В преддверии 8 марта. IV

Четвертая часть порно-романа о трех идущих подряд праздниках.

Проникнуть в дом оказалось гораздо проще, чем я мог себе представить.

Пока мама отвлекала отца в спальне, я тихо проник в ванную и избавился от всего, что может вызвать вопросы.

Еще в такси степень моего возбуждения начала превышать терпимый уровень и я начал вдавливать себя в диван заднего сиденья, хотя это нисколько не помогало.

Сидя в ванной, почувствовал, как в голове начали появляться похабные картинки, и, не сдержавшись, потянулся пальчиками к пульсирующей попке. Все произошло очень быстро: пальчики, поглаживая промежность, проникли внутрь, другая рука сжала членик, и я сразу же кончил, выпустив несколько струек семени в свободное плавание по поверхности воды. Как следует зарядиться на оргазм, я не успел, хотя свою задачу действие выполнило и возбуждение стихло.

«Фух, вроде прошло».

Конечно, отец слегка удивился тому, что я уже дома и принимаю ванну не глубокой ночью, как я это делаю обычно, но мама быстро перевела разговор на что-то, что гораздо важнее.

«Иметь подельника дома очень выгодно, стремно его только покрывать».

Я пытался быть максимально любезным: поужинал, по отвечал на вопросы, но при первой возможности заперся у себя в комнате; сброса напряжения хватило минут на десять. И я рассчитывал в тишине попробовать сбросить его еще разок.

В общем, к 9 часам вечера я сбросил напряжение раза четыре, и с каждым разом это становилось менее приятным. Оно не стало более противным, нет, просто на четвертый раз я кончил максимально нейтрально, не испытав ровным счетом ничего.

Понимая, что искать счастья, натирая писюнок, я больше не могу — это ровным счетом ничего не даст, — я вставил в себя пробочку.

Ближе к вечеру в комнату зашла подвыпившая мама пошушукаться по бабски о моих приключениях. К этому моменту мое состояние было уже на грани истерики.

Свернувшись калачиком, я со слезами на глазах грыз подушку, медленно совершая фрикции каплевидной помощницей. В таком состоянии она меня и застала, зайдя без стука. Я замер, притворяясь спящим, но, видимо, мама знает, как я себя веду, когда сплю.

Мама: — С тобой все хорошо?

Мне хотелось, чтобы она побыстрее ушла, поэтому я, сжав зубы, соврал.

Я: — Да.

Мама: — Что-то не похоже. Что-то болит?

Я: — Нет, мам, все хорошо, иди спать.

Вначале я подумал, что она уже в том состоянии, в котором родители идут рассказывать детям о сексе, но, скорее всего, я ошибся.

Мама: — Ну я же вижу, что тебе плохо. То же, что вчера утром?

Я: — Да.

Мама села на кровать и, прильнув к моему уху, поглаживая по спине и голове, продолжила допрос.

Мама: — А твой где?

Я: — Он уехал.

Мама: — Куда, надолго?

Я: — К родителям на праздники.

Мама: — Ох ты ж бедненькая моя. Зуд?

Я: — Нет, он еще днем был.

Мама: — И что теперь?

Я: — Теперь жесть...

Мама: — Ну расскажи.

Я: — Ма, ты с ума сошла, что я тебе расскажу?

Слезы потекли ручьем, я повернул лицо к собеседнице, и она без слов поняла, что мне очень плохо.

Мама: — Ну, милая, прекрати, сейчас мама поможет. Думаешь, у нее ни разу недотраха не было?

Слегка качнувшись, мама испарилась в двери, вернувшись с бутылочкой игристого.

Мама: — Я бы, наверно, в таком состоянии попыталась убраться вискарем, но ты у нас девочка не искушенная. Давай, поднимай жопку, расскажи, как поработала?

Выпив залпом первый бокал, я попытался, подобрав одеяло, умоститься у спинки кровати. Стыдно было показывать, что у меня на теле, кроме футболки, ничего нет.

Мы сели бочком друг к другу, уперевшись на спинку кровати, и я начал жаловаться на эти два сумасшедших дня, естественно затрагивая только рабочие моменты, без сексуальных подробностей.

Минут через 20 бутылка опустела, и мама написала отцу, чтобы он принес еще одну.

«Интересно, сколько у нас вообще алкоголя в доме? »

Долго ждать гонца не пришлось: немного покачиваясь и тоже в приподнятом настроении в комнату вошел отец, и вручив нам уже откупоренную бутылку скрылся за дверью, объявив о готовности служить столько сколько понадобится.

Видя мое удивленное лицо, мама объяснила, что скорее всего он занялся какой-нибудь своей херней и будет рад если мы задержимся тут на подольше.

«Не суть».

К середине второй бутылки тело обмякло, я расслабился, вспомнил, как в детстве лежал головой у мамы на коленках и она гладила меня по голове или просто копошилась в волосах. Сразу появилось желание непременно ощутить это, и я в наглую начал пристраивать голову на мамины ноги.

Мама: — Куда ты башку свою тулишь?

Я: — На колени.

Делая вид, что я пьянее, чем есть на самом деле. Почему-то я решил, что мама тогда будет покладистей и исполнит волю страдальца.

Мама: — А зачем?

Я: — Ну... покопошись там, как в детстве.

Мама: — Здрасьте приехали. А мне что с этого будет?

Я: — Ну ты же мама, тебе, что трудно?

Мама: — 18 исполнилось – свободен.

Такое заявление меня очень сильно огорчило и я надул губы.

Мама: — Гля, губы надула! Хорошо, только тогда, я буду задавать вопросы.

Я: — Какие?

Мама: — Любые; будешь отвечать — буду копошиться, а на «нет» и суда нет.

Я: — Ладно.

Мама запустила пальцы в мои волосы, и у меня от удовольствия закрылись глаза.

Мама: — Тебе кем больше нравится быть?

Степень алкогольного опьянения и мамины пальчики позволили спокойно отвечать на провокационные вопросы.

Я: — Сложно ответить.

Изменения кое-какие есть, даже не знаю, как сформулировать.

«Весь вопрос в картинках во время мастурбации, но как об этом сказать маме? »

Мама: — Ну попробуй.

«Легко сказать: Попробуй... »

Я: — Ну вот, раньше я прям хотел сильно замутить с партнершами соперников, а сейчас мысль о том, что я сам могу оказаться партнершей, просто башню сносит.

Мама: — Оу, ничего себе. Так может тебя мужчины больше привлекают?

Я: — Не знаю...

«Сказать ей, что ее любовник дал мне в рот и меня чуть не вырвало? »

Я: — Ко мне клеились, на работе, что-то не вставило... Это, знаешь, как будто если б Алексей вдруг стал соперником и у нас завертелось, а с другими что-то не очень.

Мама: — Ну и что, может это влюбленность, он же твой первый, а потом расстанетесь и начнешь замечать других мужчин. Особенно во время недотраха.

Я: — Во время недотраха я готов на кого угодно залезть...

И тут же я замолчал, думая, надо было в таком признаваться или нет.

Мама: — Ты во время недотраха в моем ящичке шарила?

Я: — Что, и это заметно?

Мама: — Конечно заметно: смазка вдруг начала заканчиваться, ну и член — его очень трудно полностью отмыть, а ты особо и не старалась.

Странно, по идее я должен был сконфузиться, но я не испытывал сейчас ни капли стыда, я просто понимал, что по идее стыд должен был быть.

Я: — Прости.

Мама: — Да ладно, главное, что помогло.

Я: — В этом и проблема.

Мама: — В чем?

Я: — Не помогло, только раздраконил себе, ну...

Стыдливо я не закончил фразу рассчитывая, что мама и так поймет.

Я: — Только хуже сделал.

Мама: — Вот жесть, ну хоть что-то помогает?

Я: — Такое ощущение, что у меня опыта вагон. Я попробовал твоего резинового друга — мне не зашло, ну еще Алексей как-то пальчиками там гладил, и легче становилось.

Мама: — Интересно, как вы к этому пришли?

Я: — Да так же: он вопросы задавал, я отвечалА, а потом я примерно так же легЛА, и он там начал гладить.

Мама: — Он тебе тоже в голове копошился?

«Капец, а еще варианты есть? »

Я: — Нет, мам...

Я не стал говорить вслух, а просто, повернув голову вниз, несколько раз клюнул носом.

Мама: — Ааа, ты ему, отсасывала, а он тебе простату стимулировал? А пальчиками как делал?

Я: — Ну, гладил, проникал.

Я почувствовал, как мамина свободная рука начала поглаживать мою ягодицу, и слегка запаниковал.

«Вроде кричать «Что ты делаешь? » рано, но мне кажется, рука там оказалась не просто так. »

Мама: — Не очень понимаю, прям проникал?

«Ну все, теперь уже точно все стало понятно. »

Я насколько смог повернулся лицом к маме, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Я: — Мам, что ты задумала?

Мама: — Что я задумала — хрен знает, я пытаюсь тебе помочь, чтоб ты не страдала, я же вижу, как тебе плохо.

Я: — Плохо, очень плохо, я скоро наволочку сожру, но, блин, тебе не кажется, что это слишком?

Мама: — Ты думаешь, я прям всю жизнь мечтала этим заняться? Я даже не знаю, как тебе предложить, и не уверена, что хочу этим заниматься, но, блин, тебе плохо, и я готова засунуть все свои «хочу — не хочу» глубоко внутрь.

Я: — Я что-то об этом не подумал. Мама: — Ну да, только ты у нас нежная натура, а все остальные — роботы бездушные... Давай винища хлопнем и займемся делами, пока не передумала.

Взяв бутылку с пола, я сделал хороший глоток и протянул бутылку собутыльнице.

Мама: — Что ты как девственница, давай напополам, хрена с ней возиться?

Закрыв глаза и сделав глубокий выдох, перевернул бутылку и начал глотать. Мне с самого начала так хотелось сделать, но бухать при маме не хотелось.

«Боюсь, после этого вечера границы наших отношений сильно расширятся».

Перехватив у меня бутылку, мама допила ее до конца.

Мама: — Давай, доча, ложись на животик, будем тебе терапию проводить.

Я чувствовал, как алкоголь растекается по организму, но он не сильно помог избавиться от смущения.

Я: — Что-то мне все равно стремно.

Мама: — Не ной, закрой глаза.

Не знаю почему, но требовательный тон собеседницы, не давал желания оспорить указания и я послушно закрыл глаза.

Мама, поглаживая мою попку, начала смещаться вглубь каньона, продолжая пальчиками другой руки, шурудить в волосах на голове. И уже когда коснулась дырочки, мое тело вздрогнуло, а лицо начало полыхать пламенем.

«Это сюр какой-то!!! »

Я: — Мам! Давай свет выключим?

Мама резко отстранилась от сфинктера и, сделав паузу, сказала:

Мама: — Пожалуй, да, не уверена, что хочу все в деталях рассмотреть.

Поднявшись с кровати, чтоб выключить свет, я только сейчас вспомнил, что на мне одна футболка и я расхаживаю со стоящим писюнком перед женщиной, которая меня родила. Этот факт постарались игнорировать и я, и мама, которая, когда я встал, мгновенно включила «взгляд аутиста».

«Да хрен с ним, это тоже не самое страшное, что может произойти».

Выключив свет, я вернулся на кровать.

Мама: — Давай, просто ляг на живот, а я рядом.

Уткнувшись лицом в подушку, я прижал ее снизу руками, вроде как спрятавшись. Мама легла рядом, и я почувствовал, как ее бедра прикоснулись к моим. Рука легла на спину и поползла вниз. Я не мог видеть того, в какой именно позе лежит женщина, и не мог видеть, что она делает, происходящее, я оценивал по тактильным ощущениям. Это глаз не может проникнуть сквозь ткань черного шелкового халата, а вот тактильные датчики моего тела, сразу распознали все изгибы и бугорки ее тела прижавшегося к моему. Все мои нейроны, были сейчас настроены на максимальную чувствительность и я даже чувствовал сосок ее груди, касающийся спины в районе лопатки.

«Ой мамочки... »

Как только ее рука добралась до нужного места, картину дополнило горячее дыхание у моего уха и пронизывающий шепот.

Мама: — Ножки раздвинь.

Тело, в надежде скорейшего начала прелюбодеяний, начало отзываться. Я только подумал, для чего нужно раздвинуть ножки, а по ним уже побежали мурашки.

Нежные пальчики провели по дырочке, и мои чувства засияли разноцветными кольцами в глазах. Несколько раз проведя по сфинктеру средним и безымянным пальцами от подушечек до третьей фаланги, они вернулись на старт и направились внутрь, вырывая из моих легких воздух с уже привычным женским стоном.

И снова ее шепот.

Мама: — Вот так поглаживал да и так проникал?

Я чувствовал, как мое тело затрепетало под влиянием умелых рук.

Я: — Да...

Мама: — Хорошо, моя девочка.

Свободная рука мамы скользнула под мою голову и, обвив ее, прижала к плечу женщины. Я почувствовал, что она сильнее прижалась к моему телу и, закинув ногу на мою ближнюю к ней ногу, прижалась к ней лобком.

Даже если бы я по какой-то причине захотел бы остановить это безумство, вряд ли я нашел бы в себе силы вырваться из омута наслаждений, накрывших мое тело с головой.

Я боялся, что мои губы начнут искать, чем себя занять, поэтому со всей силы вцепился зубами в подушку.

Женский шепот продолжал щекотать мои ушки, пытаясь найти лучшее применение пальчикам.

Мама: — Так хорошо?

Я: — Да...

Глуша свой крик в подушку.

Мама: — Немножко глубже?

Я: — Да!

Мама: — Может, тут вначале?

Я: — Да!!!

Мое возбуждение уже переступило через черту, когда я мог определить, в каком месте мне приятнее. Сейчас одинаково везде. Пульс зашкаливает, воздуха не хватает, в ушах отчетливо слышен пульс, что-то около 200; такое ощущение, что мы с Марусей отработали «пасодобль», причем два раза подряд.

Постоянно сглатывая при каждом слове.

Я: — Еще солил.

Мама: — Что?

Я: — Пальцами так, как будто солил.

Не понимая, что должна делать, мама на секунду остановила манипуляции.

Мама: — Как это?

Я: — Ааа!!! Я не знаю, только не останавливайся!!!

Сразу возобновив работу пальчиками, мама как будто подбирала мелодию на пианино; несколько раз слегка изменив комбинацию, она как-то сложила пальчики, и у нее получилось.

Я: — Ебааааать!!!

Глаза закатились, дыхание перехватило, я чувствовал, как членик, трущийся о простынь, уже надулся, и знал, что любое прикосновение к нему вызовет холостой выстрел, поэтому слегка приподнял таз, чтоб ни дай бог не стрельнуть раньше времени. Но мама решила, что это приглашение, и просунула под меня руку.

«О нет, только не это!!! »

Прижавшись пахом к кровати, я стал отстранять ее руку.

Мама: — Ну брось, я помогу.

Я: — Так нельзя.

Перевернувшись на бок, я, очень сильно сожалея, закрыл от женщины обе сокровенные части тела. И, немного отдышавшись, попытался объяснить.

Я: — Через него нельзя, он вхолостую стрельнет.

Мама: — А, ну сразу бы сказала, давай продолжим, я вроде нащупала что-то.

Я: — Да, нащупала, но это все равно не спасет.

Мама: — В смысле?

Я: — Ну я без, ну... не доберусь...

«Блин может уже прямо сказать, что мне для оргазма нужен член? »

Мама: — Ну давай я друга из ящика принесу?

Я: — Я же им пробовал, ничего не получилось.

Мама: — Может, не получилось, потому что ты сама, а если я, то получится, давай уже разберемся с этим. Не вставай, я быстро.

Мама поднялась, запахнула халат и вышла из комнаты.

«Она почти голая? »

Я только сейчас понял, что все это время так хорошо чувствовал ее тело не потому, что халатик тонкий, а потому, что он и не мешал, но спрашивать, сделала она это специально или так получилось по ходу, мне не хотелось. Сейчас мне хотелось, чтоб мамины умелые пальчики вернулись на место и снова довели меня до состояния пасодобля.

В голове уже крутились картинки вожделенного органа в разных ракурсах, и я, уткнувшись в подушку и начав целовать фантомный орган, запустил ручку себе между ног.

Мама: — Я смотрю, ты не скучаешь.

Несколько раз стукнув меня по ягодице резиновым другом, мама шмякнула смазку себе на руку.

Мама: — Чуешь, сейчас этим буду тебя удовлетворять.

От этих слов меня немного покоробило, но лишь немного.

Мама: — Надо было с поясом брать, ну кто ж знал... Жопку подними.

Рука начала смазывать промежность и проникать внутрь, а сама мама буквально навалилась на мою спину, не давая возможности оторвать лицо от подушки.

«Наверно, лучше и не видеть этот позор. »

Молча через «лягушку» подтянул ноги и оттопырил попку вверх.

«Каким-то невероятным способом я все еще продолжаю погружаться в омут разврата. Сейчас член Платона, у меня во рту, кажется легким, веселым приключением, а всего пару часов назад я готов был его убить за это».

Как только пальчики проникли внутрь и несколько раз посолили, уровень возбуждения вернулся к максимальным отметкам, и, почувствовав, что они готовы уступить место другу, дырочка снова начала пульсировать.

«Интересно, она прям реально пульсирует или у меня такое ощущение? »

Головка уткнулась в дырочку и медленно проникла внутрь, потихоньку, небольшими движениями продвигаясь все глубже и глубже.

Я: — Да!

«Наполненность, томление, тепло! Он такой горячий!!! Горячий? »

В этот момент чей-то пах уперся мне в ягодицы.

Я: — БЛЯДЬ!!!

Я начал вырываться из-под мамы, извиваясь как уж пытаясь закрыть дырочку рукой.

Мама: — Да успокойся, он просто поможет.

Я: — Да вы ебнулись? Это пиздец какой-то!!!

Кое-как вырвавшись из-под мамы, я пополз к изголовью кровати, пытаясь спрятаться от родителей под одеялом. Из глаз потекли слезы, лицо обдало жаром, но все остальное тело требовало продолжения, и от этого мне стало обидней еще больше.

Папа: — Я тебе говорил, плохая идея.

Отец виновато слез с кровати и собирался уже уходить.

Мама: — Так, ну-ка оба прекратили ныть.

Мама подползла ко мне и, откопав лицо, начала говорить, покрывая его поцелуями.

Мама: — Люсенька, милая, я еле его уговорила, вернись.

«Ты даже не представляешь, как я хочу вернуться, но мой мозг просто не может добровольно пойти на это».

Я: — Я не могу...

Шмыгая носом и вытирая льющие слезы, я не мог совладать с истерикой.

Мама: — Люся, надо, без этого никак, ты сама знаешь?

Зажмурившись, я кивнул головой.

Мама: — Тогда давай, милая, я буду рядом.

Обняв меня и прижав голову к своему плечу, она потихоньку развернула меня к мужчине задом и, усевшись на задницу, ногами развела мои коленки в стороны, продолжая нашептывать что-то, что мне уже трудно было разобрать из-за усилившегося шума в ушах.

«Я только недавно думал о члене директора? А теперь уже, подставляя попку под член отца, мне кажется, что все, что было раньше, — просто детский лепет».

Мама одной рукой, продолжая удерживать мою голову, другой потянулась к отцу и, дождавшись его приближения, сама стала руководить стыковкой. Спину сковал холод, руки и ноги затряслись, пульс увеличился, моя спина сама прогнулась в пояснице.

«Кошмар, они сейчас подумают, что я извращенец и что я с нетерпением жду, когда меня трахнет папа».

Эта мысль крутнулась в голове, и тут же попка раскрылась в предвкушении контакта.

«Охуеть!!! Что происходит с моим телом? »

Взгляд помутнел, всё вокруг поплыло. Я чувствую, как головка беспрепятственно проникла внутрь, и я сразу же застонал.

Отец, не дожидаясь команды, начал бодро долбить по моей заднице пахом, изрядно расшатывая опору в виде мамы, и, не выдержав накала, она рухнула на спину, увлекая меня за собой. Падая, она расцепила хватку и, раскинув руки в стороны для опоры, нечаянно распахнула халатик. И вот я лежу на ее теле, щекой елозя по обнаженной груди.

«Ну порочней этого, уже ничего не может быть. »

Не в силах удерживать в себе страсть, я открыл рот и присосался к соску, как младенец.

Руки, мои непослушные руки, начали беспорядочно шарить по обнаженному телу матери, сжимая грудь, а потом правая полезла вниз.

«О нет!!! Неужели я это сделаю? »

Я чувствую, как рука погрузилась в мокрую бездну, я вижу, как округляются глаза ее обладательницы.

Мама: — Ты что творишь, сучка!!! Я же сейчас... АААА!!!

Пытаясь вытащить мою руку из себя, мама поползла вверх, но только усугубила ситуацию; в каком-то тумане я вижу пупок, сжимаю груди и прижимаю жертву к кровати, а сам, облизнув животик, устремился головой к колодцу возбуждения.

Мама: — Твою блядь, мать!!! ААААА!!!

Женщина выгнулась под трелью моего языка и, схватив за волосы, вдавила мою голову в себя и тут же, заорав, остановилась.

Мама: — Всем стоять!!!

Отец тут же, как по команде, замер, а я, не в состоянии слушать, слышать, понимать, продолжил извиваться как кошка и пытаться удерживать темп соития, насаживаясь на его член.

Мама: — На спину ее!!!

Папа: — Что ты задумала?

Мама: — Наверно, то, о чем я завтра пожалею, но я и так в шоке, так что похер!

Выдернув из меня член, они перевернули меня на спину и зашли с двух сторон. Мама, держась за мои раскинутые ноги, села на лицо, а отца я уже не видел — вид на него мне загораживали гениталии.

Мама: — Поцелуй меня!. ..

Возбуждение женщины было критическим, я чувствовал ее сок, я слышал ее дыхание, и то, как она говорила, — было ощущение, что она вот-вот кончит. Как, впрочем, и папа тоже.

Мама: — Ты меня любишь?

Папа: — Да!

Мама: — Ты мне доверяешь!

Папа: — Полностью!

Мама: — Ты со мной?

Папа: — До конца!

С этими словами мама наклонилась, и я ощутил, как мой писюнок погружается в какую-то теплую емкость.

«БЛЯЯЯЯЯДЬ!!!! »

Я пытался отстранить голову этой безумной женщины, но безрезультатно: она вцепилась в мое тело двумя руками и не дала даже пошевелиться. Беспорядочно стреляя из своего пистолета, я всосал ее клитор, и мы оба начали орать.

Кое-как справившись с эмоциональным стрессом, мой организм по окончании оного сразу стал отрубаться; сквозь полуоткрытые веки я видел, что родители перекинули меня на подушку и легли с двух сторон, крепко обнимая.

Проснувшись утром, я минут 10 просто лежал и смотрел в потолок. Рядом никого не было; не знаю когда, но родители ушли.

«Если мне сейчас стремно от того, что произошло ночью, то что было бы, если б они до сих пор лежали рядом? »

Из тупняка меня вытащил мочевой пузырь, желающий немедленно опустошиться. Я попытался незаметно пробраться в туалет, но практически сразу же был обнаружен.

Мама: — Люся, проснулась? Ты со мной не хочешь к бабушке?

«Не будем же мы молчать всю дорогу, придется о чем-то говорить, а я в шоке... »

Я: — А папа?

Мама: — Он не может, он пообещал товарищу чем-то там помочь, уже ушел.

Я: — А можно я дома останусь?

Мама: — В принципе, я просто спросила, ты мне будешь только мешать.

Почувствовав облегчение, я ушел в туалет и уже сидя на унитазе начал разбирать сказанные мне слова.

«Что значит „Ты мне будешь мешать?“»

Мама: — Все, я ушла!

«Блин, что это значит? »

Я начал набирать сообщение с мучающим меня вопросом, но получил ответ, что расскажет все потом.

«Блин, да она сто процентов не к бабушке намылилась, что я не понимаю что ли, совсем меня за дуру держит... в смысле за дурака».

Я услышал, как захлопнулась входная дверь, обозначающая мою полную приватность в квартире.

«Блин, что это вчера все-таки было и как мне на это реагировать? Да как мне теперь жить с этим внутри и с ними в одной квартире? Интересно, они что-нибудь чувствуют или отбитые напрочь? »

В телефоне куча сообщений от Алексея и Платона, но сейчас даже читать их не хотелось. Закончив сидеть на унитазе, я уже по сложившейся традиции опустил тело в ванну.

«Слава богу, никто это безумие не снимал. Хочется прям с утра напиться. Интересно, а когда мама успела подбить отца на эту авантюру? Ее же не было минуты две. Я явно что-то упускаю и не могу понять что».

Никакой пены, никаких рилсов, я просто лежал в ванне, погрузив лицо наполовину в воду и пускал пузыри. Видимо, надеясь, что в них и скрыты ответы на волнующие меня вопросы.

«И вся эта жесть происходит потому, что я не могу совладать с зависимостью. Это надо заканчивать. Как там говорил Алексей? „Надо просто переждать“. Да я за сутки без его члена уже получил в рот от его начальника и трахнулся с родителями. Если не прекратить, хрен знает, к чему это все приведет».

Закинув футболку в стирку, я обернулся полотенцем и пошел в комнату за мужскими трусами. По дороге увидел себя в отражении.

«Сука, да какого хрена я сиськи-то спрятал? »

Пере завязавшись по-мужски, я успел сделать пару шагов, прежде чем полотенце развязалось и упало на пол.

«Сука!!! »

С психом футбольнув его, я продолжил путь голым.

Зарывшись в ящике в поиске нижнего белья, настроение упало еще ниже.

«Блин, у меня нормальные трусы есть? Просто однотонные, без всяких дурацких надписей и рисунков? Вот прикол был бы: раздеваю я Алексея, а у него труханы с мишками или слоником. Как вообще меня Маруся терпела? Уже и не спросишь, наверно, нашим отношениям конец».

Окончательно решив избавиться от зависимости, я закинул двух мужиков из кафе в черный список и пошел завтракать. Но одно дело решить и совсем другое — сделать.

Уже к часу я почувствовал легкий зуд, и эта новость меня совсем не порадовала.

Пытаясь избегать прикосновений к беспокоящему меня месту, я слонялся по квартире, не в состоянии найти, чем себя отвлечь. Ни просмотр сериалов, ни рилсы, ни игры — ничего не увлекало до такой степени, чтоб забыть о жаждущей воздействий дырочке. И, не в состоянии больше бороться в одиночестве, я обратился за помощью к алкоголю.

Одевшись на скорую руку в спортивный костюм и Jоrdаnы, я выскочил в магазин. И уже внутри, рассматривая витрину, понял, что совсем не разбираюсь в алкоголе и не знаю, чем залить свой недуг.

— Девушка, вам помочь?

Ко мне обратился молодой человек, явно мнивший себя Дон Жуаном: он как-то слишком нагло улыбался и даже подмигнул.

Это была последняя капля в океане раздражения. Я снова почувствовал злость, которую испытывал после встречи с Платоном.

Я: — О да, а я думаю, кто же мне поможет?

Шагнув навстречу ничего не ожидающему горе-пикаперу, я прильнул к его телу и, взяв его ладонь, положил на свой пах.

Я: — Чувствуешь, как там горячо?

За секунду лицо парня изменилось раз пятнадцать, и в итоге из нахальной улыбки трансформировавшись в панический ужас. Он резко одернул руку и попятился назад, роняя по пути стоящие в центре зала горки из полторашек газировки, а потом развернулся и спешно удалился в подсобку.

«Сука, нафига я это сделал, сейчас перехватит меня на выходе и люлей навешает».

Схватив первую попавшуюся бутылку, я поспешил на кассу к опешившей кассирше и, оплатив, чуть ли не бегом отправился домой.

«Что я хоть схватил? О, Мартини. «Смешать, но не взбалтывать». Блин, так под него водка нужна, надеюсь, он меня зацепит в чистом виде».

Через час я, шатаясь, расхаживал по квартире в батиной футболке и семейках, держа в руке почти допитую бутылку 0, 5 и слушая в наушниках Rammstein.

«Офигенное пойло, мое любимое!!! »

Недуг Мартини не вылечил, и я все ждал, когда алкоголь, бурлящий в крови, сделает выбор: заставит обратиться к черному списку или просто меня отключит. В таком виде меня и застал отец, как-то неожиданно появившийся из ниоткуда.

Он что-то говорил, но я продолжал смотреть на него, не разобрав ни слова. В конце концов подойдя ко мне, он снял с меня наушники.

Папа: — Ты уже ел?

«Блин, как же стремно с ним сейчас разговаривать... Я теперь всегда так себя чувствовать буду? Хотя, я и раньше с ним, так себя чувствовал. »

Я: — Нет.

Папа: — А будешь?

«Это с ним на кухне придется сидеть, нетушки».

Я: — Что-то не хочется.

Папа: — Ну я и смотрю, что тебе другого хочется.

«Что он имеет в виду? »

Заметив мое смущение, он уточнил:

Папа: — Бухаешь в одного.

Я: — Хочешь?

«Зачем я спросил? »

Папа: — Мартини? Не, это вы с мамой упивайтесь, для меня это баловство.

Я уже возвращал наушники на место, как услышал от уходящего на кухню папы фразу:

Папа: — Капец, один в один мать.

Несколько раз прокрутив в голове эту фразу, я не нашел удовлетворяющего меня объяснения.

«Да блин, я же в его семейках и его футболке, какого хрена? Нормальные отцы говорят: «Во, прям как батя», а мой — «как мать».

Пока я втыкал в окно, размышляя над словами отца, пришло сообщение от мамы.

Мама /Так, доча, вы чем там занимаетесь?/

«Вот эта еще тоже издевается».

Я /Ничем»./

Мама /Ладно, я тут застряла, наверно до завтра, развлекай отца./

«Что, блядь, это значит? Она что хочет, чтобы я с ним??? Она с ума сошла? »

Я уже начал писать гневную тираду, но остановился.

Я /Что это значит?/

Мама /Ему на работу завтра, за руль, смотри, чтоб не напился./

«Фух, я уж подумал, что она того... »

Оставив наушники в комнате, неуверенной походкой направился на кухню и, как только попал в поле зрения отца, тут же понял, что не знаю, о чем с ним говорить.

Папа: — Всё-таки есть пришел?

Отец как раз разогревал себе еду в микроволновке и накрывал на стол.

Я: — Нет.

Папа: — А что? Посидеть со мной?

Его лицо расплылось в улыбке, и он что-то опять отметил про себя.

«Господи, есть вообще сыновья, которые легко разговаривают с отцами на любую тему? Любую... Тут найти хотя бы одну».

Я: — Ты сказал... Ну... Один в один как мама?

Папа: — Ну да.

Я: — Что это значит?

Папа: — Ну ты сейчас ведешь себя один в один как мама, вроде понятно.

Я: — Нет, не понятно, я бухой и в твоих трусах!

Папа: — Вот именно.

Я: — Блин, да пап, можешь просто объяснить?

Папа: — Могу, значит слушай: когда твоя мать бухая, она тоже надевает мои трусы, футболку и ходит так по дому, только ее еще бычка накрывает, и она может начать на меня наезжать.

Я: — Что-то я не замечал.

Папа: — Как ты можешь что-то заметить, ты постоянно на своих танцах.

Я: — Я же не виноват. Что за бред, хотел под тебя закосить, а получилось наоборот.

Папа: — Чего вдруг?

Я: — Да задрали! Покупал бухло, ко мне продавец клеиться начал, сука, взбесил.

Папа: — В смысле клеится?

Я: — Ну как: «Девушка, вам помочь? », а я был в своих обычных шмотках. Это вообще когда-нибудь закончится?

Папа: — Слушай, ну конечно закончится, ближе к тридцати начнешь расти вширь.

Я: — А рожа?

Папа: — Ну рожа у тебя мамкина, но не переживай.

Я: — Почему?

Папа: — Потому что к жирным старым телкам молодые продавцы не пристают.

Отец сам засмеялся от своей шутки, да и мне было одновременно и смешно, и обидно.

Я: — Да па!!! Хорош стебаться.

Папа: — Ладно, прости, я же не со зла.

Я: — И что мне делать?

Папа: — Да ничего, просто живи.

Я: — Так они пристают, а я мало того что выгляжу как баба, так еще и силы во мне столько же. Чего вы меня на рукопашку не отдали?

Папа: — Дык, не было... У нас на районе только танцы и баскетбол, и, как ты помнишь, в первую очередь я повел тебя в спортзал.

Я: — Да, ты сказал, что у них мест нет.

Папа: — Ну как нет... Просто там все по возрастам, а ты в своем возрасте был на голову ниже самого низкого. Так что остались только танцы.

Узнавая новые детали моего прошлого, я в принципе не удивился; я даже на танцах был меньше всех, и просто чудо, что пришла девочка с подходящими габаритами.

Я: — Интересно, хоть чем-то я на тебя похож?

Папа: — Я не знаю. Понимаешь, я с твоей мамой очень давно и знаю все ее повадки; когда ты делаешь что-то похожее на нее, я замечаю. Вот и сейчас: ты один в один как она.

Я: — Ты говорил, надевает твои трусы и бла-бла-бла.

Папа: — Не, она точно так же приходит на кухню, когда я ем, и разговоры разговаривает.

«Здрасьте, приехали. Пришел выяснить, что не так, а оно, оказывается, все так».

Я: — Могу уйти.

От моих слов отец чуть не подавился и, пытаясь сдерживать смех, положил вилку и прикрыл рукой рот.

Я: — Вот ты...

Хотелось сказать, что он ГОВНО, но такое панибратство с отцом, наверно, излишне.

Папа: — Знаешь, мне кажется, ты можешь по ее водительским на машине ездить.

Я: — Да ну бред!

Папа: — Точно, права меняют через десять лет; там ей за тридцать, а вот в паспорте 18, так что бухло можешь по ее паспорту покупать.

Я: — Здрасьте, ОТЭЦ, бухло я могу и по своему паспорту покупать.

Папа: — Тю, я же тебе не инструкцию даю, я просто размышляю. Вон куча ее фоток, сам посмотри.

В этот момент отец уже доел и мыл за собой посуду.

Я: — Как я посмотрю, ты же не фоткал ее в семейках?

«Ну вообще я уже одевался в ее рабочую и даже был один человечек, который играл папу... Только вот сравнивать фото мы почему-то не догадались».

Я: — Или фоткал?

Папа: — Открой «мгновеннограмм» и там смотри, у меня на телефоне только фотографии счетчиков и поломок.

Зарывшись в телефон, я нашел аккаунт мамы и пролистал ее ленту. Как известно, девочки не выкладывают в сеть что угодно, и, вглядываясь в практически идеальный внешний вид мамы, я к своему сходству отнесся скептически.

Папа: — Ну что? Давай первую попавшуюся.

Я: — Да глянь на нее, у нее макияж, я так даже не накрашусь.

Папа: — Я, что без закрашивания не сравнить?

Я: — Ну а как без этого понять, похож я или нет?

Папа: — Ну гипотетически, если будешь в ее шмотках, то со спины не отличить.

Я: — Бухло спиной не купишь.

Папа: — Ты что-то загоняешься, ладно, забей.

И тут алкоголь в моей крови наконец проявил себя, и во мне проснулся азарт.

Я: — Что значит «забей»? Давай, ты выбери.

Папа: — Да я пошутил. Пойду в магаз, куплю себе на вечер компанию.

«Вот блин, этого мама и не хотела. Это несправедливо: она там развлекается, а я должен за ее мужем присматривать».

Я: — Ну подожди, я нашел, будем сравнивать.

Пытаясь задержать отца от похода в магазин, я авансом ляпнул о находке и теперь листал ленту в поисках чего-нибудь вроде худи, но как раз в такой одежде у нее постов нет, только платья и юбки.

«Ладно, хрен с ним. Третий пост вниз, начиная отсюда: раз, два, три. Сука! »

Как раз третий пост был из спортзала, в который мама ходит в легинсах и топике.

«С психу листая ленту, как карусель, вниз, я решил, что где остановится, то и сравним».

Папа: — В смысле будем сравнивать?

Я: — Ну я на себя надену...

«Почему-то в голове идея нарядиться в одежду матери выглядела неплохой идеей, но озвучив ее в слух и засомневался? »

Папа: — Ты типа, в нее переодеваться будешь?

Совершенно не уверенный в своих словах, я ответил.

Я: — Ну, да.

И еще раз листнул ленту, как карусель, и, пока она крутилась, отец подошел и, увидев происходящее, ткнул пальцем в экран остановив круговерть постов и даже не смотря в экран.

Папа: — Надевай это!

Я: — Да ладно, какого хрена? Куда это она так наряжалась?

Папа: — Это мы в прошлом году на свадьбе были, и там девочки сценку делали, типа жениха соблазнить.

Я: — Ну и как, соблазнили?

Папа: — Было бы неловко... Она там еще стриптизершей наряжалась, там вообще — ЖАРА!

Но в карусели постов мамы в роли стриптизерши не оказалось.

Папа: — Странно, что она его не выложила, она у меня в нем на экране блокировки телефона.

И отец, достав телефон, показал мне этот шедевр.

Моему удивлению не было предела.

Я: — Ты своей жене перед другими мужиками так ходить позволяешь?

Папа: — Ну, во-первых, это надо было для дела, а во-вторых, попробуй своей женщине сказать «нет».

Отец как-то осекся на этом предложении, а я представил, как запрещаю что-то надевать Марусе.

«Да у нее такие наряды танцевальные, шишки у всех мужиков дымятся, и ничего, я молчу... Хотя теперь, наверно, молчать будет кто-то другой. Интересно, мы хоть танцевать вместе будем? »

Я: — Что-то я не видел у нее ни этого платья, ни вот этого костюма. Сказав фразу, я чуть не побелел от страха.

«Это я признался, что рылся в ее вещах? »

Но отец как будто не придал значения моим словам.

Папа: — Ну, платье должно быть там, а вот костюм хранится у меня в коробке из-под обуви.

Я: — Почему?

Папа: — Я периодически заставляю маму наряжаться в это и... Ну, ты понимаешь.

Папа ладошкой постучал по сжатому кулаку со стороны большого пальца, показывая, как он нежно обращается со своей супругой, и меня перекоробило. Глядя на мое искривленное лицо, отец усмехнулся.

Папа: — Вот ее тоже так в начале коробит, а потом сама на колени падает.

Я: — Да блин, папа, ну хватит.

Папа: — Ладно, мы затрынделись. Будешь ее платье мерить или слабо?

Отец, бросил мне вызов, с ироничной улыбкой на лице и я не смог разобраться, он это серьезно или гипотетически.

«Просто супер! Мама где-то там шаболдается и просит меня следить за папой, а тот говорит: «я пойду напьюсь» или «наряжайся в платье» — ну что за жизнь? »

Я: — Ничего не слабо, пойду и наряжусь.

«Вот так это и работает, она отвлекала отца, пока я пробирался в ванну, после блуда, а я прикрываю ее когда она на блуде, по моему немного не равнозначно, но... как-то так. »

Папа: — Ладно, успею еще в магаз сходить, иди я тут подожду.

Отец уселся в кресло, а я направился в их комнату на поиски наряда. Но перебрав несколько раз вешалки, можно было сделать вывод, что платья нет. Выйдя в гостиную, я сообщил об этом отцу. Он слегка удивился, но, что-то прикинув в уме, встал и пошел в кладовку.

Папа: — Ну что ж, значит, судьба.

Я: — В каком смысле судьба?

Папа: — Я за коробкой.

Я: — Ты серьезно?

Папа: — Ну так ты мне хочешь что-то доказать, я хочу в магаз. Все, заканчиваем представление, и я пошел?

«Ну почему я должен прикрывать маму такой ценой? Сто процентов мама забрала это платье на блядки, а я тут теперь расхлебывай. »

Я: — Давай свою коробку.

Вручив мне костюм, отец снова опустился в кресло, а я, слегка шокированный предстоящим переодеванием пошел в их спальню переодеваться. Уже надев костюм, я просто хотел появиться перед судьей и мы согласившись, что на маму я не похож, закончили бы этот разговор, но глянув в зеркало сразу бросился в глаза торчащий колом член. Я тут же вспомнил про свое возбуждение.

«И как я выйду с торчащим членом? Надо сбросить запас из яичек. Отлично, батя в зале сидит, а я в его комнате шишку гоняю. В туалет! »

Выскочив из родительской спальни, я крикнул отцу: — Не смотри! — и побежал в ванну.

Папа: — Ты чего?

Я: — Я писать захотел.

Папа: — Что, потерпеть минуту не мог?

Закрывшись в туалете, невзирая на ощутимое присутствие отца, мне хватило пару раз провести по головке ручкой, чтоб писюнок начал стрелять в раковину холостыми патронами.

Немного отдышавшись и сполоснув опавший орган, я побежал обратно. Проскочив мимо ожидающего в кресле отца, я забыл сказать ему закрыть глаза. И, взглянув на него, явно заметил восторженное удивление.

«Подглядывает».

Вернувшись в родительскую спальню, снова ощутил движение в паху. Возбуждение как-то быстро очутилось на максимальных отметках, и я боялся, что писюнок снова испортит костюм.

«Что делать? Клетка! »

Опять с криком: «Не смотри! » я побежал теперь уже в свою комнату, но в ответ на мой крик услышал:

Папа: — Как же. Я так всё интересное пропущу. И от такого комментария у меня побежали мурашки.

«Что происходит? Я ведь не красуюсь перед ним, как перед Алексеем, мы просто спорим. Или это просто повод, и я реально потекла и хочу покрутить жопой перед мужиком? »

Голова начала немного кружиться. Я достал коробку с клеткой и, открыв её, застыл, не решаясь сделать очевидный шаг.

«Сука, я реально тёлка, которая хочет, чтоб её трахнули. Но это же твой отец!!! Или тебе, блядине, уже похер? Хотя что тут такого? Он же меня вчера трахнул».

В ужасе от своих мыслей я сел на кровать, поставив коробку на коленки, безмолвно взирая внутрь.

Папа: — Ну, ты там скоро?

Я: — Да!

Папа: — Чего ты вообще в комнату пошла?

«Не скажу же я ему, что за клеткой... »

Я: — Заколки на волосы. П

апа: — Заколки?

«Сука, я сделал только хуже. Ладно, будь что будет».

Уверенно взяв в руки клетку, я пристроил её на место, облизнул пробочку и вставил внутрь, зацепил волосы заколкой и, взяв в руки браслетик с шармами, задумался.

«Браслетик лучше на ручку или на ножку? На ножку — это, наверно, перебор, хотя откуда отец вообще знает наши с Алексеем загоны. Пусть будет на руке».

Надев браслетик, покрутил его перед лицом и застыл.

«А если он спросит, что это и для чего это? Просто красиво? Бред, сам браслет уже перебор. А смотрится симпатично. »

Скрепя сердцем вернул браслет в коробку и пошел за шпильками. Лицо отца надо было видеть.

«Я, конечно, не сильно разбираюсь в мужчинах, но так на своего сына не смотрят; так смотрят на телочку, которую вожделеют. Ну, по крайней мере, так на меня смотрел Алексей».

Я: — Ну, что, похожа?

Папа: — А ты сама как думаешь?

«И он тоже меня перешел на женский род. Причем как-то незаметно, может они с мамой меня между собой всегда дочей называли? Поэтому и Люся... »

Я: — Я не знаю, я себя со стороны не вижу.

Папа: — Ну давай я тебя сфоткаю, и ты оценишь, только позу повтори.

Ни меня, ни отца совершенно не смущало отсутствие груди и излишний бугорок в районе паха. Я крутился перед мужчиной, сначала робко, но с каждой минутой все увереннее и сексуальней. Покачивал бедрами, строил глазки и выставлял попку напоказ, а он все это дело фотографировал, и у меня в голове сложилось ощущение дежавю.

«Боже, схвати меня уже и тащи в постель!!! Сам я в жизни не решусь на первый шаг».

Но и мужчина, всем видом показывающий порочный интерес, не решался проявить инициативу.

Папа: — Ну смотри, я же говорил — один в один.

Присев рядом на подлокотник, я наклонился посмотреть в экран, и до меня добрался аромат отца. Мускусный запах с оттенками кожи, каких-то цветов и бергамота.

«Точно бергамот, у нас чай с бергамотом, он его любит».

Я видел на экране маму и себя и понимал, что общее у нас сейчас только прическа и наряд. Я крупнее, у меня не такая изящная талия, волосы выглядят гораздо хуже, и это я еще не говорю об отсутствии груди. Облизнув пересохшие губы, я тихо сказал, нежно глядя на мужчину:

Я: — Да не похожа я. Посмотри внимательно: только прическа.

Папа: — Нас так не рассудить. И не пошлешь же фотки никому... Идем в магаз.

Я ожидал чего угодно: нежных объятий, грубых страстных рук, но совершенно не ожидал предложения сходить в магазин.

Я: — Чего?

Папа: — Купишь мне вискарь по ее паспорту.

Я: — Тебе завтра за руль.

Папа: — Тебе-то чего?

Сглотнув ком, подступивший к горлу, я не стал ничего придумывать.

Я: — Мама просила последить.

Папа: — А, ты поэтому устроила этот маскарад?

Я: — Нет, он сам как-то устроился.

Папа: — Ну значит, это и будет спор. Я выиграю — значит, купишь мне виски и сама будешь отмазываться перед матерью.

Я: — А если проиграешь?

Папа: — Ну придумай сама.

«Блин, не буду же я просить его трахнуть меня. Надо как-то замаскировать. Попросить выполнить мое желание? Да это не маскировка. Все это очень странно: странно у меня творится уже вторую неделю, а теперь когда в странно включились родители, стало мега странно. И все потому что мне приходится прикрывать маму потому, что папа куда-то пропал в среду. А потом еще в пятницу с ночёвкой, а где он был? Вот только не надо мне рассказывать, что это такой корпоратив. »

Я: — Хорошо, тогда если ты проиграешь, то расскажешь мне, чем занимался в ночь с пятницы на субботу.

Мужчина как-то слишком внимательно посмотрел мне в глаза.

Папа: — Хм, вот значит как. Хорошо, я расскажу тебе про пятницу, а ты расскажешь мне про свою.

«Ой-йой! Он реально все видел в пятницу, и скорее всего реально изменяет маме. Офигеть у меня семейка. И что, я теперь и его прикрывать буду. Наверно лучше в споре проиграть».

Я: — Договорились.

Папа: — Тогда погнали.

Я: — Я что, так поеду?

Папа: — Надень пальто, мы на машине, не замерзнешь.

Предвкушение поездки ударило в мозг, и снова пространство перед глазами поплыло.

«Хоть бы мама внезапно вернулась и я не успела запрыгнуть в машину. А когда я начала о себе в женском роде? Что происходит? »

Папа: — Я готов. Идем, дорогая.

Накинув мамино драповое пальто, которое мне было явно короче, чем маме, и берет, я в тех же туфлях посеменил за мужчиной к лифту.

Двери лифта открылись уже на подземной парковке, и, пытаясь догнать широко шагающего отца, я делал в два раза больше движений.

Я: — Па, ну не торопись, я не догоняю.

Резко остановившись, мужчина повернулся, и снова его лицо озарила улыбка.

Я: — Что, опять один в один?

Папа: — Точно. И, подойдя ко мне вплотную, почти на ухо прошептал:

Папа: — Только ты меня папой-то не называй. Сама же спалишь всю контору.

С этого момента меня накрыла мания преследования и я начал постоянно оборачиваться по сторонам, немного расслабившись только в машине.

Я: — Давай, Костик, жми на тапку, я что-то уже домой захотела.

Папа: — О, вот тут я бы сказал, что тебя подменили.

Я ехал в машине и смотрел на огни вечернего города. Обычно мне нравится просто глазеть по сторонам из окна заднего ряда, но почему-то сегодня все мои мысли были посвящены мужчине, находящемуся рядом.

С Алексеем все было проще: просто не было случая, чтобы я находился с ним рядом и это не заканчивалось сексом. Сама наша встреча говорила о том, чем все этим и закончится. Тут же все иначе. Я хочу секса, он мне просто необходим, и, наверное, я бы лучше начал приставать к кому-то другому, но... Мой гендер требует быть разборчивее, ну и единственный мужчина, который знает, кто я и с которым уже был контакт, — мой отец.

«Я так низко пал? Я реально сижу и думаю, как получше подкатить к отцу? Такое даже порно сценаристы придумать не могли. Ну ни в машине, ни в магазине я на него не залезу, надо поскорее ехать домой. Блин, и мне точно выгодно проиграть в споре. Тогда он дома выпьет виски и, глядишь, все закрутится... Так, а куда мы едем? »

Я: — Пап... ээээ... Костик, а мы куда едем?

Папа: — В гипер.

«Обалдеть! Там же народу будет куча! »

Я: — Может, не надо?

Папа: — Да ладно тебе, там скидки на хороший вискарь.

С самой парковки меня не покидало чувство преследования. Боясь, что кто-то увидит меня, или отца, или меня с отцом. Вариантов, при которых меня разоблачат, куча, и я уже начал жалеть, что пустился в эту авантюру. Видя, что я не останавливаясь кручу головой, отец взял меня за руку и потащил за собой.

Я: — Я думала, мы за вискарем.

Папа: — А закуску?

Я: — Да, блин, борщом заешь.

Папа: — Сама борщом Мартини заедай.

Я: — Я его допилА.

Папа: — Алкашка.

Набрав в корзину продукты, мы наконец двинули в отдел алкоголя, и я увидел цель нашего приезда.

Я: — Костя, ты не охуел?

Папа: — Как мама, честное слово.

Я: — А как иначе, я откуда столько денег возьму?

На наш разговор начали обращать внимание сотрудники отдела, и мой попутчик решил немного сбросить напряжение.

Папа: — Да не парься, я заплачу.

Похлопав по карманам и проверив что-то внутри, отец достаточно громко, чтобы услышали нужные уши, спросил:

Папа: — Я, кажется, в машине документы забыл, у тебя паспорт с собой?

Понимая, что игра началась и, вопреки логике, мне нужно в споре проиграть, я, выдохнув, начал ему подыгрывать.

Я: — Я не брала, у меня скан есть в телефоне.

Отец повернулся к кассирше отдела и как бы между прочим спросил:

Папа: — Девушка, отпустите по скану или мне в машину придется идти?

Глядя на бутылку в руках отца, кассир мгновенно приняла решение.

— Конечно отпущу, давайте.

Дрожащими руками я повернул экран телефона к кассиру и стал ждать вердикт.

— А можно поближе?

Я: — Конечно.

«Ну всё, писец, сейчас она скажет, что вы из меня дуру делаете, и я сгорю со стыда и, может, даже описаюсь».

— Офигеть, вы прям совсем не изменились! Я видела, чтобы молодо выглядели, но чтобы вот так!!!

Девушка явно была впечатлена внешним видом, а я впечатлен ее реакцией, поэтому мы застыли вдвоем, глядя друг на друга.

Папа: — Да, мне с ней повезло.

— Мне бы так.

Папа: — Ну, она как-нибудь придет, расскажет секрет, а сейчас мы спешим, да, милая?

Не в состоянии поверить, что кассирша не заметила подвоха, я все еще пребывал в шоковом состоянии; единственное, что я мог, — это глупо улыбаться. Заплатив за виски, отец взял меня за руку и потащил прочь.

Я шла по огромному помещению, цокая каблучками и крепко сжимая руку мужчины. Трудно не обращать внимания на поголовный интерес к моей персоне со стороны всех представителей мужского пола. Все, от подростков до мужчин за 60, смотрели на меня голодными глазами, и их жаркие взгляды начали нагревать мое тело. Я расстегнула верхние пуговицы пальто, не в состоянии выдерживать температуру, и засмотрелась на себя в отражение витрины.

«И я в таком виде тут расхаживаю? »

Подол пальто при шаге оголял ножки до самого паха, а расстегнув верхние пуговки, я открыла взор на мой наряд. Все говорило о том, что я в пальто на голое тело, не считая колготок. В этот момент отец резко прижал меня к себе, убирая от проезжающей мимо поломойки. Прижавшись к нему вплотную, я снова почувствовала его запах, и пространство поплыло. Меня качнуло, и я навалилась на мужчину всем телом, почувствовав, как нога мужчины, оказавшаяся между моих ножек, трется о мои гениталии.

«Блядь, это не нога трется, это я трусь».

Резко сконцентрировавшись, я попыталась обуздать цунами возбуждения, но это уже сделать было нереально. Отец смущенно посмотрел на меня и предложил.

Папа: — Может, уже пойдем, а то на нас все смотрят?

Я представила картину со стороны: красивая, длинноногая, полуголая девушка с бешеными от возбуждения глазами трется, изнемогая от желания, о шикарного мужчину.

«Шикарного? Я думаю, что мой мужчина шикарный? Блядь, он же даже не мой мужчина. СОБЕРИСЬ! »

Но остановить овладевающую сознанием блядь уже было невозможно. Нежно обвив его шею руками, я, встав на носочки, поцеловала щеку, а потом, все еще прижимаясь к нему телом, сделала вид, что стерла помаду с щеки, и произнесла:

Я: — Спасибо, мой герой.

«Ебать, что я творю!!! »

В ошарашенных глазах отца читался примерно тот же вопрос. Чтобы ситуация не зашла в тупик, я взяла мужчину под руку и, положив голову ему на плечо, направила в сторону парковки. Оставшийся путь до машины мы прошли молча, и только когда сели в машину, отец повернулся ко мне и спросил.

Папа: — Ты чего творишь?

«Блядь, а то не понятно? Пытаюсь залезть тебе в штаны! »

Я: — Ты забыл? Играю твою супругу.

Понимая, что следом может последовать тирада о том, что я перебарщиваю.

Я: — Все, теперь необходимости нет, поехали домой.

Отец явно хотел что-то мне высказать, но, объяснив ситуацию, я пресек это желание.

«Теперь его надо хорошенько подпоить, и потом он от меня никуда не денется».

В принципе, так все и произошло. Напросившись в собутыльники к отцу, я вызвался, как хорошая хозяйка, накрыть на стол, пока хозяин семьи переодевается. И, вернувшись уже в домашних трикотажных штанах, отец, разливая первые бокалы, спросил.

«Не собираюсь ли я переодеться? »

Тон мне не понравился, он явно намекал на прекращение игры в супругов; я попытался что-то возразить, но просто не нашел доводов, позволивших остаться в уже ставшим почти родным, образе стриптизерши. Идя в свою комнату, я подумал, что возвращаться к роли сына категорически неприемлемо.

«Это надо все снимать, клетку и пробку, сниму колготки и накину мамин халатик, чтоб боди не было видно. А если спросит, скажу, что не хочется возиться, стирая косметику. Херня, конечно, но вдруг сработает? »

Сняв колготки, я накинул мамин халат поверх эротичного боди и вернулся на кухню, прикинувшись чайником.

Но отец, явно обеспокоенный моим нежеланием возвращаться в образ его сына, молча смотрел на меня с легкой укоризной.

Я: - Ну не кайф мне сейчас, полчаса смывать косметику, там молочко, висцелярка, кремушек.

Я просто накидывал названия каких-то косметических средств, зная, что папа как и я в них вряд ли разбирается. И чтоб окончательно закрепить мое присутствие, схватил бокал и провозгласил первый тост.

Я: - За успешную авантюру!

Отец не успел ничего придумать мне в ответ, просто прислонил свой бокал к моему и мы выпили. Не ожидая такой крепости, я начал глубоко дышать, как от кипятка. Папа засмеялся, но все таки дал советы как лучше справиться с последствиями, и я, заметив его внимание, начал немного больше страдать.

Чтоб поддерживать беседу, мне пришлось расспрашивать о том, что меня совершенно не интересует: о выдержке, о вариантах закуски, о коктейлях и о том, что чувствует он, когда пьет. Я делал вид, что внимательно слушаю его достаточно подробные рассказы. Но уже после второго тоста меня очень быстро начал догонять выпитый ранее мартини.

Пару раз пропустив ход, я не мог не заметить, что моя внутренняя блядь начала требовать действий, и не придумав ничего лучше, я, сделав вид, что собрался в туалет. Встал прислонил руку к лицу, второй схватившись за столешницу и немного качнулся в сторону мужчины, который мгновенно отреагировал и подскочил не давая мне упасть.

«Вот ты и попался! »

Пока он не был готов, я обвил шею руками и впился в губы. Отец резко откинул голову, отстранив меня на вытянутые руки и пятясь назад, заговорил.

Папа: - Ты что творишь?

«Маски сброшены, терпеть я больше не могу, мне нужен его член, я хочу его член. »

Я: - Вот только глупеньким не прикидывайся!

Папа: - В каком смысле глупеньким, Алексей, так нельзя!

Я: - Алексей? Какой еще Алексей, Костик?

Папа: - Бл... Леша, заканчивай, я твой отец!

Я: - Отец? А что ж ты вчера не вспомнил, что ты отец?

Мужчина замялся, пытаясь найти слова оправдания, и я, видя его ослабленную оборону, начал наступать.

Папа: - Это мама сказала, что тебе нужно.

Я: - И что?

Я зажал мужчину в углу кухонного гарнитура и уже протянул руки, пытаясь обнять жертву возле талии.

Папа: — Она сказала, что тебе это необходимо, что тебе очень плохо.

Я: — Совершенно верно, и это никуда не ушло, мне это и сейчас необходимо.

Говоря тихим спокойным сексуальным женским голосом, я разряжал накаленную атмосферу, и это позволило приблизиться к мужчине вплотную и снова почувствовать его аромат. По телу побежали мурашки, я встал на носочки и потянулся к губам, и он, вроде бы сначала наклонился в ответ, а потом снова отстранился и, увернувшись, метнулся из кухни.

Папа: — Я так не могу!

«Хрен ты от меня сбежишь! »

Единственное место, куда мог сбежать отец, — это их спальня, и, направившись туда, я застал его смотрящим в окно.

«Интересно, он сдался? Наверное, если бы действительно хотел сбежать, закрылся бы в туалете. »

В полумраке комнаты, освещенной только уличным освещением и светом из коридора, у окна стоит мужчина, которого я сейчас собираюсь оседлать.

Закрыв за собой дверь и сделав комнату почти непроглядной, я подкрался к мужчине и обнял его со спины, уткнувшись носом в спину.

Папа: — Леш, так нельзя.

«Конечно можно, если я не получу этот член, то понятия не имею, как переживу ночь.

Я: — Нет тут никакого Леши, Кость, только я.

Руками я начал сжимать мужскую грудь, гладить его тело, прижиматься к нему и, поняв, что он больше не побежит, просунул руку в штаны.

«ООО, наконец-то!!! Вот он!!! »

Зная, что затягивать нельзя, я развернул мужчину лицом к себе и, не дожидаясь от него реакции, встал на колени и погрузил его член себе в рот.

Примерно минуту я старательно обсасывал орган, не получая никакой обратной реакции, и уже подумал, что делаю что-то не так...

Папа: — Ох, Аннушка...

«Аннушка? Да и хрен с ним, могу быть кем угодно! »

Поняв, что рыбка на крючке, я начал действовать немного увереннее и, одновременно раздевая своего партнера, стал гладить его ноги и ягодицы руками.

Папа: — О бля, Аня, да!!!

Я: — Тебе нравится, Костя?

Папа: — Да!

Потерев уздечку лопаткой языка.

Я: — А так?

Папа: — Очень!

«Хорошо, теперь бы надо и меня порадовать. »

Я: — Как ты еще хочешь?

Мужчина на несколько секунд затих.

Я: — Я не слышу, Костя?

Папа: — В глотку!

Я аж поперхнулся...

Я: — В глотку?

Папа: — Да, я хочу трахнуть свою жену в глотку!

Я: — Что надо сделать?

Папа: — Просто открой рот!

Я: — И все?

Папа: — Да, Аннушка и все!

Стоя на коленях, я максимально открыл рот и вытащил язык.

Как будто вытирая ноги перед входом в жилище, головка потерлась о язык и юркнула внутрь, сразу уткнувшись в мягкое небо вызвав рвотный рефлекс.

Горло открылось, и я, инстинктивно вытянув шею, как кот, отхаркивающий комочек шерсти, попытался отстраниться, но крепкие руки схватили меня за волосы на затылке и потянули на себя, приглушая звуки, изрекаемые из горла.

Голова моментально закружилась, взгляд поплыл, тело стало ватным, а мужчина, не обращая внимания на побочный эффект, постепенно наращивая темп, продолжал накачивать мою голову кровью.

Я как мог упирался в его бедра руками и какое-то время не давал продырявить голову насквозь, но ватное тело постепенно теряло силу, руки сползали вниз и в конце концов беспомощно повисли, как веревки ниспадающие с плеч. Уже в полуобморочном состоянии почувствовал, как что-то стало шлепать меня по подбородку.

Папа: — Да!!! Аня, Да!!! Как же я по этому скучал!

Член покинул горло, и я начал жадно хватать воздух ртом.

Удерживая меня в полу висящем положении, мужчина сделал небольшую паузу, и, как только я снова уперся в его бедра руками, он продолжил.

В этот раз я уже был готов к происходящему, но как справляться с этим, еще не придумал, и через минуту снова обмяк в крепких руках, и снова мне дали возможность отдышаться.

Папа: — Охуеть!!! Раньше мы регулярно делали это!

Я: — Да, Кости...

И снова в мою глотку с какой-то необузданной страстью врывается член.

«Видимо он не хотел поговорить об этом... »

Немного привыкнув к происходящему, я начал более детально воспринимать происходящее и не мог не заметить юношеский задор моего партнера. Даже во мраке было понятно, что действие приносит ему невероятное удовольствие, и он, как будто вспомнив молодость, не стесняясь, со всего размаху жарит свою телочку в рот. Мое состояние и без этого было достаточно взбудораженным, но, представив, что он такое проворачивал с мамой, я почувствовал, как на кипящем чайничке поднимается крышечка.

В следующий раз, отдышавшись, я уже не упирался руками, а, наоборот, схватив их, радостно клюнул головой вперед и сам потянул мужчину на себя.

Папа: — Даа!!! Вот так!!! Узнаю свою блядюшку!

Ответить я не мог, рот был немного занят, поэтому просто что-то мычал и пытался кивать головой.

Папа: — Костя, нет, Костя не надо, а мне это нужно Ань, понимаешь нужно!!! Мне, блядь, приходится это искать на стороне.

Немного замучившись удерживать меня в своих руках, партнер как-то слишком бесцеремонно бросил на кровать и все еще удерживая голову приказал.

Папа: — Давай корзинку.

Я схватился за ноги не представляя зачем она сейчас нужна, но через секунду мне это продемонстрировали в деталях.

Папа: — Да, твоя любимая!!!

Отвратительные звуки жадного глотания разнеслись по комнате.

Папа: — Я же надеюсь ты не позволяла так с собой обращаться в пятницу?

В этот момент у меня сжался сфинктер, и я почувствовал, как иголочки легонько прошлись по моему мозгу.

Мужчина выдернул член из моего рта, и я поднял глаза в направлении его лица. Видеть я его не мог: я не уверен, что из-за наполненных слезами глаз и поплывшего взгляда, смог бы сейчас что-то разглядеть в освещенном помещении, а во мраке я мог только догадываться, что это был вопрос и на него ждут ответа.

Единственное, что я знал точно: на этот вопрос нельзя отвечать положительно. Хотя сам вопрос, любой ответ делает признанием.

«Все-таки он меня видел? Или просто блефует? »

Я отрицательно мотнул головой в пространство.

Папа: — Конечно не позволяла, ты же там принцесса.

Наконец отпустив мою голову мужчина легонько шлепнул меня по лицу.

Папа: — Давай вставай, порадую тебя, так и быть.

У меня появилось четкое ощущение дежавю. Я повернулся к кровати и, встав на четвереньки, лег грудью на постель. Шлепок звонко разнесся по комнате.

Папа: — Обожаю твою жопу!

Я точно знаю, что будет сейчас, и, предвосхищая вопрос,

Я: — В нижнем ящике.

Папа: — Что, Ань, в нижнем ящике?

Я: — Лубрикант.

Папа: — Ебать, Ань, я знаю, я его туда лет 10 назад положил.

Я почувствовал, как к дырочке прислонилась головка, и, разведя ноги, она легко юркнула внутрь, вызывая у меня дрожь по всему телу.

Папа: — Только тебе она не нужна, вечно течешь, как прошмандовка!

«Наконец-то!!! »

Все здесь:

Температура — член как кипяток, я чувствую, как от этого радиатора внутри меня испаряется пар.

Наполненность — хоть отбавляй, по-моему, этот член немного больше, чем у Алексея.

Накопление — я сейчас лопну от возбуждения!!!

Я понимал, что вряд ли смогу кончить без помощи рук, и поэтому потянулся к писюнку.

«Да, самое время! »

Но моя рука нащупала пластик.

«Блядь!!! Я в клетке!!! Нахера я ее напялил? »

В панике, понимая, что партнер может закончить в любой момент, я пытаюсь каким-нибудь образом добраться до писюнка, но все бесполезно. Он плотно обернут в пластик, а ключик в соседней комнате на браслетике в коробке.

«БЛЯДЬ!!! »

Я попытался потянуть клетку вниз, но кольцо и не собиралось сниматься с яичек.

«БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! »

Я не переставая яростно дергал клетку, а мужчина яростно дергал меня; мое заплаканное лицо елозит по простыне, а губы, не успевая проскользнуть, закатываются и раскатываются обратно.

Яростное пытаясь избавиться от клетки я дергал ее то вниз то вверх, сначала ощущая болевое давление на яички, но вскоре это каким-то образом переросло в... Я услышал, что где-то там за давлением кольца, есть послевкусие. И начал еще сильнее терзать замок, одновременно причиняя себе боль и удовольствие.

Кончил я с криком, стоном и слезами, то ли счастья, то ли боли, обильно заливая руку своими соками.

«Слава богу! »

Но... ничего не закончилось. Я как-то привык, что Алексей кончает со мной примерно в одно время, а тут нет. Не замечая случившегося оргазма, моим лицом продолжают полировать простынь, да я и сам все еще при памяти.

Папа: — Что, Ань, обкончалась?

Я: — А?

Папа: — Опять раньше меня прошмандовка? Ну ничего, сейчас второе дыхание откроется.

И по моей заднице с периодичностью в несколько фрикций начали сыпаться шлепки, как ни странно, снова приводя меня в состояние возбуждения.

Я: — ООО!

Папа: — А я же говорил!

Я: — Да-а-а-а!!!

Я, как будто прыгая по кочкам, попытался ответить, но неизвестно откуда взявшиеся иголочки начали щекотать мозг, закатывая глаза под веки.

Я: — Еба-а-а-ать!!!

Папа: — Что ебать, Ань?

Я: — А-а-а-а!

Папа: — Что ты там орешь, Ань?

Снова шлепок, от которого ягодица начинает полыхать пламенем.

Я: — Еби-и-и-и!!!

Папа: — Не слышу, Ань!!!

Я: — Еби-и-и меня, Коу-оу-остяяяяяя!!!

Конец фразы я произнести не смог, так как тысячи иголочек воткнулись мне в мозг и мое тело забилось в судорогах.

...

Проснулся я, навалившись и нежно обнимая мужчину. Погладил его по груди и, просунув руку вниз, нащупал член.

«Бля, совсем не помню, как я вчера оказался с Алексеем. А что вчера вообще было? Помню, мы с отцом..... ЕБАТЬ!!! »

Я в ужасе отстранился от мужчины и, присмотревшись, узнал в нем отца.

«СУКА!!! »

Тихонько выбравшись из постели, я кинулся в ванну и, сев на унитаз, схватил себя за волосы.

«Ебаный рот!!! Ты, блядь, совсем ебанулся? »

Из меня потекла жидкость, вызывая при этом неоднозначные чувства.

«Ну, если это не дно, то я даже и не знаю... »

Пытаясь выдавить из себя все, что накачал в меня отец, моя попка начала издавать звуки, как при диарее, еще больше вгоняя меня в состояние уныния.

«Да что ж ты за человек такой? Мама попросила присмотреть за отцом, а ты его соблазнил, да еще и прикидывался ею. Уж лучше б тогда отдался директору, и тогда, может быть, мама была бы дома. »

Чувствуя себя жалким ничтожеством, я залез в ванну и начал тщательно смывать с себя следы порочной ночи.

«Этот мускусный запах, ебаный Фаренгейт, я весь им провонялся!!! »

Уже в третий раз, намыливая все тело гелем, я натер свою кожу до красноты, но все еще не мог избавиться от запаха.

«Ладно, хватит! На этом все! Надо заканчивать этот балаган! »

Обмотавшись в полотенце, как мужик, я открыл дверь ванной с намерением твердо ступить на праведный путь, но меня сразу же сковало холодным воздухом, и, прикрыв дверь, я оглянулся на вешалку, на которой одиноко висел мамин махровый халат.

«Ладно, до комнаты можно и в этом дойти. Капец, время уже полседьмого утра, мне в институт надо. Бошка болит. Еще эту ебучую клетку надо снять. »

Зайдя по пути на кухню и поставив на плиту чайник.

«Не знаю, почему мама не взлюбила электрический, ей обязательно нужен был Gipfel со свистком. »

Я пошел в комнату за ключиком от клетки. Провозившись с ней несколько минут, она почему-то не снималась, скорее всего, вчера мои манипуляции как-то повредили эту конструкцию, и теперь я совершенно не представляю, как ее снять.

Засвистел чайник на кухне, и, чтоб не разбудить отца, я бросил все и побежал на кухню.

«Бля, моя башка... Надо что-то выпить. »

Порывшись в аптечке, нашел алька-зельцер и, кинув таблеточку в стакан, опрокинул его залпом. Тут-то меня и привел в чувства шлепок по жопке.

Папа: — Чего так рано подорвалась? Могли бы еще разочек кувыркнуться, у меня как раз шишка напряглась.

От этих слов я подавился и чуть не выплюнул все лекарство обратно.

«Он что, серьезно хочет меня трахнуть? »

Я хотел было повернуться и посмотреть в глаза мужчине, пытаясь разобраться в его намерениях. Но он вплотную прижался к моей спине расположив шишку между ягодичек и начал целовать шею.

«Сука, серьезно! »

Я: — Па, не надо.

Папа: — Ну что ты? Ребенка нет, можешь не ПАПкать.

«Писец, да это уже ни в какие ворота».

Я: — Па, да кончай! Как нет ребенка, а я?

Все еще пытаясь обернуться, я повернул голову, но отец немного отстранился и, положив руки на мои плечи, начал их как-то совсем не нежно массировать.

Папа: — Вот мы, значит, как заговорили? Кончать, значит?

Я: — Ну да...

Папа: — Скажи мне тогда, пожалуйста, а я вчера в кого кончал?

Я замер от неожиданного вопроса, не зная, что ответить.

«А что ответить? Я вчера был пьян, блядь, может, прикинуться, что ничего не помню? »

Папа: — Ты меня просила ебать тебя как кто?

Я еще не придумал ответ на первый вопрос, а тут раздался второй.

«Прикинусь, что не помню ничего. Мы же напились, это логично».

Папа: — И тогда скажи мне, когда мы обсуждали, хрена, не знающего, что ты любишь корзинку, ты спалила себя или мою жену?

На этом версия про «напился» испарилась.

«Теперь не отмажешься, что я был вчера бухой».

Папа: — А потом ты психуешь, что похожа на мать.

Я стоял как вкопанный, боясь пошевелиться, а мужские руки начали увереннее бродить по телу, сначала перейдя на руки, а потом одной рукой схватив меня за шею, а второй начав задирать халат.

Папа: — Ты такая же блядь, как твоя мамаша, осталось только выяснить кого из вас мне наказать за пятницу: блядину мать или ее блядину дочь?

«Что-то мне вопрос не нравится, меня накажут по любому? Интересно он знает про маму или догадывается? Ну мне сейчас не хватало ее спалить, что-то мне подсказывает, что она расстроится. »

Я зажмурился. И тихо, чуть слышно произнес.

Я: — Дочь.

Дождавшись ответа, мужчина прикусил мочку уха и тихо, но властно произнес:

Папа: — Халат задрала и локти на стол, дочь.

Оголив зад, я наклонился и поставил локти на стол. Отец выключил на кухне свет, подошел и начал гладить меня по попке.

Папа: — Хорошая жопка! Прям как у мамки!

Я только сейчас вспомнил про клетку и что в таком положении, она сразу бросается в глаза.

«Да уж, тут уже не скажешь: "Я не такая, я жду трамвая... »

Папа: — Ты себя плохо вела, дочь.

Я ждал продолжения, но услышал:

Папа: — Да или нет?

Я: — Да.

«Я заварил какую-то дичь! »

Папа: — Тебя надо наказать?

«Ну капец, ты же уже это и без меня решил. »

Я: — Да, папа!

Папа: — Тебе нравится, когда я тебя наказываю?

«Обожаю, вот так бы целый день стоял. Сука, почему это происходит именно со мной? »

Я: — Да, папа!!!

И тут на ягодицу прилетела пятерня, оставив чувствительный горячий след на ней и пробудив что-то, к чему я был не готов, но хорошо это помню.

Лицо обдало жаром, по телу побежали мурашки.

«Да ладно! Быть этого не может! »

Вторая пятерня.

«Да, НЕТ! »

Третья. И тут уже трудно было не признаться себе в том, что я буквально недавно придумал название этому чувству.

«БОРДОВОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ??? БЛЯЯЯЯДЬ. То есть я изо всех сил пытаюсь избавиться от зависимости, а мое тело уже на любые манипуляции реагирует, возбуждаясь? »

Еще несколько звонких шлепков, и я уже, изнемогая, начинаю кусать губы в надежде, что мой мужчина прекратит меня дразнить и потащит в кровать.

Я: — Да, папочка, да!!!

Не в силах больше удерживать в себе страсть, я развернулся и запрыгнул на самца, сливаясь с ним в каком-то диком поцелуе. Он приподнял меня, пытаясь усадить на стол, но мне мало его рук, мне хочется чувствовать его тело своим, ногами, руками, грудью, лицом - всем мной.

Я как змея обвил мужчину и, потянувшись вниз, схватил его шишку и направил в себя. Только когда он был полностью во мне, я вспомнил про смазку.

«Что за секрет такой, он так легко в меня входит? »

Папа: — На столе хочешь или на кровать?

Я: — Ааааа, тащи на кровать!!!

Какими-то семимильными шагами самец пронесся из кухни в спальню и с размаху впечатал меня спиной в ложе.

Я: — Да!!!

Мужчина всем телом лежит на мне, но я не чувствую тяжести или дискомфорта, все как так, как надо, я именно этого и хотела — максимально чувствовать телом своего мужчину.

Я: — Да, папочка!!! Да. Вот так, да. Глубже!!!

Вцепившись в спину мужчины и обвив его ногами, я помогал партнеру глубже проникать в себя.

«Осталось только одно, я его вижу, я его чувствую, не хватает только... »

Вплотную прислонившись носом к мужчине, я глубоко вдохнул его аромат, и по телу побежали мурашки, ноги затряслись и иголочки, тысячи иголочек...

Я: — Ебаааааать!!!

Меня размазало по кровати, и я очень долго не мог прийти в себя.

Сквозь дрему я видел, как мужчина вышел из комнаты, потом вернулся в полотенце, оделся, поцеловал меня в щеку и ушел.

Проснулся я в родительской постели из-за того, что в моей комнате трезвонил телефон. Меня снова накрыло мерзкое ощущение от произошедшего, только теперь я знал, что совершенно не в состоянии контролировать ничего: ни тело, ни разум, ни свою блядскую жизнь.