Однажды у Карецкого в кине

- Ты его на стрелку вытяни, а я вас нахлобочу.

- Ты е... ся ? Меня ж потом подрежут !

- Не ссы, всё будет ровно.

Насыщенный междометиями диалог оперативного сотрудника угро с агентурой вполне ожидаемо заканчивался включёнными агентом рогами, тогда опер, лелея мечту о срубленной палке, шёл пить вино, а агент отправлялся по своим уголовным делишкам. Так всё и длилось, начавшись ещё при старом режиме путиловцев и кошко, трансформировавшись в нечто схожее, но с большей жестокостью, при иудобольшевиках, затем прикатилось в лихие девяностые, когда и опера и агентура покупались десятками и занедорого любым желающим, но с эпохой стабильности всё изменилось, потому что в Ростове - на - Дону появился молодой опер Филипп Куценко про прозвищу Волк позорный.

- Ты, конечно, вор авторитетный, - втолковывал упорно не врубающемуся в ситуацию Кресту Шакурову Волк Позорный, нервно щёлкая суставами пальцев, позаимствовав этот нехитрый трюк психологицкого угнетения собеседника у старичка Эллроя, - но пойми ...

- Ты иди вон трактористов с шахтёрами окучивай, - прерывал его опытнейший бездарь руссиянской киносцены, - на газетке " Сельская жизнь" пропиши им всё, что ты навыдумывал. А вор не может быть без авторитета, какого хера тавтология - то ?

Опер шатался, белея, потому как слов таких загадочных, закамуристых и, возможно, несущих угрозу услышавшему никогда не слышал. Он порывисто вскакивал, думал, а потом набирал секретный номер генерала Верлинова.

- Алё, гараж, - врастяжечку шептал в трубку Волк позорный, - у меня тута ситуация.

Трубка буркотела, клубясь матюжками.

- Чиво ? - переспрашивал Волк позорный. - Бусделано.

Вернувшись за стол, долго и упорно медузил оловянными бараньими глазами невозмутимого Креста, вспоминавшего настальгицки совсем другие роли в совсем иных кинах, а затем орал, содрогаясь блёсткой лысиной :

- Кокаин подождать просил !

- Маруся ! Маруся ! - влетал в кабинет опера его старый агент Петрарка Бортник, размахивая кашне на немытой шее. - Сабака лаяла на дядю фрайера.  

Фронтовик Говорухин прерывал съёмочный процесс, удовлетворившись расходом дефицитной, а потому строжайше лимитированной киноплёнки Свема. И все ведь при делах, при зарплатах, а что всегда говно получается, то к основоположникам, от Ильича и дальше.