прогулка по кампусу. Тематика: Прогулка с анальной пробкой

## Глава 1

Голова была ватной, лица за столом расплывались. Анна сидела на кровати за придвинутым столом, вокруг — Миа, Джесс и Лорен. Сара собирала карты в стопку и довольно улыбалась.

— Ты проиграла, Анечка, — произнесла Сара, разравнивая карты.

Пальцы судорожно комкали простыню. В голове крутилось одно: как её угораздило сесть за этот стол. Вокруг компании Сары кипела студенческая жизнь, и она так мечтала подружиться с ними. Теперь проиграла пари и должна выполнить задание. Сара убрала карты в коробку.

Анна с мольбой смотрела на неё.

— Может, я что-то другое сделаю? — прошептала она. — Сделаю за вас курсовые, буду ходить за пиццей, убираться в ваших комнатах... Что угодно!

Если откажется от пари, Сара разнесёт по кампусу, что Анна струсила и не держит слово. С таким клеймом она точно станет вечным изгоем. Сара склонила голову набок, глядя на неё.

— Это скучно. А вот представление, которое ты устроишь, будет прикольным. Не трусь — станешь звездой курса!

— Помнишь условия? — спросила Сара. — Завтра утром пройдёшь от общежития до центральной площади, завёрнутая в одно полотенце, и выполнишь наши задания.

"Площадь кампуса. В разгар дня. Там всегда полно народа. От одной мысли стало дурно." Анна сглотнула, но тошнота только поднялась выше, к самому горлу.

— Но... Там же столько людей, — взмолилась Анна, надеясь увидеть в глазах Сары хоть каплю жалости.

Джесс откинулась на стуле с ухмылкой.

— В этом-то и смысл, глупышка. Может, ещё и футбольная команда будет разминаться на поле. Тебе обеспечена куча поклонников.

Лорен закатила глаза.

— Расслабься. Это просто пари. В кампусе такое случается постоянно, а то и похуже.

Мысли Анны метались.

— А если полотенце упадёт? Мне нужно чем-то его закрепить.

Сара наклонила голову.

— Как закрепить?

— Не знаю... как-нибудь! Чтобы крепче держалось.

— Ты что, уже собираешься отказаться? — фыркнула Джесс.

— Нет! Просто... я боюсь, — пробормотала Анна.

— А как ты хотела? Иначе что это за пари! — воскликнула Сара.

Она оглядела стол и достала из коробки несколько тяжёлых канцелярских зажимов.

— Смотри, подойдут. Закрепим ими полотенце. Пружины тугие, не должны слететь. Хотя... может, и слетят. Будет интрига!

Анна разглядывала зажимы и представила, как один из них срывается. Открыла рот возразить, но Сара уже развернулась к двери, увлекая за собой подруг.

— Справишься, Анна. Может, тебе даже понравится, — она подмигнула.

Девушки захлопнули дверь. Анна осталась сидеть на кровати, уставившись на стол.

***

Телефон показал 7:00. Она не спала всю ночь. Свет в щелях штор стал ярче. Обычные звуки утра: шаги в коридоре, шум воды, чей-то смех. Всё как всегда, только сегодня ей предстояло выйти туда голой.

Дрожащими руками надела белую футболку, юбку и сандалии. Чёрт. А как она будет переодеваться? Одной рукой держать Полотенце, другой стягивать одежду — неудобно. Полотенце можно упустить в любой момент. Она долго раздумывала, но решилась. Медленно стянула футболку. Нащупала застёжку лифчика. Резинка скользнула с плеч, бретельки упали вдоль рук. Взгляд метнулся к зеркалу — она тут же отвернулась, чувствуя, как уши становятся горячими. Господи. Она и дома-то редко ходила так.

Трусики снимала последними, закусив губу. Пальцы дрожали. Ткань мягко соскользнула по бёдрам, упала к ступням. Анна выдохнула, переступила через неё — и замерла.

Полностью голая.

Снова зеркало. Голые плечи, грудь, живот, бёдра. Стало трудно дышать. Жар полз по скулам. Если полотенце упадёт, все увидят её такой.

— Блин, во что я ввязалась, — прошептала она.

Телефон завибрировал — сообщение от Сары.

— Готова? :)

Пальцы зависли над экраном. "Нет", — набрала Анна. Стёрла. "Дай ещё минуту". Стёрла. Отправила смайлик и большой палец вверх и выкинула телефон на кровать.

До лифта — метров двадцать. Шла как на пытку. Под юбкой ничего. Каждый шаг напоминал об этом. В зеркальных дверях лифта увидела своё отражение: сжатые губы, глаза по пять копеек. Под тонкой футболкой проступали очертания сосков; она скрестила руки на груди.

Двери раскрылись. В кабине стоял Джейк — парень с параллельной группы, который однажды помог ей с лабораторной. Он провёл взглядом по ней, упёрся в сцепленные на груди руки, скользнул ниже — к юбке, к ногам в сандалиях.

— Эм... Ты... в порядке? Выглядишь неважно!

Она вошла в лифт, но слова застряли в горле.

— Ну... — выдавила кривую улыбку. — Мне нужно выполнить небольшое пари. Немного волнуюсь.

На лице Джейка промелькнуло сочувствие.

— Нуууу ок.. — он ткнул кнопку закрытия дверей и отвернулся к панели, нарочито уставившись на цифры этажа.

Анна прижалась к стене. Двери открылись на первом этаже. Она остановилась у стеклянной двери общежития и посмотрела на улицу. "Пожалуйста, пусть их там не окажется."

Нет. Сара с подругами сидели на ступеньках, пили кофе и болтали. Лорен, уткнувшись в телефон, что-то лихорадочно набивала.

Сара заметила её, помахала и крикнула:

— Ну что, начинаем!

Анна, не решаясь выйти, затравленно смотрела на них сквозь стекло. "Может, сказать, что ей плохо? Просто сбежать? Зачем она вообще спустилась?"

Сара распахнула дверь и вытащила Анну на улицу.

— Ой, стой... А где полотенце? Дай я пойду переоденусь, — упираясь, вскрикнула Анна.

— Неа. Испытание началось, переодеваться будешь прямо здесь.

— Ага, — согласилась Миа. — Мы и так заждались.

Лорен оторвалась от телефона.

— Точно. Не будь тряпкой.

Анна нерешительно взяла полотенце, которое протянула Сара, и обернула вокруг себя. Большое, почти до середины бедра.

Миа встала со ступеней и подошла ближе.

— Ну? Давай уже, раздевайся!

Деревянными пальцами расстегнула юбку. Та соскользнула на землю, утренний холод коснулся ягодиц. Лорен, стоявшая прямо за ней, увидела, что под юбкой ничего не было.

— Ну ты даёшь. Подготовилась? — с удивлённой усмешкой заметила она. — Шла с голой задницей? Лифчика тоже нет?

Анна глубоко вдохнула, прижимая полотенце к груди, пока высвобождала руки из рукавов футболки.

Сара встала сзади, собрала края и натянула ткань.

— Первый зажим... вот здесь, чуть ниже талии. Слишком низко закрепить нельзя — не сможешь нормально идти, сразу отвалится.

Защёлкнула первый зажим. Анна вздрогнула от щелчка. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Зажимы с виду держались крепко, но казалось — одно неверное движение, и они расстегнутся.

— Готово! — Та отступила, осматривая свою работу. — Всё на месте. Пора.

Анна стояла столбом. "А если расстегнутся? А если..."

— Первое условие, солнышко: ни в коем случае не трогай полотенце. Сейчас идёшь прямо мимо библиотеки. Первому, кто выйдет из здания, помашешь и крикнешь «Привет! » — произнесла Джесс, убирая юбку и футболку в спортивную сумку.

Сара слегка подтолкнула её.

— Давай, не тормози. Шоу начинается.

## Глава 2

Утренний ветер обдувал голые ноги. Анна шла к библиотеке. Кампус просыпался: большинство студентов спешило на лекции, но кое-кто уже сидел на скамейках, листая ленту. Некоторые провожали взглядами девушку в полотенце. Кто-то улыбался, кто-то показывал пальцем, кто-то уже фотографировал.

Полотенце проходило под мышками, плечи были непривычно обнажены. Её бил озноб — мелкий, противный, и Анна не понимала, от холода или от страха. Она шла мелкими шажками — лишь бы полотенце не упало. Взгляд в одну точку: мимо сквера, где ранние пташки листали учебники или перекусывали до пар, мимо библиотеки, к площади. Подружки Сары всё продумали — маршрут шёл по оживлённым местам. Но из-за раннего утра людей пока было мало.

С каждым шагом полы полотенца расходились внизу сзади, и Анна боялась представить, что там можно было увидеть. Новая ткань поскрипывала у зажимов, и каждый звук вызывал мурашки.

Первыми, кого она встретила, были утренние бегуны. Пробегая мимо, они заулюлюкали и показали большие пальцы. В стеклянных стенах библиотеки мелькнуло её отражение — полуголая девушка, едва переставляющая ноги.

За Анной неотступно следовали мучительницы. Держались вплотную, и она слышала их шёпот и смех.

Между шагами она поймала слабый, предательский импульс под пупком, помимо воли. Люди смотрели на неё — и внизу живота наливалось тепло.

Руки напряжённо лежали по бокам, ногти впились в ладони. Она пыталась не думать, что полотенце может соскользнуть, но мысли возвращались. Нижние уголки расходились при каждом шаге, при каждом порыве ветра.

Анна опустила взгляд и увидела, что сквозь ткань отчётливо проступили соски. Холод, возбуждение или что-то ещё — она не знала. Покраснела и попыталась прикрыть грудь руками.

Сзади подошли Сара и Миа.

— Ты чего? Трогать полотенце нельзя, мы же договорились, — резко сказала Сара.

Миа подошла с лукавой улыбкой.

— Опусти руки, мы сейчас кое-что исправим.

Анна неохотно опустила руки. Миа поправила полотенце, натянула и перестегнула зажимы. Ткань прижалась к телу, подчеркнув каждый изгиб. Соски теперь выпирали ещё заметнее.

— Вот, — прошептала Миа ей на ухо. — Теперь классно. Продолжай идти, пусть все видят, и больше ничего не трогай.

— Ну почему же? — вмешалась Сара, оттесняя подругу плечом. — Хочешь закрыться — закройся.

Миа уставилась на Сару, не понимая. Анна не стала ждать объяснений. Руки тут же взлетели вверх.

Сара кивнула.

— А теперь раскрой ладошки. Так все увидят, что ты очень скромная девушка.

Анна послушно выпрямила пальцы, ладони легли на махровую поверхность.

— Молодец! Прижми ладони к полотенцу и делай небольшие круговые движения, — продолжила Сара, показав как надо. — Вот так легонько. Прямо по сосочкам.

Она окаменела. Сара заставляла её трогать себя. Руки, ставшие вдруг чужими, безвольно обвисли.

— Нет... — замотала головой.

Анна попятилась. Сара подалась вперёд.

— Ты же хотела закрыться, — с издёвкой произнесла Сара. — Так ничего не видно, всё закрыто. Просто гладь себя.

Анна посмотрела умоляюще. Вокруг ходили люди, некоторые замедляли шаг и смотрели на странную группу с девушкой в полотенце.

Сара пристально наблюдала.

— Подними руки, — приказала она. — И води ладонями по соскам. Это приказ.

Анна судорожно вздохнула и осторожно коснулась груди. Ладони медленно заскользили по ткани, и с каждым кругом соски становились твёрже — медленно, неотвратимо. Она смотрела поверх голов: только бы никто не понял, что с ней происходит.

— Вот так, — тихо сказала Сара у неё за спиной. — Необязательно сильно водить руками, но прижми ладошки сильнее и двигай чаще.

Анна послушалась. Ладони продолжали своё дело, время тянулось.

— Убери руки, — приказала Сара через некоторое время и посмотрела на соски. — Ооо, уже лучше! Продолжай!

Анна продолжила, и с каждым кругом что-то горячее и стыдное разливалось по телу. Соски твердели под тканью, упирались в ладони, и она поймала себя на том, что на секунду чуть сильнее прижала руки — и тут же ужаснулась. "Стоп. Нет. Это не я." Она опять уставилась в точку над чужими головами, пытаясь думать о чём угодно — о расписании, о зачёте, о том, что надо купить хлеб, — но тело действовало самостоятельно. "Это просто рефлекс", говорила она себе. "Это ничего не значит. Это неправильно." Но соски уже явственно проступали сквозь ткань.

Сколько прошло — минута, две, меньше — Анна не знала. Сара наконец кивнула, скользнув по ней взглядом.

— Опусти руки, хватит, — сказала она и обернулась к подругам: — Девочки, посмотрите! Как она хорошо постаралась. Пошли, Анна.

Она сделала неуверенный шаг, стараясь не встречаться взглядом с группой парней смотревших на неё с открытыми ртами.

Сара ткнула в спину.

— Выпрямись. Не сутулься.

— Просто загляденье. Ты только посмотри, как они торчат. Так и просятся наружу. Все теперь видят, что тебе нравится ходить почти голой.

Впереди замаячила библиотека. Анна обошла жёлтую строительную ленту натянутую вокруг открытого колодца, и тут сильный порыв ветра подхватил полы полотенца. Низ распахнулся, оголив бёдра. Она ахнула и чуть не схватила полы, но остановила себя. Позади раздался смех парня и девушки, пьющих кофе на скамейке. Они уже собирались это снять.

Двери библиотеки открылись — и Анна покачнулась. Дейв. Отглаженные брюки, строгая рубашка, всё как всегда. Спокойные, немного рассеянные глаза — она каждый раз терялась, когда он садился рядом на лекции. Однажды они разделили булочку в кафе, и она потом весь день думала, запомнил ли он её. Скорее всего нет. Дейв поднял взгляд — и увидел её. Вот такую. Почти голую, посреди кампуса. "Худшего момента не придумаешь". Она полгода мечтала, чтобы Дейв её наконец заметил, но явно не в таком виде. Теперь он запомнит её не по их милому разговору в кафе, а по этому дурацкому пари. Кажется, о нормальном свидании можно забыть навсегда. "Почему именно он?"

Нужно было выполнить задание — помахать тому, кто первым выйдет из библиотеки. Она слегка приподняла руку.

— Выше, — резко бросила Сара сзади. — Он должен увидеть, как ты машешь. И не забудь громко крикнуть «Привет! ».

Она не хотела позориться перед Дейвом, но выбора не было. Заставила себя поднять руку выше, взмахнула и крикнула «Привет! ».

— Маши сильнее! — приказала Сара. — Кричи, улыбайся. Чтобы он точно услышал.

Полотенце сдвинулось, зажимы натянулись, один из них щёлкнул и улетел в траву. Она замерла, но Сара была непоколебима.

— Продолжай, чтобы он заметил!

Дейв обернулся, поднял большой палец и пошёл дальше к корпусу.

— Зажим отлетел, — умоляюще прошептала Анна.

Та пожала плечами и кивнула в сторону дорожки.

— Ничего страшного. Это тот самый риск, о котором мы говорили.

Кивнула на оставшиеся зажимы.

— Их ещё четыре.

На секунду Анне показалось, что она сейчас упадёт в обморок.

— Иди дальше, — твёрдо скомандовала Сара. — Шоу продолжается.

Одним зажимом это не закончится. Она уже понимала.

Сара продолжила:

— Если не дойдёшь до площади — пари не выполнено. А тебя уже видело полкампуса. Готова всё бросить сейчас?

"Проделать всё это и проиграть?" Она сделала новый шаг.

Но не успела пройти и нескольких метров, как услышала:

— Стой!

Анна остановилась. Джесс и Лорен обменялись вопросительными взглядами.

— Кажется, ты не выполняешь все условия пари, — уверенно сказала Сара.

— Какие ещё условия? — выдохнула Анна. — Я в одном полотенце иду по кампусу, как договаривались.

— Да, — согласилась Сара. — Но на тебе есть ещё одежда.

— Какая? — Анна непонимающе посмотрела на себя.

— Сандалии, — произнесла Сара. — Снимай. Пойдёшь босиком.

Анна уставилась на свои ноги. Босиком? По кампусу?

— Я... не смогу, — прошептала она.

— Сможешь, — отрезала Сара. — Я помогу снять, чтобы не пришлось наклоняться.

Не дожидаясь ответа, присела. Пальцы развязали ремешки на щиколотках. Анна замерла, чувствуя, как исчезает последняя защита.

— Вот и всё, — Сара поднялась. — Теперь ты действительно в одном полотенце.

Одна нога коснулась земли, за ней вторая. Она никогда не любила ходить босиком — ни дома, ни летом. А сейчас после вчерашнего дождя кое-где поблёскивали лужи.

— Теперь ты как настоящая амазонка, — сказала Джесс. — Не стесняйся, иди смело.

Анна посмотрела вперёд. Гравийная дорожка, петляющая между кустов.

Замешкалась на краю, одна нога зависла над первыми камешками, другая ещё на бетоне — и тут почувствовала руку Сары на плече, мягко толкнувшую вперёд.

Первые камни впились в подушечки ступней. Она вздрогнула, но не остановилась — не желая радовать зрителей. Шла аккуратно. Подошвы остро реагировали на каждую неровность — камешки впивались острыми гранями, заставляли невольно поджимать пальцы. Когда подошва попадала на особо острый камень, она дёргала ногой или взмахивала руками, и зажимы предательски скрипели.

Сара заметила и пригрозила.

— Мы так никогда не дойдём! Иди быстрее, ноги привыкнут!

Шаг. Ещё один. Она уже не думала ни о Саре, ни о зрителях — только о том, куда поставить ногу. Вытягивала носок, проверяла опору и, только убедившись, что под ногой нет острых граней, переносила вес. Но даже эта тактика не спасала от мелких камешков, впивавшихся в кожу. Анна всегда была чистюлей, а теперь месила грязь босыми ногами на глазах у всех. Камешки больно кололи пятки, и с каждым шагом она чувствовала себя всё более жалкой. Казалось, вместе с обувью она потеряла вообще всё свое достоинство.

Ещё пугала холодная вязкая грязь после дождя. Анна старалась наступать на сухие участки, брезгливо обходя лужи.

— Так не пойдёт, — провозгласила Сара. — Сейчас ты пойдёшь быстрее. Тебе будет проще.

Достала из сумки шарф. Подошла сзади и быстро, ловким движением завязала Анне глаза.

— Нет, подожди... — но мир уже погрузился в темноту. — Как я буду идти?

Тёплые пальцы Сары обхватили запястье.

— Я поведу тебя. Просто иди за мной. Возьму за руку, а ты не отставай.

Сара встала рядом и потянула вперёд.

Теперь Анна не могла выбирать, куда наступать. Судорожно сжала пальцы Сары.

— Смелее, — ободрила Сара. — Ты плетёшься как черепаха. Быстрее.

Анна ступила боязливо. Подошву тут же пронзила острая грань камня, и она инстинктивно дёрнулась. Полотенце на спине предательски сдвинулось.

— Я не вижу, куда иду! — выдохнула она.

— Тебе и не нужно. Просто иди за мной, доверься. — Сара хихикнула, наслаждаясь ситуацией. — Прослежу, чтобы ты не ударилась и шла в нужном направлении.

Дёрнула руку сильнее, требовательно, заставляя ускорить шаг. Анна попыталась отпустить ладонь, но Сара тут же предупредила.

— Даже не думай отпускать мою руку, — произнесла тоном, не терпящим возражений. — Отпустишь — оставлю стоять здесь на всеобщее обозрение. Поняла?

Анне ничего не оставалось, как крепче ухватиться за ладонь Сары и идти быстрее, если это вообще можно было назвать ходьбой. То острый камень впивался в подошву, то грязь с отвратительным чавканьем обволакивала пальцы. "Боже, как мерзко — мокрая, склизкая..." Анна морщилась, старалась не думать, как выглядят её босые ноги. Периодически инстинктивно дёргалась, но Сара лишь крепче сжимала руку и тащила дальше.

И тут мокрая нога соскользнула с гладкого камня. Анна вскрикнула, взмахнула руками, тело дёрнулось, и раздался резкий щелчок. Ещё один зажим не выдержал рывка и отлетел в сторону. "Нет, только не это..."

## Глава 3

Спину обдало холодом, одна из девушек фыркнула.

— Ой, Аня, спина теперь хорошо видна, такая ровная, — прозвучал голос Миа. — Осталось всего три зажимчика. Полотенчик не падает ещё?

Полотенце болталось на трёх точках, ткань хлопала по спине при каждом порыве ветра.

— Не останавливайся, — скомандовала Сара, снова потянув её за руку. — Это всего лишь зажим. Ты же из-за такой мелочи не собираешься сдаться?

— Знаешь, что самое интересное? — голос Сары стал заговорщицким. — Кусты тут кончились. Мы уже на открытом пространстве. Хочешь угадать, видит ли тебя кто-нибудь? Может, из окон общежития? Или парень с газонокосилкой на другом конце лужайки? Жаль, ты не можешь посмотреть.

По спине пробежали мурашки — на этот раз не от холода. Анна рванула рукой, чтобы поправить полотенце, но Сара дёрнула её вперёд.

— Шагай, может, никто и не смотрит, — продолжила Сара, ведя её дальше по неровной тропке. — А может, смотрят все. Интересная загадка, правда? Для тебя. Для нас-то всё очевидно.

Воображаемые взгляды скользили по позвоночнику, перед закрытыми глазами мелькали лица одногруппников. Сердце колотилось от страха, и от чего-то ещё: в промежности нарастало странное, сладкое напряжение. Разум протестовал, но тело отзывалось на то, что её могут увидеть в таком виде.

Анна ступила в ледяную лужицу. Задрожала — от холода и от невесть откуда взявшегося спазма удовольствия. Соски тёрлись о полотенце, по телу шла приятная дрожь. Она пыталась отогнать это, думать о чём угодно, кроме унизительного представления, которое устраивала, но воображение лишь всё усугубляло. Она стиснула зубы. Сара внимательно смотрела и увидела, как на теле проступают красные пятна.

— Стой! — скомандовала Сара, останавливая её.

Пальцы ног ощутили упругую, влажную землю.

— Камни закончились, — сказала Сара. — Видишь, ты уже спокойно идёшь босиком.

— И вижу, у тебя щёчки покраснели. И не они одни, — добавила она.

— Мне холодно, — бросила Анна. — Я мокрая и стою посреди улицы в полотенце.

— Холодно. — Сара повторила это слово медленно, с расстановкой. — Понятно. А соски у тебя тоже от холода такие?

— Прекрати, — выдавила Анна.

— Ты дышишь как после пробежки, хотя никуда не бежала, — продолжила Сара.

— Я нервничаю! — голос охрип. — Это не то, что ты думаешь.

— А я вижу пятна и на груди, и на шее. — Сара обошла её по кругу, как обходят интересный экспонат. — Так бывает, когда человек... возбуждается. Мне кажется, тебе нравится, моя маленькая эксгибиционистка.

— Мне не нравится! — Анна попятилась и едва не потеряла равновесие. — Это унизительно, мне противно!

— Телу не объяснишь, что противно, — заметила Сара.

— Замолчи, — прошипела Анна.

— Анечка, — почти ласково протянула Сара.

— Я сказала замолчи! — она топнула ногой. — Просто сними повязку.

— Подожди. Сначала... — послышался резкий звук расстёгиваемой молнии. — Давай сделаем так, чтобы тебе стало приятно.

Анна напряглась, услышав возню внизу. Сара опустилась на корточки. Горячее дыхание коснулось живота, и Анна инстинктивно попыталась отшатнуться, но твёрдая рука перехватила бедро, разводя ноги в стороны.

— Не дёргайся. Стой смирно, если не хочешь, чтобы полотенце свалилось.

Пальцы Сары бесцеремонно скользнули под край полотенца, раздвигая складки ткани. Анна судорожно вздохнула, почувствовав прикосновение прохладного гладкого пластика к самой интимной точке. Ловкое движение — и что-то проникло в её влагалище и плотно легло сверху клитора.

Анна оцепенела, не сразу осознав, что произошло. Но мгновение спустя тихий, настойчивый гул пронзил тело током. Её повело, будто земля качнулась под ногами. Она вздрогнула, пульс застучал в висках.

— Сара... что ты делаешь?! — выдохнула она, чувствуя, как предательская дрожь в паху усиливается с каждой секундой.

Анна замерла. Сара выпрямилась и развязала узел на затылке.

Яркий свет на секунду ослепил Анну, а когда зрение сфокусировалось, она увидела довольное лицо мучительницы.

— Не благодари, — ухмыльнулась она, разглядывая порозовевшее тело. — Дальше будет мягкая травка, идти легче. Ну же, давай, иди.

Анна сделала первый шаг, и босая ступня погрузилась во влажную, прохладную траву. Вибратор гудел, и Анна едва не споткнулась — каждый шаг сдвигал гладкий пластик внутри, и тот нащупывал новые точки.

Анна до боли стиснула кулаки. Всё это было неправильно — и полуголая, и босиком, и вибратор между ног. Она почти физически ощущала, как взгляды ползли по обнажённым плечам, по голым ногам, по полотенцу, едва прикрывающему бёдра.

Её переполнял стыд, хотелось спрятаться, убежать, немедленно прекратить. "Господи, а если полотенце сползёт, если кто-то услышит тихое жужжание между её ног..."

Но чем отчаяннее она пыталась подавить ощущения, тем настойчивее пульсировало под ложечкой, тем горячее становилась кровь. Она пыталась заставить себя думать о чем угодно: о списке покупок, о зачете, о погоде — но мозг просто отключался. Тело нагло её предавало, живя какой-то своей жизнью. "Больше всего она злилась на себя за то, что ей становится приятно, хотя должно быть только противно." Анна с ужасом осознавала, что стыд не гасит это чувство, а разжигает.

"Нет. Нет, нет, нет. Она не может возбуждаться от этого. Не от того, что на неё пялятся незнакомцы." Но тело так не думало — промежность горела и текла.

Она шла, стараясь делать шаги как можно мельче, но это не помогало — семенящая походка заставляла бёдра тереться чаще, и каждое движение вжимало вибратор в набухающий клитор. Босые ступни тонули во влажной траве, и даже прохлада под подошвами добавляла своё. Дыхание участилось, кожа пылала.

Та шла рядом, наблюдая. Глаза сузились, губы дёрнулись в ухмылку. Она заметила, как изменилось дыхание, как напряглись плечи. Шаги Анны становились всё более неровными.

— Что-то не так, Аня? — Сара наклонилась ближе, голос полон фальшивого участия. — Ты вся дрожишь. Может, тебе холодно?

Анна промолчала. Сара придвинулась ближе, пальцы легла ей на плечо, направляя в сторону.

— Давай пойдём вон туда, — она кивнула на дорожку, где студенты торопились на лекции. — Тебя там увидит больше народу.

Анна повернула, ноги заплетались, дыхание становилось всё прерывистее. Шаги отдавались в низу живота.

— Глянь, какие очаровательные лица, — Сара кивнула на пару, идущую мимо. — Интересно, о чём они думают, разглядывая тебя?

Анна вздрогнула, взгляд скользнул к молодым людям, оценивающе смотревшим на её почти раздетое тело. Рефлекторно потянулась прикрыться, но Сара мгновенно сомкнула пальцы на запястье.

— Не надо прятаться, пусть любуются.

Грудь тяжело поднималась. Сара вела её всё ближе к людям, крепко сжимая плечо.

— Видишь, как смотрят? — Сара наклонилась ближе, дыхание обжигало ухо. — Они видят, что под полотенцем у тебя ничего нет. Разглядывают твои соски.

Анна закрыла глаза, колени перестали её держать, но Сара крепко держала её.

— Открой глазки, Анечка, улыбнись им, — Сара сильнее сжала плечо.

Группа студентов замерла неподалёку. Взгляды скользнули по босым ногам и полотенцу, едва державшемуся на груди.

— Смотри на них и улыбайся, — прошептала Сара, поворачивая её голову. — Не отводи глаз. Пусть увидят, как тебе нравится гулять почти голой и босиком.

Анна моргнула, встречаясь с любопытными лицами. Парень в капюшоне приостановился, брови поползли вверх, девушка рядом толкнула его локтем и хихикнула. Жар между ног пульсировал, посылая вспышки по телу. Анна сглотнула, ноги дрожали, но Сара тянула её вперёд — мимо скамейки с парочкой, что ела мороженое.

Внезапно налетел холодный порыв ветра. Полотенце хлестнуло по бёдрам, задние полы разошлись, обнажив кожу. Анна ощутила, как воздух обдал ягодицы — прохладный и безжалостный.

— Ой, смотри-ка, — Сара усмехнулась. — Ветер решил поиграть. Теперь-то точно все видят твою милую попку. Обернись, проверь.

Прохожие за спиной зашептались — короткий смех, звук шагов. Она представила их взгляды: на голую спину, на изгиб бёдер, на то, как полотенце цепляется за последние зажимы. Возбуждение накатывало, не давая дышать ровно.

Они прошли мимо скамейки, ветер утих, но полотенце не сомкнулось — ткань болталась, открывая щель сзади. Сара толкнула Анну вперёд, ближе к тропинке, где мелькали силуэты.

— Ещё группа впереди, — Сара кивнула на троих парней с рюкзаками. — Улыбайся, покажи, какая ты сильная и свободная.

Анна шла, между ног становилось ощутимо мокро. Дыхание сбилось, соски напрягались под тканью. Опять поднялся ветер, раздул полы. Прохожие поворачивали головы, один из парней улыбнулся, скользнув взглядом вниз.

Анна не выдержала и схватилась за полы полотенца, прижимая их к бёдрам.

— Ах ты маленькая скромница, — Сара остановила её руку, хватка была жёсткой. — Кто разрешал прятаться? Но раз уж ты так хочешь прикрыться... Я тебе помогу. Нас опять спасёт шарфик.

Сара достала шарф — тот самый, который был повязкой. Обернула вокруг бёдер Анны поверх полотенца и туго завязала на боку.

— Вот так. Теперь ничего не разлетится, — отошла чуть назад, оценивая результат. — Отпускай полотенце! Видишь?

Анна разжала пальцы. Шарф держал полы вместе. На секунду она ощутила облегчение — и даже благодарность к мучительнице. Никто больше не увидит её голый зад.

Но в следующую секунду облегчение сменилось чем-то иным.

Шарф был завязан очень плотно, и вибратор, до этого свободно покачивавшийся при ходьбе, теперь оказался вдавлен прямо в набухший клитор. Гладкий пластик больше не отходил, не давал ни секунды передышки. Гудел, впечатанный в самую чувствительную точку.

— Шагай, — скомандовала Сара.

Анна сделала шаг. Бёдра двинулись — и тугой шарф вжал вибратор ещё глубже. Второй шаг — и Анна еле сдержалась, подавляя стон. Третий — промежность мокла и горела.

Она поняла замысел с отчаянной ясностью.

Сара не защитила её от ветра. Сара превратила её тело в ловушку.

— Что с лицом, Анечка? — Сара шла рядом, заглядывая в глаза. — Полотенце на месте, ветер не страшен. Чего краснеешь? Давай поправлю ещё, чтобы не сползло.

Подошла, поддёрнула шарф, убедилась, что он точно лежит на вибраторе, затянула узел ещё сильнее. Анна стиснула зубы и шагнула снова. Босые ступни погрузились в мягкую траву, внизу живота пульсировало так, что темнело перед глазами. Шарф держал вибратор мёртвой хваткой, каждый шаг превращался в пытку удовольствием. Дыхание срывалось, пальцы на ногах впивались в землю.

Та шла рядом, взгляд холодный и оценивающий.

— Ну вот, совсем другое дело, — прошипела она. — Теперь выглядишь прилично. Только идёшь очень медленно. Быстрее, камней нет!

Анна зашагала быстрее, но с каждым широким шагом вибратор лишь сильнее вдавливался. Он скользил по мокрой от возбуждения щели, смещаясь ровно настолько, чтобы находить новые, невыносимо чувствительные точки.

Миа и Джесс, шедшие сзади, с нескрываемым удовольствием наблюдали за всей сценой. Их взгляды скользили по дрожащим рукам, по напряжённой спине, по тому, как бёдра слегка подрагивали с каждым шагом. Миа хихикнула, прикрыв рот ладонью:

Ой, Анна, ты вся раскраснелась. Вспотела от прогулки? Или тебе это нравится?

Джесс тут же подхватила, притворно удивившись:

— Она же у нас скромная девушка! Хотя нет, ну ты посмотри на неё — вся дрожит. Неужели приятно? Может, просто стесняется признаться?

Она не могла больше думать. Тело горело, внизу живота пульсировало, и стыд только подливал масла в огонь.

— Хватит... — выдохнула Анна, голос почти срывался. — Убери шарф, пожалуйста.

Джесс взвизгнула от восторга:

— Ах ты милашка! Хочет раздеться!

Сара подошла к Анне, пальцы легко коснулись затянутого шарфом бедра.

— Снять шарф? — наклонила голову, изображая непонимание. — Но зачем? Ты же сама хотела прикрыться. Или... — пауза, глаза заблестели. — Ты хочешь раздеться?

— Нет! Я не... — Анна задохнулась, когда очередной импульс прошёл по телу. — Ты прекрасно знаешь, почему.

— Знаю что? — Сара пожала плечами с невинным видом. — Что ты хочешь задрать полотенце и показать всем свой зад? Странное желание, но я не осуждаю.

— Прекрати! — Анна вцепилась в её запястье. — Ты специально... ты затянула его так, чтобы...

— Чтобы что? — Сара широко распахнула глаза. — Договаривай. Скажи вслух, чего ты хочешь. При всех.

— Я... мне просто... — она запнулась.

— Либо шарф остаётся, либо все видят твою жопу, — Сара развела руками. — Выбирай.

Анна закрыла глаза. Шарф, вжимающий вибратор с каждым шагом, — или голый зад на обозрение прохожим. Колени стали как из ваты, она пошатнулась. "Ещё минута — и она кончит прямо здесь, посреди кампуса, на глазах у всех. Это будет хуже. Хуже, чем что угодно."

— Сними шарф, — выдавила она.

Сара одним движением развязала узел.

— Как скажешь, нудистка ты наша. Я знала, что ты это выберешь.

Давление ослабло, и Анна судорожно выдохнула. Но пальцы Сары уже орудовали сзади — подвернули нижний край полотенца, заправив так, что ягодицы оказались открыты.

— Вот, всё как ты хочешь, — Сара отступила, оценивая работу. — Выглядит так, будто само завернулось от ветра. Так что не волнуйся — показывай себя всем, как ты и хотела.

Миа и Джесс за спиной прыснули.

Анна ощутила прохладный воздух на обнажённых ягодицах. Опустила голову и зашагала вперёд, босые ступни вминались в мокрую траву.

Вибратор гудел, но без шарфа лишь покачивался при ходьбе: то касался клитора, то отступал. Невыносимое давление сменилось лёгкими прикосновениями — достаточными, чтобы не дать телу остыть, но недостаточными, чтобы столкнуть за грань. Анна балансировала на этой мучительной черте. Каждый шаг давал ровно столько ощущений, чтобы там тянуло.

— Боже, какая у неё попа, — протянула Миа сзади. — Прямо персик. Интересно, тот парень на скамейке тоже оценил?

— Точно оценил, — Джесс хмыкнула. — Он голову свернул, когда мы прошли. Аня, ты ему понравилась. Твоя задняя часть — точно.

Влажная трава прогибалась под босыми ступнями, ветер гулял между обнажённых ягодиц, и она видела, как окружающие поворачивают голову и провожают взглядами.

— Смотри, ещё одна компания нас догоняет, — тихо сказала Миа. — Трое парней. Кажется, ускорились. Заметили.

Жар в промежности не утихал, и она ощутила, как по внутренней стороне бедра потекла капля.

— Боже, Аня, — прошептала Сара, наклоняясь так близко, что губы почти коснулись уха. — Ты же на самом деле... возбуждаешься от этого. Ещё сильнее, да? Я же говорила, что тебе это понравится.

## Глава 4

Анна продолжала идти, вибратор с каждым движением прижимался к клитору.

— Эй, скромница, подожди-ка.

Джесс схватила Анну за локоть. Пальцы впились в кожу. Сара выключила вибратор, но возбуждение не утихало.

Сара подошла.

— Что, Джесс? Думаешь, пора?

Джесс усмехнулась, взгляд упал на дрожащие ноги Анны.

— Ага, давай добавим перчинки. Анечка, у нас для тебя ещё одно маленькое испытание.

Анна выдохнула и испуганно уставилась на девушек.

— Положи руки за голову.

Анна подчинилась, пальцы сплелись на затылке.

Из сумки Джесс достала два пушистых шарика из перьев, вытащила моток ниток, блеснули ножницы.

— Что... что вы...

— Тихо.

Джесс подошла ближе, пальцы скользнули под мышку Анны, нитка обвилась вокруг перьевого шарика. Сара проделала то же самое с другой стороны — шарики повисли под мышками и болтались с каждым дуновением ветра.

Анна закусила губу. Любое движение рук — и эти штуки будут щекотать кожу.

— Ого, — сказала Джесс, наслаждаясь видом. — Выглядит ещё и глупо. Именно то, что надо.

— Надо, чтобы представление длилось дольше. — Сара наклонилась к зажимам на полотенце, пальцы подцепили металл. — Закрепим покрепче.

Ткань натянулась под переставленным зажимом.

— Отлично. Но... — Джесс замолчала, глаза блеснули. — Ещё маленький сюрприз.

Она достала ещё одну нитку, обмотала вокруг запястий Анны, стянув их вместе за головой. Второй конец протянула вниз, к зажиму на полотенце.

— Теперь иди. И постарайся не двигать руками, — её глаза светились предвкушением.

Анна кивнула, горло пересохло.

— Хорошо. Пошли дальше.

Джесс развернулась, Сара пошла следом. Анна заставила себя двигаться, руки за головой дрожали, пушистые шарики покачивались, щекотали. Ветерок коснулся перьев — и Анна взвизгнула. Лёгкие, они щекотали кожу, как сотни крошечных пальцев.

— А-а-а! — Анна расхохоталась и инстинктивно дёрнулась всем телом. Щекотка была невыносимой. Она напрягла мышцы рук, отчаянно пытаясь избежать малейшего движения.

Она шла вперёд, сотрясаемая смехом и конвульсиями, спотыкаясь о неровности асфальта. Сдавленный смех переходил в рыдания, на глазах блестели слёзы. Нитка натянулась, дёргая зажим — ещё немного и лопнет.

Сара наблюдала с ленивой ухмылкой, идя рядом.

— Ну и походка у тебя. Настоящая комедия. Тебе самой-то смешно, подруга?

Анна яростно замотала головой, отчего пушинки снова мазнули по впадинам. Тело дёрнулось.

— Н-нет... Хва-ха-тит... Это ад!

— А мне кажется, очень даже забавно. Видишь, как люди оборачиваются? Ты даришь радость.

Джесс хмыкнула где-то за спиной. Сара подошла вплотную к дёргающейся Анне и достала пульт.

— Кое-чего не хватает для полноты ощущений, правда? Давай добавим капельку удовольствия. Чтобы ты не знала — то ли смеяться, то ли стонать.

Палец Сары вдавил кнопку.

Вздох Анны смешался с истеричным хихиканьем. Вибратор снова ожил, перейдя сразу на пульсирующий режим.

Теперь пытка стала двойной.

Сверху — дьявольская щекотка. Каждое движение рук, каждый глубокий вдох заставляли лёгкие перья елозить по коже, вызывая неконтролируемые спазмы — и те двигали вибратор.

Снизу — настойчивая пульсация, ноги становились ватными, ногти впились в ладони.

— Иди, Анна. Не стой столбом.

— Я... я не м-могу...

— Можешь.

Очередной порыв ветра взъерошил пух. Анна взвизгнула, дёрнулась всем корпусом и тут же застонала в голос, когда вибрирующий пластик сместился. Под слоем стыда и щекотки просыпалось нечто иное — тягучее, тёмное. Каждый рывок перьев под мышками отдавался в паху, как удар тока. Там уже текло.

— Ох, глядите-ка, кто это у нас весь мокрый? — язвительно протянула Миа, изучая пунцовое лицо Анны. — Наша скромница, похоже, испытывает удовольствие.

— Если хочешь показать свои сисечки, просто дёрни руками, не стесняйся — мы все поймём твоё желание.

Анна шла дальше, ритмичная дрожь проходила по всему телу, низ живота сжимался. Под мокрой тканью кожа горела, соски набрякли от холода и трения. Локти периодически расползались и нить на запястьях дёргала зажим. Слёзы смеха и напряжения катились по щекам, смешиваясь с потом.

— Ха-ха, смотри, как она виляет задом! — фыркнула Джесс, ускоряя шаг.

Та нажала на пульт, усиливая вибрацию. Жужжание проникало глубже, влага сочилась по внутренним сторонам бёдер.

— Пожалуйста... выключите... — выдохнула она, но слова утонули в новом приступе щекотки. Перья коснулись кожи, тело изогнулось. Она шла дальше, еле удерживая контроль.

В очередной долгий порыв ветра перья под мышками трепетали особенно сильно — тело дёрнулось в судорожном смехе, руки непроизвольно рванулись. Зажим звякнул о камень и пропал в траве, верхняя часть полотенца упала, обнажив почти всю грудь вплоть до набухших сосков. Анна разорвала нитку, связывавшую руки, и попыталась схватиться за ткань, но Сара тут же резко одёрнула её:

— Убери руки!

Анна замерла, потом медленно опустила руки, оставляя грудь открытой. Холодный воздух касался кожи, соски напрягались ещё сильнее, а вибратор внутри продолжал жужжать.

## Глава 5

До площади оставалось метров двести — не больше. Люди встречались всё чаще: студенты, прохожие с кофе. Взгляды скользили по ней, задерживались на почти обнажённой груди и снова отводились. Вибратор не унимался. Она сжимала зубы, пытаясь заглушить стон, который рвался изнутри. "Как её собственная плоть могла её предавать? Как можно возбуждаться от этого унижения?"

— Ещё не кончаешь? — бросила Сара.

Анна не ответила, пытаясь бороться с возбуждением.

— Ты молодец, осталось ещё немного. Давай-ка выполним последнее задание.

Она шагнула вплотную, взяла свисающий край полотенца и натянула его обратно на грудь Анны, прикрывая наготу.

— Придерживай сама на груди.

Анна судорожно вцепилась пальцами в махровую ткань, прижимая её к себе, благодарная за секунду передышки и возвращённое чувство защищённости. Но Сара не закончила. Выудила из сумки бутылку воды.

— Давай тебя остудим.

Прежде чем Анна успела среагировать, струя воды потекла из бутылки на полотенце. Анна ахнула, отшатнувшись.

— Стой на месте, — сказала Сара, методично поливая белую ткань.

Вода пропитывала материал, стекала по животу, затекала в пупок и ниже, к бёдрам. Полотенце тяжелело на глазах. Сара вылила всё до последней капли.

— Вот так. Теперь всё твоё тело снова прикрыто. Полная скромность, — Сара с издёвкой хмыкнула, рука потянулась к спине Анны. — А раз так, страховка не нужна.

Оставшийся зажим полетел на асфальт. Анна замерла, чувствуя, как мокрая, холодная ткань липнет к разгорячённой коже.

— Шагай.

Сара сунула руку в карман. Вибратор вдруг взревел с новой силой, переключаясь на рваный, агрессивный режим. Ноги предательски дрожали. Анна посмотрела вниз: сырой материал обтянул тело. Белая ткань промокла насквозь и обтянула тело, как вторая кожа — всё проступало наружу: очертания груди, тёмные ареолы, каждый изгиб, бугорок от игрушки. Она была практически голая.

Они прошли ещё десяток метров вдоль каменной ограды университетского корпуса, где сквозь арки внутреннего двора доносился смех, разговоры и звон посуды с уличного кафе. Каждый шаг отзывался дрожью от пульсации внутри: вибратор то взвывал, то затихал на долю секунды, только чтобы включиться с новой яростной силой.

Под взглядами прохожих Анна чувствовала, как что-то внутри ломается. Стыд не уходил, он кипел, перетекая в странное, неподвластное контролю чувство. Она пыталась сосредоточиться на камнях под ногами, на шёпотках Мии и Джесс позади, но промежность всё равно горела и текла.

Жар между бёдер нарастал. Соски торчали от холода мокрой ткани. Она постоянно сжимала челюсти, стараясь не выдать ни звука, и они уже начали болеть. Стыд, вибрация, власть Сары — всё это проникало всё глубже, будоражило нервы.

Она пыталась бороться. Убеждала себя, что это абсурд, что должна чувствовать только унижение, только страх. Но пульс частил, она хватала воздух ртом, низ живота горел.

"Как такое может быть?" — металось в голове. — "Как после всего этого, после каждого приказа, каждого насмешливого взгляда — я всё ещё чувствую это? Как я могу стыдиться и хотеть этого одновременно?"

— Ручки отдохнули? — прозвучал голос Сары. — Достаточно. Мы почти пришли. Руки вверх. И маши прохожим. Радуйся, что тебя видят.

— Пожалуйста...

— Не тяни!

Анна разжала пальцы, отпуская край ткани, и подняла руку над головой. Полотенце приклеилось к телу, оставшись на месте. Твёрдые от холода и возбуждения соски, тёмный треугольник внизу, очертания половых губ и даже бугорок от работающей внутри игрушки — всё было выставлено напоказ.

Она подходила к площади. Десятки глаз, казалось, сверлили её спину и грудь, но Сара не давала передышки, толкая её вперёд.

— Вон тем двоим у фонтана. Маши! Живее!

Анна дёрнула рукой, приветствуя незнакомцев. Перья под мышкой ожили, елозя по коже с удвоенной силой. Невыносимая щекотка прострелила нервы. Она всхлипнула, дёргаясь всем телом — смесь истерического смешка и стона рвалась из горла. Вибратор методично обрабатывал клитор, а пух под руками вызывал приступы неудержимого смеха.

Резкие движения сыграли злую шутку. Тяжёлое от воды полотенце, лишённое зажимов, не выдержало. Под собственным весом мокрая ткань поплыла вниз. Анна, забыв обо всём, резко опустила левую руку, судорожно пытаясь подхватить сползающую ткань, пока та не рухнула на землю.

Сара подскочила и вновь схватила её запястье холодными пальцами.

— Руки! — рявкнула Сара. — Я не давала разрешения держать полотенце.

— Оно падает... я останусь голой! — Анна всхлипнула, пытаясь свободной рукой придержать мокрую, отяжелевшую ткань на груди.

Сара грубо отдёрнула руку Анны от полотенца. Ткань тут же поползла вниз, обнажая верхнюю часть груди, но Сара перехватила.

— Конечно, оно падает. Законы физики, милая. Вода сделала его тяжёлым, — она говорила спокойно, с пугающей деловитостью. — Так и быть, дам тебе возможность его удержать.

Сара перехватила верхний край мокрого полотенца и поднесла к лицу Анны.

— Открой рот.

Анна замотала головой, но Сара уже засунула край между её губ.

— Зубами. Крепче. Отпустишь — полотенце на земле, а ты голая посреди площади.

Анна стиснула зубы на мокрой ткани. Челюсть тут же заныла от напряжения — она и так сжимала зубы последние двадцать минут, пытаясь сдержать стоны.

Сара обошла её и присела сзади. Руки ловко подоткнули нижние полы полотенца внутрь, заправив их между бёдер Анны, как импровизированный подгузник.

— Теперь сожми ноги, руки можешь опустить. Крепче. Это единственное, что удержит ткань сзади.

Анна свела колени. Ткань прижалась к промежности так плотно, что вибратор, и без того безжалостный, стал ощущаться ещё сильнее.

— Иди. К фонтану.

Анна сделала шаг. Ноги, стиснутые вместе, не давали нормально двигаться. Она семенила, переваливаясь, словно утка, — бёдра ходили из стороны в сторону, колени едва расходились. Каждый шажок натягивал ткань у промежности. Каждое движение — толчок вибратора глубже, давление на набухший клитор.

Группа парней у скамейки первой заметила её. Один толкнул другого локтем. Смех. Кто-то достал телефон. Сжимая полотенце зубами, она могла только мычать.

В голове крутилось: "я выгляжу как клоун. Мокрая, трясущаяся, ковыляющая с тряпкой в зубах."

А за этой мыслью — горячий, изменчивый прилив наслаждения. Натянутая ткань работала как рука, ритмично давящая между ног при каждом шаге. Анна сглотнула — челюсть дрогнула, полотенце чуть не выскользнуло. Вцепилась зубами крепче.

Толпа росла. Кто-то снимал видео. Девушка в жёлтом платье хохотала, запрокинув голову. Мужчина средних лет застыл с бутербродом на полпути ко рту. Студенты из кафе высыпали за ограду, облокотившись на каменные перила.

Фонтан — в центре площади, каменная чаша с низким бортиком — был в нескольких метрах. Анна доковыляла, дрожа всем телом. Ноги подгибались. Между бёдер пульсировало, горело, сжималось.

Сара остановила её у самого бортика и подкрутила что-то в кармане. Вибратор перешёл на низкий, густой, непрерывный гул. Потом пальцы Сары легли на край полотенца сзади и потянули вниз — не снимая, но натягивая ещё туже. Ткань врезалась.

— Закрой глаза.

Анна зажмурилась. Мир схлопнулся до звуков — плеск воды, чей-то смех вдалеке, собственное бешеное сердцебиение — и ощущений.

Губы Сары коснулись уха. Шёпот — тёплый, влажный, интимный посреди толпы:

— Чувствуешь, как он работает внутри тебя? Прямо сейчас, пока все смотрят?

Анна вздрогнула. Зубы сжались на ткани.

— Он не останавливается. И ты не хочешь, чтобы он остановился. Ты вся мокрая — и не от воды.

"Неправда, " — закричало сознание. Но тело уже не слушало. Бёдра мелко дрожали, колени сводило, и каждое слово Сары опускалось по позвоночнику прямо к тому месту, где вибрация превращалась в нестерпимый жар.

— Все эти люди видят тебя. Видят, как ты дрожишь. И ты знаешь, от чего.

"Я не хочу этого. Не хочу. Не хочу."

Но возбуждение нарастало.

Взгляд Сары впился в Анну — её взгляд был пристальным, она ловила каждую мелочь: как дёрнулся кадык, когда Анна сглотнула, как побелели костяшки пальцев, опирающихся на край фонтана. Пальцы Сары в кармане нащупали регулятор. Щелчок — на максимум.

Вибратор взвыл. Частота ударила точно в цель — земля ушла из-под ног, но она устояла, вцепившись в мраморный бортик. Бёдра свело судорогой, низ живота горел огнём.

— Ты уже там, — выдохнула Сара ей прямо в ухо, касаясь губами мочки. — Я вижу, как у тебя пульсирует жилка на шее. Ты хочешь кончить прямо здесь. Сейчас. Под всеми этими взглядами.

Анна замычала сквозь полотенце, зажатое в зубах. Мычание должно было означать «нет», но бёдра сами качнулись вперёд, вжимаясь в вибратор.

— Соски стоят так, что их видно через мокрую ткань за километр. Каждый мужик на этой площади знает, что ты возбуждена до предела.

Сара замолчала. Просто смотрела, как красные пятна расползаются по скулам Анны, как трепетали её ресницы.

— Ты течёшь. Прямо сейчас. И знаешь что? Мне плевать, что скажут люди. Тебе, кстати, тоже. Иначе ты бы уже убежала.

Нижняя губа Анны дрогнула. Полотенце дёрнулось в зубах. Внутри нарастало что-то мощное, неукротимое, готовое стереть все границы.

Сара увидела этот момент. Зрачки Анны заметались под веками, дыхание сбилось на короткие, рваные всхлипы, бёдра затряслись мелкой пляской.

— А теперь медленно подними руки за голову. Медленно-медленно. И открой глаза.

Анна застонала в голос — глухо, страшно, не в силах сдерживаться. Мотнула головой.

— Подними руки. Посмотри на них. На всех, кто на тебя смотрит. Ты же этого хотела. Всю жизнь этого хотела.

Руки Анны дрогнули. Оторвались от бёдер. Поползли вверх — мучительно медленно, будто сквозь толщу воды. Локти разошлись в стороны, пальцы сплелись на затылке. Подмышки открылись солнцу — беззащитные, с тёмными перьями, прилипшими к коже.

— Открой глаза.

Веки разлепились. Площадь ударила в лицо — десятки лиц, раскрытые рты, поднятые экраны и нацеленные объективы. Все смотрели. Все видели её — голую, мокрую, дрожащую.

В ту же секунду пальцы Сары скользнули под поднятые руки, нащупали перьевые шарики и провели по подмышкам — легко, почти невесомо, но этого хватило.

Анна взорвалась.

Хохот вырвался из горла, разжимая челюсти. Полотенце выпало из зубов и шлёпнулось на камни у ног — тяжёлое, мокрое, бесполезное. Голое тело, залитое солнцем, выгнулось дугой. Оргазм прошил её от клитора до макушки, выжигая все мысли. Смех и стон сплелись в один непрерывный захлёбывающийся звук. Ноги задрожали. Она рухнула на бортик фонтана, запрокинув голову, сотрясаясь в конвульсиях, хохоча и кончая одновременно — голая, мокрая, на виду у всей площади.

Сара отступила ровно на шаг — перевести дух, полюбоваться работой. Губы тронула лёгкая, почти нежная улыбка.

— Ну надо же, — одними губами, беззвучно. — А ты молодец.

Анна ещё не пришла в себя. Стояла, тяжело дыша, и не могла поверить, что это случилось. Что позволила этому случиться. Тело, только что содрогавшееся в агонии удовольствия, обмякло и теперь казалось чужим.

— Подними. — Голос Сары звучал скучающе, будто она просила подать упавшую перчатку.

Анна наклонилась. Руки не слушались — кое-как нащупали тряпку, и только со второго раза удалось ухватить мокрую ткань. Полотенце противно липло к коже, холодило живот, но она прижимала его к себе так, будто оно могло защитить. Между ног всё ещё горело.

Сара развернулась и пошла прочь, даже не оглянувшись — проверить, идёт ли Анна.

Анна, едва не падая, потянулась следом. Тело всё ещё горело. Ледяные капли с тряпки ползли по коже. Сара удалялась, и Анна с удивлением поняла, что не злится на неё за произошедшее.

Возврата не будет.

И, похоже, ей это нравилось.