Краденый экстаз

Нет ничего более утончённого и запретного,  

чем украсть оргазм у женщины...

Ты можешь похитить её поцелуй — лёгкий, как дыхание ветра,  

можешь украсть объятие, в котором тела ещё не знают друг друга до конца,  

можешь сорвать улыбку с её губ,  

можешь выманить вздох из самой глубины груди — 

но оргазм...  

О, оргазм — это уже тайна иного порядка.  

Не всякому дано проникнуть в эту священную пещеру, где женщина становится богиней и жертвой одновременно.

Это словно выкрасть мёд из улья, рискуя жалом,  

но зная, что в конце концов ты припадёшь к сладчайшему нектару её соков...

Как сладостно, почти мучительно,  

довести её до той высшей точки, где плоть и душа сливаются в едином трепете.  

Видеть, как она раскрывается перед тобой вся — без масок, без защиты,  

как её тело, это хрупкое и в то же время неукротимое создание, начинает дрожать,  

словно лист на ветру перед бурей.  

Ты чувствуешь, как внутри неё нарастает волна,  

как её лоно, это влажное, живое цветение, пульсирует и раскрывается,  

словно тропический цветок под лучами скрытого солнца.  

Сокращения приходят один за другим — глубокие, властные,  

сопровождаемые стонами, что рождаются где-то в самой утробе земли,  

криками, похожими на молитву и проклятие сразу,  

вздохами, которые вырываются, как последние слова перед обмороком.

Её пальцы впиваются в простыни, словно пытаются удержать саму реальность,  

чтобы не раствориться полностью в этом потоке.  

Ноги её слабеют, колени дрожат, раскрываясь ещё шире,  

и вот — в тот единственный, неповторимый миг — 

её sex изливается, как древний источник,  

как тёплый, благоухающий мёд,  

как морская пена, пропитанная солью желания.  

Ты видишь этот водопад женской сущности,  

приглашающий тебя утонуть в нём,  

вкусить его,  

окутаться им, словно в шелка и грех.  

А потом — внезапная тишина.  

Тело её обмякает, падает назад,  

словно сорванный цветок,  

влажное, тяжёлое от экстаза,  

дрожащее ещё мелкой, затихающей дрожью.  

Она лежит перед тобой — обнажённая душа в обнажённой плоти,  

и в этот момент ты чувствуешь себя почти богом:  

тем, кто сумел вырвать у неё самое сокровенное,  

самое чистое и самое животное одновременно.

Гордись этим.  

И медленно, с благоговением,  

вкушай зрелище женщины,  

которая только что умерла и возродилась в твоих руках.