.

Но и это ещё не всё. Моя пиз... не успокоилась. Она жаждет приключений.

Я встаю, отряхиваюсь, поправляю чулки и пальто. Иду дальше. Выхожу из парка и оказываюсь на главной улице. Здесь много людей, но меня это не смущает. Моя пиз... ОНА всё ещё горит, всё ещё требует моего внимания. Моё тело наполняется волнующим, сладостным трепетом ожидания, и это ощущение приносит мне удовольствие.

Захожу в торговый центр. Прохлада кондиционеров обдаёт моё разгорячённое тело, и я вздрагиваю. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в примерочный большой магазин белья. Здесь тихо, почти никого. Беру несколько комплектов — кружевные трусики, прозрачные пеньюары, чулки с подвязками — и захожу в кабинку.

Зеркало во весь рост. Я смотрю на себя — растрёпанную, раскрасневшуюся, с горящими глазами. Расстёгиваю пальто и вижу своё отражение: чулки, сапоги и между ними — моя пиз... ОНА, влажная, припухшая, с открывшимся возбуждённо клитором. Губы набухли, разошлись, и внутри всё блестит, переливается на свету. Я провожу пальцем по клитору и вздрагиваю — слишком чувствительно, но очень приятно.

Я стою в одних чулках и сапогах перед зеркалом в кабинке за покачивающейся не плотно прикрытой ширмой, отделяющей меня от людей в торговом зале, от продавщиц. Я голая. Я совсем голая. Ноги на ширину плеч. По кафелю цокают каблучки. Выпячиваю лобок и пальцами растягиваю половые губы. Я любуюсь собой. Я роскошна в этой позе. Я соблазнительна. Я вульгарна. Я желанна. Я хочу себя. Я люблю себя.

А потом я чувствую — взгляд.

Не вижу, но чувствую. Кожа холодеет там, куда падает чей-то взгляд. Я медленно поворачиваю голову. Между углом примерочной кабинки и стеной щель, а за ней пустота. Там темно. Но я знаю в этой темноте кто-то есть. Там кто-то прячется, подсматривая за мной. Мужчина? Женщина? Мне это не важно. Мне важно, что они сейчас смотрят на меня. Что они видят меня — в чулках, в сапогах, голую.

Я не закрываюсь. Я демонстративно, глядя прямо в щель. Сажусь на пуфик, стоящий в углу кабинки и раздвигаю ноги. Теперь меня видно ещё лучше. Теперь моя пиз... ОНА смотрит прямо на того, кто прячется в темноте. Я начинаю ласкать себя — медленно, с вызовом, не сводя глаз с щели.

Я ввожу пальцы в себя, показывая, как глубоко они могут войти. Вынимаю, облизываю, снова ввожу. Моя пиз... ОНА течёт так сильно, что я слышу каждый влажный звук. Я хочу, чтобы тот, кто смотрит, кончил. Я хочу, чтобы он запомнил меня.

Из темноты доносится тихий вздох. Женский? Мужской? Я не разбираю. Но я знаю — он дрочит. Или трёт себя. Или просто смотрит, затаив дыхание. Мне всё равно. Мне хорошо.

Я кончаю. Громко, откровенно, на глазах у невидимого зрителя. Моё тело выгибается, пальцы замирают внутри, и я чувствую, как волна наслаждения разливается по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног.

Тишина. Я открываю глаза. В щели никого. Только тень, которая уже исчезла.

Я одеваюсь, выхожу из кабинки и не оглядываюсь.

Весна. Солнце уже клонится к закату, но всё ещё греет. Я иду по улице, чувствуя, как между ног всё горит, пульсирует, требует продолжения. Но сегодня я дала себе достаточно. Я останавливаюсь у витрины, смотрю на своё отражение — женщина в пальто, чулках и сапогах, с влажными глазами и лёгкой улыбкой на губах.

Я знаю, что завтра снова выйду гулять. Что снова найду укромное место, снова раздвину ноги под солнцем, снова заставлю кого-то кончить, глядя на меня.

Потому что моя пиз... ОНА хочет тепла и солнца. Она хочет света. Она хочет, чтобы на неё смотрели.