Важный матч

Дверь паба с грохотом захлопнулась за спиной Славы, когда он переступил порог, вновь окунувшись в густой, пропитанный пивом и потом воздух. Его глаза сразу нашли того мужчину - он сидел за тем же столиком у стены, на этот раз не один, а в окружении пары приятелей, но взгляд его был прикован только к Славе. Губы кривились в той самой хитрой, обещающей неприятности - или удовольствие - улыбке. На экране в этот момент раздался свисток судьи, и комментатор взревел о начале второго тайма.

- Ну что, красавчик, вернулся? - голос мужчины прокатился сквозь шум, как нож по маслу.

Он не повышал тона, но каждый слог звучал так, будто обволакивал Славу, заставляя кожу покрываться мурашками.

- Садись. Матч только начинается.

Слава сделал шаг вперёд, затем ещё один, ноги слушались его с трудом, будто каждый мускул помнил, как они дрожали прошлый раз. Он сел на предложенный стул, спина сразу напряглась, пальцы впились в колени. На столе стояла недопитая пинта, и мужчина толкнул её в его сторону.

- Пей. Тебе понадобится.

Слава не стал спорить. Пиво обожгло горло, но не смягчило жар, разгоравшийся внутри. Его взгляд скользнул по экрану - Челси атаковал, мяч летел к воротам. Сердце подпрыгнуло. Не сейчас. Не сразу.

Но судьба, казалось, была на стороне мужчины.

Гол.

Рёв толпы оглушил, стулья заскребли по полу, кто-то схватил Славу за плечо, но он и так уже знал - это началось. Мужчина встал, не торопясь, обошёл стол и остановился прямо за его спиной. Слава замер, дыхание сбилось. Пальцы коснулись его шеи, скользнули вниз, расстегнули первую пуговицу рубашки.

- Подними руки, - приказал мужчина, и Слава послушался, как будто его тело больше не принадлежало ему.

Рубашка соскользнула с плеч, прохладный воздух паба обжёг обнажённую грудь. Кто-то свистнул, кто-то засмеялся - Слава не смотрел. Его соски уже стояли, твёрдые и болезненные, а мужчина проводил по ним кончиками пальцев, заставляя вздрагивать.

- Красиво, - прошептал он, наклонившись так, что губы почти коснулись уха Славы. - А теперь встань.

Слава поднялся, колени дрожали. Второй гол Челси разорвал воздух криками, и мужчина усмехнулся, его рука уже лежала на поясе Славы, расстёгивая джинсы. Ткань трусов не скрывала возбуждения - член уже встал, пульсируя, требуя внимания. Пальцы мужчины обхватили его через ткань, сжали, провели вверх-вниз.

- Присядь, - скомандовал он, и Слава опустился на корточки, его лицо оказалось на уровне паха мужчины. - Так лучше.

Его собственная эрекция давила изнутри, но прикосновения к ней не последовало. Вместо этого мужчина продолжал гладить его через трусы, медленно, методично, заставляя Славу кряхтеть и выгибаться навстречу ласке.

- Нравится? - спросил мужчина, и Слава кивнул, не в силах выдавить звук.

Третий гол грянул, когда Слава уже стонал, его бёдра подрагивали, а член просился на свободу. Мужчина резко дёрнул его за волосы, заставляя встать.

- Рот открывай.

Слава послушался, и член мужчины вошёл между его губ, горячий, тяжёлый, с солёным привкусом. Он не успевал думать - только сосал, его язык обхватывал ствол, а мужчина стонал, его пальцы впились в затылок Славы, направляя движения.

- Глубже, - прохрипел он, и Слава подался вперёд, его горло сдалось, приняв член до корня.

Слюна текла по подбородку, дыхание сбилось, но он не останавливался, его собственное возбуждение только росло. Четвёртый гол застал его с набитым ртом, и мужчина вытащил член, оставив Славу кашлять и хватать ртом воздух.

- Встань. Руки на стену.

Слава повернулся, его ладони упёрлись в шершавую штукатурку, а мужчина уже стоял за ним, его джинсы были расстёгнуты. Слава услышал звук презерватива, его сердце заколотилось. Потом почувствовал, как член мужчины прижался к его ягодицам, раздвигая их.

- Расслабься, - приказал мужчина, и Слава попытался, но когда толчок пришёл, он вскрикнул - боль и удовольствие смешались, его тело сопротивлялось, но мужчина не останавливался.

Он вошёл глубоко, его бёдра прижались к ягодицам Славы, а руки сжали их, оставляя красные следы. Каждый толчок выбивал из Славы стон, его член болтался, мокрый и забытый, но это не имело значения - важно было только то, как мужчина заполнял его, растягивал, владел им.

Пятый гол прокатился по пабу, как удар грома. Мужчина вытащил член, повернул Славу к себе и снова сунул ему в рот.

- Соси. И не кусай.

Слава обхватил губами ствол, его язык работал, а мужчина тем временем снова раздвигал его ягодицы, его пальцы скользили по входу, смазывая его слюной. Он не входил - только готовил, растягивая, пока Слава не застонал вокруг члена, его слюна потекла сильнее.

- Хороший мальчик, - пробормотал мужчина, вытащив член изо рта Славы. - Готов к следующему?

Шестой гол встормошил паб, и мужчина не стал ждать. Он с силой толкнул Славу к ближайшему столику, сгрёб всё, что на нём было, на пол, и уложил его на спину. Его руки рванули джинсы Славы вниз, обнажив его полностью, а затем мужчина вошёл в него снова, на этот раз лицом к лицу.

Стол скрипел под их весом, но никто не вмешался. Мужчина сжил его бёдра, его толчки стали глубже, жестче, его взгляд буравил Славу, не позволяя отвернуться.

- Смотри на меня, - прошипел он, и Слава послушался, его глаза затуманились, тело дрожало от напряжения.

Он чувствовал, как оргазм накатывает, как его член дёргается, требуя разрядки, но мужчина не позволял ему дотронуться до себя. Вместо этого он ускорил темп, его бёдра били по ягодицам Славы, стол дрожал, а Слава уже не мог сдерживать стоны - они вырывались из него, грязные и отчаянные.

И затем - седьмой гол.

Мужчина замер, его член пульсировал внутри Славы, его дыхание жгло его шею. Он наклонился, его губы почти коснулись уха Славы.

- Кто победит, - прошептал он, его голос был низким, опасным, - тот получит тебя целиком.

Слава замер, его тело напряглось, ожидая продолжения, но мужчина отстранился, его член выскользнул, оставив Славу пустым и дрожащим. Он лежал на столе, его грудь вздымалась, член стоял, красный и влажный, требуя завершения.

- До конца матча, - сказал мужчина, поправляя одежду. - А потом посмотрим, кому ты достанешься.

И он отошёл, оставив Славу одного, с его желанием, его стыдом и этим обещанием, которое висело в воздухе, как неразорвавшийся снаряд.