В метро (Секс и метро)

Она обратила на него внимание сразу, как только села.

Двадцать пять, может, чуть меньше. Джинсы, белая футболка, кроссовки. Сидит расслабленно — нога на ногу, голова чуть откинута. Слушает что-то в наушниках, глаза закрыты. Не спит — пальцы слегка двигаются по колену, в такт.

Она устроилась напротив, достала телефон. Сделала вид, что читает.

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Она не отвела взгляд сразу — на секунду позже, чем надо.

Щёки стали тёплыми.

Подумала о муже. Они спали вместе в пятницу — или в четверг, она уже не помнила. Быстро, в темноте, без слов. Он делал всё как всегда — привычно, коротко, думал о своём. Она лежала под ним и смотрела в потолок. Ждала, когда кончит. Потом он ложился на спину, через минуту дышал ровно — засыпал. А она ещё долго лежала и чувствовала только одно: пустоту. Не обиду даже, не злость — просто пустоту. Тело не тронутое по-настоящему, не услышанное, не нужное. Так было давно — лет десять, наверное, или даже больше. Она перестала считать.

Она посмотрела на парня напротив. И позволила себе.

Представила: её квартира, прихожая, темнота. Он прижимает её к стене, и она чувствует, что он хочет её — сильно, недвусмысленно, нетерпеливо. Именно это сводит с ума. Не близость даже — а то, что она ему нужна. Что он не засыпает. Что смотрит.

Она говорит ему: не торопись. И он слушается. Замедляется, начинает с самого начала, руками, губами. А она стоит у стены и думает, что не помнит, когда последний раз было вот так — чтобы каждый сантиметр кожи, чтобы по-настоящему...

Потом комната. Он укладывает её, смотрит сверху вниз — серьёзно, внимательно. Она притягивает его за футболку.

И дальше — тепло, тяжесть, его дыхание у виска. Он двигается — сначала осторожно, потом нет. Она говорит ему тихо: вот так. Он слышит и не меняет ничего, просто продолжает — ровно, настойчиво. И внутри начинает собираться что-то, что она почти уже забыла. Медленно, из самой глубины — не то что с мужем, не та быстрая пустая волна, которая не доходит и рассыпается. Другое. Настоящее. Она чувствует, как тело просыпается слоями — сначала низ живота, потом бёдра, потом всё, и она думает: вот оно. Я помню. Оно существует.

Она закрывает глаза. Сжимает его плечи. Дыхание уходит — она не дышит, просто держит, держит это внутри, боится спугнуть. Потом уже не может держать. Короткий звук, потом ещё, она не контролирует, не хочет контролировать. И потом — всё сразу, сразу и везде. Волна ломается горячо, долго, от самого низа живота до кончиков пальцев, она выгибается и думает одну только мысль — господи, я забыла, я совсем забыла, что так бывает — а он не останавливается, и это длится, и она не хочет, чтобы заканчивалось, потому что когда закончится, она вернётся туда, где потолок и темнота и пустота.

Потом тишина. Его дыхание рядом. Тяжесть, тепло, потолок. И мысль — тихая, почти спокойная: я так давно этого не чувствовала. Может, никогда — вот так, до конца, по-настоящему...

Объявили станцию. Её.

Она встала, взяла сумку. Он сидел с закрытыми глазами, пальцы двигались по колену, в такт чему-то своему.

Она вышла. Шла по платформе, внутри горячо и немного стыдно, и совсем чуть-чуть — весело.

Сорок пять лет. Ну и что.