Талмудизм волос на смерть Ландер

И бестолковщина милицейского произвола не вредней ли вора, «в законе» которого больше авторитета и толка, чем в липовой Конституции деспотического государства? Между прочим, защитники и герои народа — Робин Гуд, Разин, Пугачев — все они с точки зрения государства воры и даже разбойники. Мясников Московские тюрьмы

Как верно писал Солженицын, мы все, вся пятьдесят восьмая, были бестолковой шпаной, вовсе не политзаключёнными, а набранными с бору по сосенке по мусорской разнарядке терпилами - карасями, должно было пройти много лет, чтобы появились убеждённые в своей правоте инакомыслия так называемые диссиденты того же уё... го совка. Мясников одним из первых разобрался в сути воровской идеи, зародившейся ещё на царской каторге, сумев увидеть и понять то, что поганые ублюдки времён Солжа и Шалама Варламова не сумели разглядеть, им ущемлённый гонор не позволил, оставшаяся на воле птюха черняшки с куриной ножкой заслонили минимальную справедливость, а совести у сук никогда и не бывало. Какая, на хрен, совесть у капитана артиллериста Солжа ? Это тупо убийца, сука - автоматчик, даже не наёмник, а доброволец и прихвостень, подручный палачей, доброхотный помощник в деле по уничтожению русского народа. Его счастье, что совесть себе нашёл в концлагерях товарища Сталина, а Шалам вон так и откинулся тварью скудоумной. Кстати, они все были весьма писучие, наговняли мемуаров и воспоминаний, а глянешь на персоны, так шатаешься. Евгения жидовка Гинзбург, давившая на пару с мужем Казанскую губернию, даже странно, но большинство этих гадов почему - то из юркого племени, антихристова семени. А уж хорошо знаю листуар пур лямур обязательно станешь не антисемитом, громко сказано и жирно для свиней, оборотишься сторонником теории эволюции Святого Альфреда Розенберга.

- На штурм ! - призывал верных Пугачев, горяча коня. - На слом !

- Бей ! - орал сбоку него Разин, развеваясь дикой бородой. - Убивай !

- Грабь награбленное ! - предвосхищал Ильича с другого бока ограбленный прихвостнями Иоанна Безземельного нормандский аристократ Робин сеньор Локсли по прозвищу Хороший.

Набегали из трещоб неумытики, даже разбойники нашего Льва Толстого присовокупляли свои чахлые силы к восставшей черни, наименованной так начальством в укор и унижение. Свергнув власть, чернь сама становилась властью, неизбежно замыкая общепланетарную чертоверть. А раз чертоверть, то мой любимый Волошин.

Санкт-Петербург был скроен исполином,

Размах столицы был не по плечу

Тому, кто стер блистательное имя.

Как медиум, опорожнив сосуд

Своей души, притягивает нежить —

И пляшет стол, и щелкает стена, —

Так хлынула вся бестолочь России

В пустой сквозняк последнего царя:

Желвак От-Цу, Ходынка и Цусима,

Филипп, Папюс, Гапонов ход, Азеф…