Страсти-мордасти на всю ночь. Глава Рабыня страсти фильм

Марина проснулась от звука, который сначала приняла за храп Геннадия, но оказалось, что это вибрировал её телефон, упавший между кроватью и тумбочкой.

На экране засветилось:

— «ЛИЗА! ».

Было 8:03 утра субботы...

— Алло? — прошептала Марина, пытаясь не разбудить Геннадия, который спал с таким безмятежным выражением лица, словно только что решил все мировые проблемы.

— Ты спишь?! В субботу?

В десять? — голос Лизы звучал так, будто она обнаружила Марину за кражей бриллиантов из музея.

— Лиза, восемь ноль три, а не десять!

— Неважно. Что вы делали ночью?

Марина приподнялась на локте, оглядывая спальню. Всё было на своих местах: Геннадий в своей половине кровати, одеяло аккуратно заправлено с его стороны, на её стороне  небольшая бугристость. На тумбочке стояли две книги: его — «Фундаментальные принципы корпоративного права», её — «Искусство французской выпечки»...

— Спали, — честно ответила Марина. — Ну, сначала смотрели сериал про викингов, потом поели творог с ягодами, потом...

— Творог?! — Лиза издала звук, похожий на шипение перегретого чайника. — Марина, вы женаты всего три месяца! Три! Вы должны были заниматься бешеным, животным сексом до самого рассвета! Творог,   это для тех, кто в браке двадцать-тридцать  лет и уже забыл, как выглядят гениталии партнёра без очков!

Геннадий пошевелился и пробормотал сквозь сон: «Статья 184 пункт 3... »...

Марина тихо сползла с кровати и вышла на балкон:

— Лиза, у нас всё хорошо! Просто...

— Никаких «просто»! Я звоню срочно Светке и Кате! Встречаемся в «Кофе Хаусе» в десять! Будем разбираться. Пока!

Щелчок. Марина вздохнула и посмотрела на спящего мужа. Он действительно был красив: чёткий профиль, густые ресницы (мужские, чёрт возьми, ресницы!), расслабленная линия губ. Они поженились по любви, с общей симпатией к минимализму в интерьере, китчу в кино и к тишине по утрам. Секс у них был, как же без него! Приятный, тёплый, заканчивающийся объятиями и сном. Но вот этого самого,   «страстей на всю ночь», «пылких безумств до утра», не было. И, честно говоря, Марину это вполне  устраивало. Она любила тоже  высыпаться...

В 9:55 она уже сидела в «Кофе Хаусе» перед крошечной чашкой каппучино, которую, как она подозревала, подруги заставят её выпить, чтобы «взбодрить нервную систему для важного разговора».

Первой примчалась Лиза, это  почти  сгусток энергии в спортивном костюме цвета фуксии. Она прилетела только что с «функциональной тренировки», что означало, что она час прыгала и колотила  боксёрский мешок, представляя, вероятно, лица всех своих бывших на его месте...

— Я его сразу раскусила! — объявила она, целуя Марину в щёку и заароматилась при этом кокосовым маслом для загара и немного какой-то скрытой агрессией. — У него глаза бухгалтера!

— Он юрист, — мягко поправила её  Марина.

— Юрист, бухгалтер, налоговик,   это одна братия! Люди, которые верят, что всё в жизни должно сводиться к балансу! Дебет-кредит! Взял-отдал! Оргазм-счёт-фактура! Они не способны на стихию!

Следом, волоча за собой ауру дорогих духов и лёгкого разочарования, вошла Светлана. Она была замужем уже  семь лет за олигархом средней руки и специализировалась на своих  «утончённых страданиях».

— Мариночка, — начала она, садясь и снимая свои гигантские  солнечные очки, за которыми скрывался безупречный макияж и намёк на ботокс. — Это так трогательно, что ты пытаешься сохранить лицо! Но мы же подруги?

Мы тоже всё чувствуем! В браке должен быть огонь!

Иначе он превращается в... в совместное предприятие по потреблению кислорода!

Последней явилась Катя,   практичная, замужем за стоматологом, мать двоих детей, ходячая энциклопедия народных мудростей и медицинских полуправд...

— У меня всего двадцать минут, — заявила она, ставя на стол авоську с детским творогом и бананами. — После йоги у Игоря режется клык, а Алёну надо забрать с художественной гимнастики. Так что,   давайте быстренько по делу! Марина, он уже перестал тебя хотеть!

Это классика, подруга!

Медовый месяц длится максимум сорок дней, как библейский потоп! Потом начинается будничное плавание в одной лодке, где главное,   не перевернуться и грести синхронно. Секс превращается в гигиеническую процедуру, вроде чистки зубов. Ты уже заметила, делает ли он это с закрытыми глазами?

— Подождите, — попыталась вставить слово Марина. — У нас же  всё нормально...

— «Нормально»,   это самое страшное слово в лексиконе женщины до тридцати! — воскликнула Лиза. — Ты хочешь нормы? Норма,   это когда после пяти лет брака секс назначается на вторник и пятницу, между мытьём холодильника и проверкой уроков! Ты только вышла за-му-ж! У тебя должен быть пожар! Дым из-под двери и кровати! Соседи должны стучать в стенку не потому, что шумно, а потому, что боятся, что у них обои отклеятся от этих  вибраций!

— А Гена, что говорит он? — спросила практичная Катя.

— Он говорит, — начала Марина, чувствуя себя, как на скамье подсудимых, — что вся эта идея «бешеных страстей на всю ночь», это, это...

Марина сделала глоток каппучино, который показался ей жидким цементом. Три пары глаз, подведённых, накачанных ботоксом и уставших от детских соплей, смотрели на неё с ожиданием,   полного откровения.

— Он говорит, — продолжила Марина, вращая чашку, — что это всё внушённые картинки!

Из книг, фильмов, сериалов. Что в реальной жизни нормальные люди не могут заниматься сексом с пылкой страстью всю ночь напролёт. Что это ненормальное состояние, истощающее нервную систему!

В комнате повисло молчание, настолько громкое, что его можно было потрогать. Даже бариста за стойкой замер с молочным кувшином в руке и разинутым ртом...

Первой взорвалась Лиза...

— Чтоооо?! Нервную систему?! Да я тебе сейчас всю нервную систему самой перезапущу! — Она вскочила, будто собиралась продемонстрировать тот самый «функциональный тренинг» прямо здесь. — Он что, думает, мы все куклы с заводными механизмами, которые ломаются от переизбытка чувств? Страсть, это топливо! Она не истощает, она, наоборот,   даёт энергию! Марина, твой муж  саботажник! Он сознательно лишает тебя жизненных сил, чтобы ты была покорной, удобной и не требовала ничего, кроме совместной проверки счетов за коммуналку!

Светлана грустно вздохнула, словно услышала диагноз, что у неё смертельная и  «неизлечимая скука»...

— Дорогая, он просто не умеет! И, что хуже всего, не хочет учиться. Он построил вокруг себя крепость из юридических параграфов и… творога, и оттуда вещает о какой-то «норме»! Норма,   это же  только для статистики! А для женщины в расцвете лет норма,   это полный хаос, бунт, жуткая дрожь в коленках и потеря счёта времени! Я, конечно, уже семь лет,   как в этой самой  «статистике», — она сделала паузу для большего драматического эффекта, — но хоть воспоминания остались!

Или мне кажется, что остались?…

В общем, ты должна бороться!

Катя, тем временем, уже намазывала творог на банан, который она предусмотрительно достала из авоськи.

— Вот видишь, — сказала она, как будто этот банан был наглядным пособием. — Творог! Он уже вписывает тебя в свой рутинный рацион! Питательный, полезный, не вызывающий изжоги. И скоро ты сама поверишь, что ты, как  творог. А должна быть… ну, например, блюдом с чили и креветками! Острым, возбуждающим аппетит, от которого слезятся глаза и учащается пульс!

Марина почувствовала себя лабораторной мышью, на которой тестируют три разных метода спасения от её  вымышленной болезни...

— Но меня-то это не тревожит, — почти простонала она. — Я же  нормально  высыпаюсь! У меня не болит спина. Мы хорошо общаемся. Мне очень комфортно!

Это была её  ошибка...

— НЕ ТРЕВОЖИТ?! — хором воскликнули три фурии.

— Это самое тревожное из всего, что ты сказала! — Лиза схватила её за руку. — Это значит, яд уже проник в твой мозг! Ты начала мыслить его категориями! Комфорт,   это же предвестник эмоциональной комы!

— Полное отсутствие тревоги в твоей ситуации, — мрачно констатировала Светлана, — это,   как отсутствие боли при гангрене. Орган уже мёртв, просто ты ещё не знаешь об этом!

— У Игоря моего, стоматолога, есть такая шутка, — вставила Катя. — «Пациент не чувствует боли в зубе? Значит, нерв уже сдох. Пора удалять! ». Дорогая, твой брак ещё не труп, но нерв страсти, похоже, уже в состоянии некроза. Нужны срочные меры! Шоковая терапия!

Марина посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Сердце билось ровно. Ей хотелось сейчас не страсти, а ещё одного каппучино и тихого субботнего дня с Геной, где они, может быть, поедут в Икею за новой полкой для его юридических фолиантов. Разве это плохо?

— Какие меры? — покорно спросила она.

Трио тут же оживилось. Наступил их звёздный час!

План Лизы (кодовое название «Ураган»):

— Купить самое практичное, нераздражающее кожу, состоящее из трёх ниток бельё чёрного цвета. Наужинать устрицами и имбирём (его от имбиря не корёжит?). Включить какой-нибудь откровенно неплохой, но очень чувственный эротический триллер. И не говорить ни слова. Только взгляды. Действовать решительно!

План Светланы (кодовое название «Утончённый разврат»):

—  Заказать ванну для двоих с лепестками роз, ароматические свечи с феромонами, нежное вино и книгу порнографических сонетов эпохи Возрождения. Общаться только цитатами из этой книги. Создать атмосферу запретного, но изысканного удовольствия, которое его прагматичный ум не сможет сразу классифицировать и отклонить!

План Кати (кодовое название «Пряник и кнут»):

—  Объявить сексуальную забастовку. Полную. До выполнения твоих требований! А требования вывесить на холодильник, как список обязанностей по дому:

1. Минимум два спонтанных поцелуя в губы в день...

2. Сеанс страстного секса продолжительностью не менее часа по вторникам и пятницам...

3. Эксперимент выходного дня (на усмотрение обоих!)...

План Лизы, как и всё, что делала Лиза, был заряжен энергией самоуничтожения. Марина, чувствуя себя агентом под прикрытием на таком опасном задании, отправилась в магазин интимных товаров. Это место пахло дезинфекцией и полным  отчаянием.

Консультант с лицом замученного бухгалтера спросил:

— «Вам для себя или для мужа? », и Марина смущённо пропищала: «Для мужа… то есть для себя… для нас! ».

Чёрное бельё «из трёх ниток» оказалось, как устройство для пыток, напоминающим стропы парашюта. Примерка в крошечной кабинке вызвала приступ клаустрофобии и стойкое ощущение, что она ловит рыбу сетью, но только сама в неё и попала!

Сап-серфинг она, разумеется, не нанимала. Геннадий панически боялся открытой воды после случая в детстве, когда его укусил за палец карп в деревенском пруду. Но идею с ужином она приняла. Вместо устриц купила мидии в чесночном соусе (Гена терпеть не мог чеснок) и добавила в пасту трюфельное масло, запах которого напоминал ему, как он утверждал, «носки лесного гнома»...

Вечер начался с того, что Геннадий, войдя на кухню, сразу  поморщился:

— У нас что, газовая труба протекает? Или ты готовишь что-то… оригинальное?

— Это трюфели, дорогой! Афродизиак!

— Афродизиак? Мариша, ты же знаешь, у меня от этой вычурной еды изжога и философские мысли о бренности бытия! Давай лучше сырников. Или ту пасту с тунцом, как в прошлый раз!

Первая диверсия провалилась. Марина, стиснув зубы, надела своё «орудие пыток» под домашний халат. Она чувствовала себя не роковой женщиной, а пациенткой, у   которой забыли снять сбрую после МРТ.

Фильм она выбрала по совету Лизы,   какой-то душный эротический триллер про вампиров-миллиардеров, где все целовались так, словно пытались найти языками затерянный вдали зуб...

Геннадий устроился на диване, взял ноутбук.

— Ты что, будешь работать? — сдавленно спросила его Марина.

— Нет-нет, я фильм смотрю! Просто параллельно проверю, там один клиент письмо прислал… Ой, смотри, а у этого актёра неестественная мимика. Наверное, ботокс?

Или плохой сценарий!

Марина попыталась «действовать взглядами». Она смотрела на него томно, исподлобья, как учила Лиза («Представь, что ты гепард, а он газель с хрустящей и поджаренной  корочкой! »).

Геннадий поймал её взгляд, улыбнулся:

— Что, соринка в глаз попала? Или тебе тоже кажется, что сюжет про вампиров, которые управляют нефтяными вышками, слабоват? Давай лучше про викингов включим? Там хоть историческая достоверность…

В отчаянии Марина решилась на более  отчаянный шаг. Она встала, драматично распахнула халат, демонстрируя чёрные стропы и своё ярко-красное от стыда и неудобства лицо:

— Генааа, посмотрии…

Геннадий оторвался от экрана, посмотрел. В его глазах промелькнула целая гамма чувств: удивление, лёгкий испуг, искреннее недоумение:

— Марина… это… новый вид термобелья? Для йоги? Выглядит… технологично. Но, кажется, очень давит под мышками. Тебе не больно?

В тот момент Марина поняла две вещи. Первое: теория Лизы не работает, когда объект воздействия имеет логическую защиту уровня кремниевой долины. Второе: она ненавидит вампиров-миллиардеров и трюфельное масло. Со слезами на глазах и с расстегнувшейся застёжкой, которая впивалась в позвоночник, она побежала в спальню переодеваться в старую, растянутую, но божественно удобную пижаму с енотами...

Геннадий, покряхтев, через десять минут принёс ей в постель чашку ромашкового чая и тарелку нормальных, не пахнущих носками гномов, сырников...

— Нервничаешь? — спросил он, садясь на край кровати. — Подруги опять страсти нагнетали?

— Что-то вроде того, — хмыкнула Марина, уткнувшись носом в чашку.

— Мариша, я тебя люблю. И мне с тобой хорошо! Просто… я не могу изображать из себя какого-то сатира из плохого фильма. Это же смешно! Мы нормальные, адекватные люди. У нас вся жизнь впереди, а не одна ночь. И нервничать из-за того, что мы не соответствуем какому-то дурацкому шаблону?… Это же и есть самое ненормальное!

Он был так искренен, так логичен. И сырники были такими вкусными. Марина почти согласилась с ним. Почти...

На следующее утро звонок Лизы был подобен набату:

— Ну что?! Как «Ураган»?! Я всю ночь не спала, ждала репортажа с полей страсти!

Марина, прижав телефон к уху, чтобы не разбудить спящего, что-то буркнула нераздельное в трубку...

— Как «Ураган»?! — голос Лизы зазвенел уже, как натянутая струна, готовая лопнуть.

Марина, прижимая телефон к уху и смотря на спящего Гену (который посапывал с безмятежностью младенца, вкусившего творога), поняла, что врать бесполезно...

— Категория «тропическая депрессия», — пробормотала она. — Не дошёл даже до статуса «шторма». Вызвал легкое недоумение и изжогу!

— Недоумение?! — на другом конце провода раздался звук, похожий на хруст пластика. Марина представила, как Лиза ломает свою экологичную многоразовую трубочку. — Значит, нужен подход тоньше! Надо атаковать не напрямую, а через культуру! Светка права! Её очередь. Её «Утончённый разврат». Это точно пробьёт его юридическую броню!

Марина с тоской посмотрела на график, где аккуратным почерком Гены был расписан их скучный, прекрасный уик-энд: «Суббота: Икея (17:00), магазин инструментов (18:30), ужин (дома).

Воскресенье: прачечная, глажка, чтение, возможно, кино».

Места для «ванны с лепестками роз и сонетами» там явно не предусматривалось...

Но подруги были неумолимы. В групповом чате, названном «Операция „Возрождение Страсти“», Светлана высылала ссылки на ароматические свечи стоимостью в половину их ежемесячной платы за электричество и цитаты из сонетов, которые звучали,   как инструкция по сборке шкафа, переведённая на древнеитальянский и пропущенная через эротический фильтр...

«И уста мои, вкусившие нектар твоих прелестей, алчут новой сладости… — прочла Марина вслух на кухне, пока Гена чистил картошку (он ещё  верил в справедливое разделение обязанностей).

Геннадий на секунду задумался, нож замер над картофелиной:

— Хмм! Нектар прелестей… Интересная метафора! Напоминает о нарушении авторских прав. Кто-то явно присваивает себе плоды чужого творчества. Или это про пчеловодство?

План этот требовал жертв. В воскресенье, сославшись на «острую необходимость в релаксации после Икеи», Марина объявила, что принимает ванну. Она высыпала в воду полкило лепестков роз, купленных в отделе чая (настоящие оказались дороже чёрной икры), зажгла три свечки, которые пахли «ночью в саду» (и напоминали ароматизированный туалет в дорогом спа-салоне), и надела халат поверх всё того же неудачного чёрного белья, это  на всякий случай...

— Гена, а ты не хочешь… присоединиться? — позвала она голосом, который пытался быть соблазнительным, но получился скорее просящим, как у ребёнка, зовущего на помощь из песочницы.

Геннадий появился в дверях ванной с книгой в руках. Он осмотрел сцену: вода, окрашенная чайными лепестками в подозрительный розовато-коричневый цвет, пляшущие тени от свечей, Марина, сидящая в воде по горло и похожая на жертву какого-то странного цветочного ритуала.

— У тебя там не слишком горячо? — озабоченно спросил он. — А то от перегрева сосуды расширяются, давление может скакнуть. И эти… лепестки. Они не засорят наш слив? У нас же там старые трубы, Марина!

В прошлый раз, когда ты волосы там красила и …

Марина почувствовала, как романтический настрой уплывает в канализацию вместе с  этими лепестками.

— Я прочитала что-то красивое, — настаивала она, отчаянно пытаясь вернуть атмосферу. — Пусть руки мои станут твоими веригами, а губы, печатью на договоре страсти…

Геннадий сел на крышку унитаза, положил книгу на колени. Его лицо даже озарилось интересом.

Наконец-то, подумала Марина.

— Вериги… Договор страсти… — задумчиво произнёс он. — Звучит, конечно, образно. Но с юридической точки зрения, такой договор был бы ничтожным. Во-первых, предмет договора,   «страсть»,   не обладает признаками объекта гражданских прав, он неопределим и неотчуждаем! Во-вторых, «вериги» и «печать» могут быть расценены,   как угроза применением насилия или ограничением свободы, что противоречит основным принципам… Марина, тебе не дует? Окно-то очень уж  приоткрыто!

Марина медленно, как древняя русалка, погрузилась с головой в розовато-коричневую воду. Ей хотелось остаться там. Может быть, её волосы прорастут водорослями, и она станет богиней этого тихого, пахнущего чаем и парафином болотца?

Геннадий, обеспокоенный долгим молчанием, подошёл к ванне и потрогал её плечо.

— Ты всё ещё там? Не уснула? Слушай, я тут подумал… Этот твой «утончённый разврат», это ведь просто другая форма давления!

Ты пытаешься воссоздать картинку, которая тебе, по большому счёту, и не очень-то нужна. Ты же любишь простые вещи! Как и я. Мы смеёмся над одними и теми же глупостями в сериалах, нам нравится один и тот же сыр, мы молча понимаем друг друга за завтраком. Разве это не прекрасно? Разве для счастья обязательно нужны вот эти… — он мотнул головой...

«Утончённый разврат» закончился полным фиаско, закупоркой слива лепестками и долгим ворчанием Гены над сантехникой. Марина сидела на кухне, обернувшись в халат, и слушала, как муж сражается с трубами, вооружённый вантузом и знанием гражданского кодекса (на случай, если соседи снизу подадут в суд за потоп). Она чувствовала себя виноватой, глупой и странно умиротворённой. В голове крутилась его фраза:

— «Разве для счастья обязательно нужны вот эти…»

Вот эти… что? Суета? Драма? Неудобное бельё и испорченный ужин?

«Операция «Возрождение Страсти»» в групповом чате просто  бушевала:

Лиза:

— НУ ЧТО, СВЕТЛАНА? ТВОЙ «ИЗЫСКАННЫЙ ПОДХОД» ДАЛ ТРЕЩИНУ, КАК И ПРЕДПОЛАГАЛА!

Светлана:

— Лиза, дорогая, твой подход был,   как удар кувалдой по хрустальной вазе. Мой был тоньше. Но, видимо, объект обладает иммунитетом к прекрасному. Мариночка, не отчаивайся. Есть план «Б»...

Катя (прислала голосовое, на фоне детского плача):

— Все ваши планы, это игры разума. Нужен эксперт. Я записала тебя к своему сексологу. Михаил Аркадьевич. Он как раз специализируется на… таких случаях. Когда нерв страсти в коме. Приём завтра в 18:00. Отмене не подлежит!

Марина хотела возразить, но поняла, что это бесполезно. Подруги взяли её в осаду. Отказ выглядел бы,   как капитуляция перед «творожным существованием».

А она, чёрт возьми, не творог! Она… она что-то другое! Может быть, йогурт с кусочками фруктов. Не такой уж и простой!

Кабинет Михаила Аркадьевича находился в престижном бизнес-центре и больше походил на офис финансового консультанта. Всё было в оттенках бежевого и шоколадного, на столе стоял макет ДНК, а на стене висели дипломы и графика, изображавшая каких-то танцующих нейронов...

Сам Михаил Аркадьевич был мужчиной лет пятидесяти с добрыми, усталыми глазами и голосом, который мог бы убаюкать слона:

— Марина, проходите. Катя мне в общих чертах описала ситуацию. Давайте начнём с Вас. Что Вас, собственно, беспокоит?

Марина, устроившись в глубоком кожаном кресле, почувствовала себя пациентом, который не знает своего диагноза:

— Знаете… меня лично,   ничего. Но все вокруг говорят, что это  должно!

— «Все вокруг»,   это классика, — мягко улыбнулся Михаил Аркадьевич. — А что говорит Ваш муж?

— Что это всё ненормально. Что постоянные страсти на всю ночь истощают нервную систему. Что это картинка из кино!

— Любопытно. А что Вы думаете о его словах?

— Я?… — Марина замялась. — Я думаю, что он, возможно, прав! Я высыпаюсь. У нас есть общие темы. Нам хорошо. Но при этом… я будто чувствую, что предаю какую-то идею. Женственности, что ли. Что я должна хотеть безумств, а я хочу… стабильности!

Михаил Аркадьевич кивнул, делая какие-то пометки в планшете:

— Марина, Вы абсолютно нормальны. И Ваш муж, что бы ни говорили Ваши подруги, тоже. Он просто выражает свою заботу о Вашем общем психофизиологическом благополучии несколько… специфическим языком. Проблема не в отсутствии «безумств». Проблема в том, что Вы позволили внешнему миру навязать Вам критерии «правильной» страсти. Вы знаете, что чаще всего ко мне приходят?

Марина отрицательно качнула головой.

— Пары, которые измотали себя попытками соответствовать этим самым «картинкам». Они устраивают графики секса, покупают горы игрушек, снимают номера в отелях… и чувствуют себя несчастными, потому что в погоне за «нормальной страстью» потеряли связь друг с другом. То, что описывают ваши подруги, это не любовь. Это невроз. А то, что описываете Вы и Ваш муж… это как раз основа. Тепло, доверие, совместный смех над карпом, укусившим его за палец. Это же бесценно!

В груди Марины что-то ворохнулось, будто защёлкнулся замок:

— Но… он говорит, что всю ночь,   это ненормально. И я начинаю сомневаться. А вдруг он просто… не хочет меня?

— А Вы спросили его, чего он

хочет? Не в плане «страсти на всю ночь», а в принципе? От близости с Вами?

Этот вопрос поставил Марину в тупик. Она никогда не спрашивала. Она просто ждала, когда он сам захочет, и радовалась, когда это случалось. Но чего он сам хотел? Неужели только «удобства» и «отсутствия головной боли», как говорили её  подруги?

Михаил Аркадьевич, видя её замешательство, продолжил:

— Девушкам в Вашем возрасте, — сказал он с лёгкой, почти отеческой усмешкой,   часто хочется этой самой «красоты чувств» просто от избытка нервных сил. Это естественно! Гормоны, социальные ожидания, литература, кино... Всё это создаёт запрос на интенсивность. Но этот запрос можно... и перенаправить ведь! Вместо того чтобы тратить силы на борьбу за соответствие какому-то мифическому идеалу, переведите их в другую область! В карьеру, например! Или в творчество!

Найдите дело, которое будет Вас зажигать, даст выход этой энергии. А отношения пусть остаются тихой гаванью. Возможно, Ваш муж интуитивно чувствует эту необходимость для вас обоих,   сохранить свой ресурс!

Мысль ударила Марину, как утренний кофе:

— «Перенаправить силы»!

Это звучало куда разумнее, чем штурмовать Генину крепость с чёрным бельём и лепестками роз!

И одновременно, ужасно грустно... Получалось, что ей предлагали смириться с тем, что огонь в их браке,   это не про них? Что их удел,   быть «тихой гаванью» друг для друга, пока бури бушуют на стороне?

Она поблагодарила врача, вышла из кабинета и замерла в коридоре бизнес-центра. Вокруг сновали люди с серьёзными лицами и дорогими портфелями, все куда-то несли свою энергию, своё «творчество», свою «карьеру». А она должна была просто... перестать хотеть секса?

Групповой чат взорвался вопросами:

Лиза:

— НУ? ЧТО СКАЗАЛ СВЕТИЛО? ДАВАЙ ДЕТАЛИ! НАЗНАЧИЛ ЛИ ОН ТЕБЕ ВИАГРУ ДЛЯ МУЖА ИЛИ ПРЕПАРАТЫ ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ ЛИБИДО?

Светлана:

— Лиза, перестань! Михаил Аркадьевич очень  тонкий психолог!

Он наверняка дал духовные практики. Марина, делись озарением!

Катя:

—  Главное, был ли план лечения? Чёткий, по пунктам?

Марина медленно набрала ответное  сообщение:

— «Он сказал, что мы с Геной нормальные!

И что мне нужно направить избыток нервных сил в карьеру или творчество. А не пытаться устроить дома бродвейское шоу! ».

Наступила тишина. Долгая, но и  красноречивая. Потом телефон завибрировал от единовременного прихода трёх сообщений:

Лиза:

— И ВСЁ?! ЭТО ОН НАЗЫВАЕТСЯ СЕКСОЛОГ?! ДА ЭТО ПРОСТО СТАРЫЙ ПЕРДУН, КОТОРЫЙ ПЕРЕКВАЛИФИЦИРОВАЛСЯ ИЗ ВРАЧА ПО ПРОФПАТОЛОГИИ!

Светлана:

— «Направить силы в творчество? »... Боже, как банально!

Это то, что говорят женщинам, когда хотят, чтобы они просто успокоились и никого не беспокоили своими приставаниями!

Катя:

— Странно!

Он обычно очень конкретные упражнения даёт. Ну, раз нет плана, запускаем мою программу «Пряник и кнут». Завтра начинается забастовка!

Марина выключила телефон...

Вечером Гена приготовил ужин, гречку с тушёнкой, его коронное блюдо. Они ели молча, но это было не напряжённое молчание, а уставшее, и просто мирное...

— Ну как, была у доктора? — наконец спросил он, отодвигая тарелку.

— Была. Сказал, что мы с тобой здоровы!

И что мне, возможно, стоит найти хобби. Чтобы... нервные силы куда-то девать!

Геннадий внимательно посмотрел на неё:

— А ты хочешь хобби?

— Не знаю. Раньше хотела танцевать. Ещё в школе...

— Так иди танцуй!

Я буду тебя отвозить и забирать, если нужно...

— Ты не против?

— Против чего? Против того, что ты будешь делать то, что тебе нравится? Я только за! Может, и у тебя наконец-то пройдёт этот... зуд соответствия!

«Ха, ха... Зуд соответствия! ». Точнее не скажешь!

В ту ночь Марина проснулась среди ночи. Гена спал, повернувшись к ней спиной. Раньше она бы расстроилась. Сейчас она просто смотрела на тёмный силуэт его плеч в лунном свете из окна. Она думала не о страсти, а о чём-то другом. О том, что он помнит, как она любит, чтобы кофе был не слишком горячим. О том, что он всегда моет за собой раковину после бритья. О том, как он вчера, не говоря ни слова, заклеил пластырем разбитую её любимую кружку, которую сама она собиралась выбросить. Это была даже не страсть. Это было что-то вроде... тихой, повседневной преданности. И почему все вокруг настаивали, что это менее ценно, чем условные «страсти на всю ночь»?

Утром Катя прислала официальный ультиматум, оформленный в виде таблицы Excel, с графами «Дата», «Требования»...

Ультиматум Кати в формате Excel лежал сейчас на столе, как обвинительный акт.

Графы «Требование», «Срок выполнения», «Штрафные санкции» вызывали у Маринки скорее смех, чем трепет...

«Штрафные санкции» предусматривали лишение его домашнего печенья на неделю. Гена, увидев таблицу, неожиданно расхохотался:

— «П. 4.2. Спонтанный массаж стоп продолжительностью не менее 15 минут по средам?…» Марина, твои подруги,   гении бюрократического эроса. Это почти поэтично! Но знаешь что? Мы не будем этого выполнять...

— Не будем?

— Нет. Потому что это опять игра по чужим правилам. У меня есть другое предложение!

Предложение Гены было простым и гениальным, как винт Архимеда. Он взял тот самый Excel-файл, стёр все графы и написал сверху:

— «ЭКСПЕРИМЕНТ „НАШ ФОРМАТ“»...

— Вот смотри, — сказал он, усадив её рядом. — Мы не против страсти. Мы против навязанного, истеричного, «нормативного» её формата! Давай найдём свой? Правило одно: мы пробуем то, что интересно нам обоим, без оглядки на «как надо».

И второе: ты начинаешь танцевать!

Не для меня. Для себя. Чтобы направить этот самый «избыток нервных сил», о котором говорил твой врач. Но делаешь это так, как хочешь ты!

Марина почувствовала, как внутри что-то сдвинулось немного... Не из-за перспективы танцев, а из-за слова «наш». Не «твой» или «мой», а «наш формат! ».

План «Пряник и кнут» тихо скончался, не успев даже начаться.

В групповом чате Катя писала:

— «Ну что, как забастовка? Он уже ползает на коленях? », на что Марина с чистой совестью ответила: «Мы в процессе разработки альтернативного протокола взаимодействия! ». Это звучало настолько гениально, что Катя, кажется, тут же прониклась уважением...

Лиза и Светлана первое время бомбардировали её советами по «раскрепощению через танец»,   от танго до тверка.

Но Марина, к собственному удивлению, записалась… на брейк-данс.

Это было не про соблазн, а про выражение чувств через движение. И это оказалось невероятно сложно и увлекательно. Она возвращалась с занятий уставшая, потная, с синяками на коленях, но с горящими глазами. Она рассказывала Гене о «контакте с партнёром через точку в пространстве» и о «высвобождении внутреннего импульса».

Гена слушал, кивал и задавал вопросы вроде такого:

— «А если этот внутренний импульс нарушает правила техники безопасности в помещении? » — но видно было, что он рад её увлечённости.

А потом случилась Первая Ночь Нового Формата...

Никакого чёрного белья! Никаких лепестков. Они просто легли спать, и Марина, вдруг вдохновлённая этой пластикой с занятий, легонько, почти неосознанно, провела рукой по его спине, не следуя никакому шаблону, а просто повторяя линию позвоночника, как изучала на танце контуры воображаемого партнёра. Гена даже неожиданно  замер. Потом перевернулся, и в его глазах было не привычное «дорогая, ты устала, давай спать! », а чистое любопытство:

— Это что, упражнение такое?

— Можно и так назвать, — улыбнулась Марина.

Он повторил её движение на её руке, но добавил свою, чисто евгеневскую логику,   стал слегка постукивать подушечками пальцев, как будто набирая морзянку. Получилось смешно, нежно и… очень даже интимно. Это не была «страсть на всю ночь». Это была медленная, исследовательская игра двух людей, которые наконец-то перестали играть роли и просто изучали подробно тела друг друга. Закончилось всё тем, чем и  обычно,   крепким сном...

Но теперь ощущение было иным. Они сотрудничали, а не исполняли...

Через два месяца Марина участвовала в отчётном концерте своей танцевальной студии. Она уговорила прийти всех: и Гену, и подруг, и даже Михаила Аркадьевича, которого заинтересовал такой «случай успешной сублимации»...

Зал был маленьким, душным. Марина в простом чёрном трико вышла под негромкую музыку. Её танец был о спокойствии и буре, о тишине и внутреннем импульсе, о поиске своего ритма в мире навязанных мелодий. Он не был откровенным, но был невероятно эмоциональным и честным. В конце она замерла в позе, напоминавшей одновременно и объятие, и укрытие...

Раздались аплодисменты. И вот что увидела и услышала Марина, сходя со сцены...

Геннадий подошёл к ней первым. В его глазах стоял непривычный блеск. Он обнял её и прошептал на ухо:

—«Я всегда знал, что ты неординарная! Но чтобы настолько… Это была лучшая презентация, которую я видел! Логичная, последовательная, с блестящим эмоциональным выражением. И знаешь, наш «формат»… он просто гениален! Мы его запатентовать должны! ».

Он был прав...

Его теория подтвердилась: вымученная «картинка» страсти провалилась, зато родилось что-то настоящее,   и в отношениях, и в её творчестве!

Лиза подлетела следом, размазывая по щёкам тушь:

«Марина, это было потрясающе! Такой контроль, такая энергия, такая… живописная  грация! Я же говорила, что в тебе огонь! Ты просто направляла его не туда! Видишь, как только ты занялась собой,   всё, твой муж ожил! Он смотрел на тебя, как голодный волк! Мой план «Ураган» сработал, просто сработал он через духовное прозрение! »

Она была права!

Её призыв к «огню» и «энергии» нашёл теперь выход,   простой и логичный, просто не в постели, а на сцене, что в итоге зажгло новый оттенок...

А потом уже и в постели...

Светлана подошла с достоинством, оценивающе окинув её взглядом:

— «Браво, дорогая!

Ты перевела пошлую физиологию в высокое искусство! Это и есть истинная эротика души, перетекающая в пластику тела. Мой «утончённый разврат» не прошёл, потому что был слишком буквален. А ты поняла самую суть,   надо создавать атмосферу, а не воспроизводить клише. Я горжусь тобой! ».

Она была тоже права...

Её ставка на эстетику и атмосферу победила,   Марина создала её сама, без свечей и сонетов, и это сработало!

Катя, вытирая нос платком (у неё всегда текло из носа в помещениях с кондиционером), сказала:

— «Видишь? Системный подход! Моя запись к сексологу была этим  триггером. Он дал тебе  направление,   «творчество». Ты внедрила это в жизнь! Результат налицо. Забастовка,   как метод давления была бы груба, но как сигнал к началу переговоров  сработала идеально. Я всегда говорила, что в отношениях, как в стоматологии: нужен точный диагноз и чёткий план лечения! ».

И она была права!

Её практичный, почти медицинский подход привёл к «излечению» ситуации через корректировку жизненной стратегии...

Михаил Аркадьевич пожал ей руку и сказал с профессиональным удовлетворением:

— «Поздравляю, Марина! Идеальный случай сублимации и гармонизации! Вы перенаправили энергию запроса на страсть в творческое русло, что, как мы видим, положительно сказалось и на общем тонусе, и, судя по невербальным сигналам Вашего мужа, на эмоциональном климате в паре!

Классический пример успешной психотерапевтической коррекции без медикаментов! ».

Он был тоже  прав!

Его рекомендация сработала на все сто процентов!

Вечером, уже дома, Гена, нарушая все свои графики, налил  по бокалу вина (обычного, не пахнущего носками гномов).

— Ты знаешь, — сказал он, — пока ты танцевала, я понял одну вещь. Эта самая «страсть на всю ночь! »… Она ведь бывает разной. Не обязательно это должен быть марафонский забег с криками и поломанной мебелью. Это может быть… тихий восторг от понимания, что вот этот конкретный человек рядом с тобой,   и это целая вселенная! И изучать её можно долго. Медленно. Вдумчиво. Всю ночь напролёт, если на то пошло. Просто мы раньше неправильно формулировали своё  техзадание!

Марина рассмеялась и прижалась к его плечу:

— Так что, пересматриваем свою  позицию по «истощению нервной системы»?

— Пересматриваем! В свете новых данных...

Но заявляю ответственно: график должен оставаться гибким. И творог никто не отменял. Это наше стратегическое сырьё!

А в групповом чате, названном теперь «Команда успеха Марины», царила полная гармония.

Каждая из подруг делилась своим «ключевым вкладом» в победу, Марина ставила им всем сердечки, а Геннадий, которого тайно добавили в чат «для полноты картины», отправил единственное сообщение:

— «На основании проведённого эксперимента,   считаю все ранее выдвинутые гипотезы частично подтверждёнными! Претензий ни к одной из сторон не имею. Предлагаю закрыть дело и перейти к обсуждению, где купить лучший творог для сырников? Прилагаю сравнительную таблицу жирности и стоимости в ближайших магазинах! ».

Все остались при своём. Все были довольны. И все, разумеется, были правы. А Марина на следующее утро, выспавшаяся и счастливая, обнаружила, что её муж, оказывается, умеет делать медленный, исследовательский, совершенно не «нормативный» и очень страстный массаж стоп. Без всякого Excel-графика...

И это было так неожиданно приятно!