Другой мир не США. Из книги Эротическая рассказ с другом

Любые мемуары смешны и на хрен не нужны хотя бы потому, что никто и никогда не напишет всей правды, любой двуногий обязательно таит в голове нечто позорное, ужасающее, циничное, о чём не расскажет никому, поэтому даже пытаться ознакомиться с явной ложью как минимум глупо. Далее, раз уж который день бешусь я от ненахождения приемлемого чтива. Военная тема, мусорская - жизнь сук, а кому они интересны ? Ещё далее, беллетристика любая и на любом языке тоже летит в жопу, потому выдумать я и сам могу куда как лучше. И остаётся в сухом остатке х... й да ни х... я, поневоле приходишь к тому тупику, куда и впёрся я со свистом и пролетарским размахом. Читать вообще нечего, как, кстати, и смотреть, нравящиеся мне книги и кино я знаю наизусть, перечитав или пересмотрев раза по три. Забавно, но попахивает уже не консерватизмом моим как читателя - зрителя, а полнейшей безнадёгой исчерпанности хоть какими краями приличного. Одичаешь эдак - то, покроешься волоснёй и отрастишь копыта, став окончательно русским. Усядешься перед телевизором, выйдешь в рунет, оборотишься социально - активным и неравнодушным, а потом случайно - при бритье - заглянешь в зеркало и завизжишь, так как узреешь глупое свиное рыло руссиш швайн. Так ведь и голосовать начнёшь, уплочивать налоги, может даже женишься, произведешь в и так забитый двуногими скотами мир ещё одного ублюдка, что станет называть тебя папой, а к годам десяти неизбежно проклянёт. Я не встречал ни разу ни одного человека, кто втайне, в душе, в глубинах мозга ( как мемуарщики ) не ненавидел бы породивших его в этот убогий и на хрен, если честно, новорожденному не нужный мир. Ощупывая свой разум на предмет человеконенавистничества, скоро успокаиваюсь, ненависть слишком сильное чувство, а моё откровенно - циничное и ровное отношение ко всему творимому на планете ахую можно и нужно охарактеризовать как скепсис и презрение. Плюнешь, пожмёшь плечами и отправишься в свои мысли, куда нет и быть не может ходу никому. Так и напишешь очередной мемуар Ренуара в стиле нуар.

- Нуар чорный ! - осенило родоначальника жанра алкаша Дэшила Хэммета. - Выходит, что сволочь я черножопая.

- Я тоже сволочь черножопая, - присоединился к его мнению второй папа Раймонд Чэндлер. А третьего не позвали, потому пидарасом оказался Корнел Вулрич, а петушнёй даже черножопые брезгуют.

- Мы все говно, - заявил с парадного портрета Ильич, повешенный на гвоздик из стойкой политицкой позиции Хэммета, не сказать, что был он сукой красной, но розоватые оттенки, вообще - то изначально присущие западным благомыслам, присутствовали, потому и Ленин на стене назло подсматривающим и не способным укусить ребьятам Гувера.

- Глохни, - сказал уже я, завершая очередную никчемушностью сказочку. - Хрен ты меня зазомбируешь прочитать твои говнотруды, лысый.

Слюняво осклабившись, рыгнув и перднув, я почувствовал долг всякого цивилизованного человека две ноги - два уха на сегодня выполненным.