Санта-Барбара, Московская область 12

Глава двенадцатая, где у нас с Антоном вдруг появляется общее хобби, помимо постельных дел…

Истратив еще три или четыре презерватива, мы с Антоном проголодались, и пошли на кухню пить чай.

-Че у нас в холодильнике есть поесть, я голодная… - сказала я Антону, и он достал большую кастрюлю с борщом, колбасу, масло, сыр. Я, по привычке, достала из хлебницы, что стояла на холодильнике, батон белого и половинку черного. И сделала себе бутерброд, который и уплела, пока Антон разогревал нам борщ. Было уже поздно, так поздно, что скорее уже было рано: полшестого утра.

-А я люблю на лыжах кататься… - рассказывал мне Антон, пока мы оба хлебали борщ, - у меня есть такая специальная смола для смазки лыж, чтобы можно было быстрее бежать по лыжне… Я люблю бегать быстро!

-Я тоже люблю на лыжах кататься! - призналась я Антону, - У нас тут неподалеку Ильинский лес, там все зимой катаются, я тебе покажу…

Это было удивительно, даже необыкновенно: внезапно встретить в своей постели человека, который тоже любил кататься на лыжах, как и я! У нас с Антоном становилось все больше и больше общих интересов и хобби: вдруг оказалось, что помимо секса мы также любим лыжи! Кто бы мог подумать??

Пока я удивлялась так, дверь кухни открылась и в кухню внезапно вошел мой отец. Я не видела его уже месяца три или даже четыре, и не соскучилась по нему за это время ни капельки. Вообще, папа своей нецензурной лексикой изменил что-то внутри моей души: и теперь, я больше никогда не скучала по отцу. Он был для меня совершенно чужим человеком, хотя это он вырастил меня… Или, признаемся честно: я выросла в его обществе, как одуванчик внезапно вырастает на асфальте. И в нашем случае, одуванчиком была я, а асфальтовой поверхностью был как раз мой папа.

-Соня, что же ты ко мне не приезжала? - внезапно сказал мне папа и обнял меня. Я не сопротивлялась. Оказывается, мой папа скучал по мне, в то время как я сама приехала к отцу только потому, что у деда на даче стало вдруг чересчур многолюдно… Я не скучала по нему, совершенно. Я смотрела на него как на совершенно чужого, чуждого мне человека, как на тот самый асфальт, несмотря на серую холодность которого мне надо было выжить, мне надо было расцвести, как желтому одуванчику на тротуаре.

-Папа, ты поменял замки… я не могу приезжать к тебе, и ждать тебя под дверью, каждый раз…

Так я сказала отцу. И знаете, что он мне на это сказал? Одно только слово! Он сказал:

-Извини… я сделаю тебе ключ… Как там твоя мать?

-Очень хорошо… - я пожала плечами, - занимается арендой и продажей дач, нашла себе нового хахаля… Он - хирург… классный дядечка!

Так сказала я папе, внезапно понимая, что к новому хахалю мамы, дяде Игорю, я испытываю очень нежные, и даже не совсем дочерние чувства… И что я скучаю по нему, уехав с дачи, и даже почему-то, по какой-то непонятной причине, скучаю довольно сильно… Да. Бывает же так… Как бы я хотела, чтоб дядя Игорь был моим отцом! Но это невозможно, к сожалению… Я еще раз посмотрела на папу и поняла, что мне почему-то стыдно, что у меня - такой отец.

И тут в кухню вплыла новая папина подружка. Удивительно, но ее звали Татьяна Андреевна. То есть точно также, как и мою маму. Татьяна Андреевна улыбнулась нам всем лучезарно, и принялась готовить яичницу.