Розалинда Спайс едет в круиз

Розалинду в круиз отправило издательство. Это было ещё до встречи с шефом. Она была свободна и молода. Писала жаркие эротические книги и наслаждалась. Это было её основным кредо — наслаждение жизнью.

Она выросла у очень грустных и аскетичных родителей, которые считали целью своей жизни экономию на чёрный день. Они пытались привить эти качества Розалинде, но добились обратного эффекта. Она любила красиво жить и не экономить. Благо ей всегда попадались щедрые мужчины, но она не жаждала связать свою жизнь ни с одним из них. Она обожала секс, безумно его любила и верила, что свободные люди вольны трахаться с кем захотят по взаимному согласию.

Круиз организовывали среди читателей издательства, а козлами отпущения и аниматорами должны были быть несчастные писатели. Розалинде выдали программу, в которую входили постоянные мастер-классы и встречи с читателями.

Читатели, а точнее читательницы, её ненавидели. За красоту, молодость, свободу и умение писать о сексе так, что читатели понимали: им до секса как до Луны. Мужчины-читатели Розалинду обожали. Они считали её эталоном, той, кто отдаётся по велению души, а не за шкурный интерес.

Розалинда давно перестала реагировать на комментарии — этим занимался менеджер по работе с читателями и брал огонь на себя. Считалось, что писатели — люди нервные и обидчивые, и лучше быть с ними аккуратнее. Издатель оберегал их как несушек, что несут золотые яйца. Он регулярно давил на писателей, но никогда не отдавал их на растерзание публики. На пресс-конференциях и встречах с читателями всегда присутствовал менеджер, который мог остановить неудобные вопросы.

Все помнили скандал, когда поэтесса Юлиана Волкова запустила пивной кружкой в голову журналиста, осмелившегося назвать её поэмы вторичными. Только хорошая реакция спасла его голову от встречи с кружкой.

Розалинда не хотела в круиз. Она не хотела читателей. Она хотела покоя и писать. Но издатель надавил, и она понуро поплелась.

Первым делом её встретил менеджер по работе с VIP-персонами. Он был вертлявым, как уж. Вертлявым, чернявым, и всё его тело дёргалось, будто им управлял сумасшедший кукловод.

— Розалиндочка, дорогая, я так рад, так рад, — бормотал он, норовя облапать её зад.

Розалинда была непротив. Он был не совсем в её вкусе, но подавал надежды.

Он проводил её до номера, по пути облапав за попу и талию, пожелал удачи и удалился, так виляя бёдрами, что ей казалось — он упадёт.

Только она прилегла на узкую койку, в дверь постучали.

— Кто в теремочке живёт?

Она вздохнула.

Это был пожилой и безобидный писатель детских сказок по фамилии Негодяйло, который писал под псевдонимом Егор Негодов. Он неровно дышал к Розалинде и вечно к ней лип.

Она открыла.

— Розочка, — прорычал он, дыхнув на неё перегаром. — Душа моя, а я тебя искал. Ик… искал и нашёл.

Розалинда вздохнула и пустила его внутрь каюты. Он был настойчив и безобиден. Из тех, кому проще дать, чем отказать. Но он умел работать ртом. А она всегда имела слабость к мужчинам, которые хорошо умели делать куни.

Он повалил её на койку и целовал целый час. Иногда его борода щекотала ей бёдра, и она хихикала. Так со смехом она и кончила трижды.

— Экий вы хулиган, — пожурила она его и выставила из каюты.

Настроение у неё поднялось, и она отправилась в столовую перекусить. После оргазмов ей очень хотелось есть.

Она, покачиваясь на высоких каблуках, пошла в столовую.

Еда была ужасна. Она поняла, что никак не может есть такое. Всё было унылое и серое, как туалетная бумага из её прошлой жизни, из диеты её родителей. Она бы лучше умерла от голода.

— Приведите мне шеф-повара! — потребовала она у официанта страшным голосом.

Тот привёл шефа.

Розалинда уставилась на него.

— Как вам не стыдно!

— Стыдно тому, у кого видно, — парировал шеф.

Она уставилась на него:

— Вы же давали клятву! Не Гиппократа, ну не важно! Как вам не стыдно так кормить людей? Я объявлю голодовку, умру и напишу предсмертную записку, обвинив вас. Вас посадят.

Она умела угрожать. Шеф отвёл её на кухню и накормил отменной едой.

— Капитанское меню, — пояснил он.

Розалинда никогда не сдавалась. Она отправилась к капитану требовать равной еды.

Капитаном был серб с хитрыми глазками. Он не стал ходить вокруг да около и намекнул Розалинде, что для того чтобы есть капитанскую еду, нужно быть приглашённой за его стол. А для этого нужно ему понравиться.

Розалинда сняла с себя трусики и положила капитану в карман его фирменного кителя.

— Это мой взнос, — сказала она строго.

Серб был решительным капитаном. Он положил её руку на свой внушительный прибор и спросил, не желает ли дама познакомиться поближе.

Розалинда понимала намёки, и они с капитаном отправились в его каюту для укрепления их связи.

Капитан истосковался в море без женщин и трахал её четыре часа. Она была счастлива. У капитана были сильные руки и отличный член — а эти два качества она всегда ценила в мужчинах.

Потом она вспомнила о встрече с читателями и пошла на неё на подгибающихся ногах.

Первый же вопрос застал её врасплох.

— Когда у вас был последний секс? — строго спросила её читательница с гулькой на затылке.

— Пять минут назад, — призналась Розалинда.

— Врёте! — вскричала Гулька. — Вас видели в баре на палубе.

Розалинда кивнула:

— Извините, вру. Мы, писатели, большие выдумщики.

— Значит, в прошлой книге секс с индийским послом — тоже ложь?

Розалинда вспомнила руки посла, пахнущие куркумой, которые он совал ей в рот, и ответила:

— Нет, чистая правда. Он пах куркумой и обучал меня камасутре. Поза «член за ухо» очень горяча.

Гулька задохнулась от гнева и отбросила микрофон как дохлую крысу.

Розалинда широко улыбнулась.

Потом её терзал пожилой мужчина с печальным лицом. Он спрашивал, почему в её книгах у всех мужчин отличная потенция.

— Вы же понимаете, что в жизни не так!

Розалинда не понимала. Она всегда оценивала товар лицом перед тем, как пустить его в себя, и плохо стоящие просто не проходили её отбор.

Она кивнула.

Пожилой вещал о падении нравов. Розалинда устала от него и раздвинула ноги, чтобы он увидел, что она без трусиков. Трусики остались у капитана в качестве трофея.

Пожилой покраснел как помидор и выскочил из помещения.

Потом ей задавали дурацкие вопросы. Она отвечала на них, порой ловя на себе злобные взгляды менеджера.

Потом слово взял молодой и красивый парень. У Розалинды была ещё одна слабость — молодые и красивые. Она буквально теряла голову.

— А какая ваша любимая поза? — спросил он.

— Сидеть перед ноутбуком и писать, — ответила она.

— А вы пишете о себе или выдумываете?

— Я выдумываю о себе. Иногда. Иногда просто о себе.

Он спрашивал, и она заводилась. Ей хотелось продолжения. В конце концов её время вышло, она схватила молодого парня, и они бегом, рука об руку, побежали в её каюту.

Там они без слов поняли друг друга и трахались до самой ночи. В её дверь стучал Негодяйло и стонал про домик Ниф-Нифа. Стучал менеджер. И даже капитан стучал. Они не могли оторваться друг от друга.

Потом вылезли из постели, приняли душ и снова вернулись на узкую койку. Розалинда была сверху и смотрела на его прекрасное лицо, нежные щеки, веснушки и длинные ресницы.

Под конец она вытолкала его и отправилась ужинать к капитану.

— Ты почему не открывала? — спросил тот.

— Я работала, — важно ответила Розалинда. — Меня посетила муза. А её нельзя упускать.

Капитан накормил её от души, и она уснула на его диванчике. Он не стал её будить, накрыл пледом и вспоминал о жене и троих детях, которые остались в Сербии.

Утром он разбудил Розалинду кунилингусом. И он был так в этом хорош, что она кричала, что готова стать юнгой и быть вечно с ним.

Капитан содрогнулся. Ненасытная Розалинда пугала его. Она много ела и постоянно хотела. А он был не так уж и молод.

Утром был мастер-класс «Как писать эротику». Розалинда посоветовала открыть порносайт и попробовать описать видео. И привела пример.

В её примере Брунгильда отдавалась всем рыцарям подряд и так их заездила, что они сбежали в лес.

Ей вяло аплодировали.

Розалинда предложила выполнить домашнее задание и выслать ей сочинения на проверку. Это вызвало оживление, которым она и воспользовалась — сбежала к себе. Там она приняла душ, помыла голову и накрасилась.

Потом в каюту постучал вчерашний красавчик с веснушками по имени Теодор. Теодор был нежен и ласков, и Розалинда, кончая, прошептала ему в ухо:

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — согласился он.

Так прошла неделя круиза. Она отдавалась капитану и Теодору, читала сочинения дилетантов-читателей и давала им советы, отвечала на вопросы. Вкусно ела и пила шампанское.

Когда их встречал издатель в порту, другие писатели жаловались на отвратную еду и сервис.

— А мне понравилось, — сказала Розалинда.

— Берите с неё пример, — строго сказал издатель.

Розалинда расхохоталась и отправилась к стоянке такси.