Не муж а золото Не муж а золото

Олег пришел после тяжелого рабочего дня домой. Дети играли в большой комнате, постепенно разнося игрушки.

Юля, жена, сидела на кухне с подругой Ниной с бутылкой шампанского и весело что-то обсуждала.

— Привет, девчонки, — сказал Олег, входя на кухню.

— Урааа! Олежка пришел! — закричала подвыпившая Нина.

Олег подошел к Юле и страстно поцеловал ее в губы.

— Как делишки, Нина? Как жизнь, молодая? — спросил Олег, когда оторвался от губ жены.

— Всё путём. Ты сегодня у руля. Мы сегодня с Юлькой в отрыв!

Олег поднял бровь и вопросительно посмотрел на Юлю.

— Олежа, мы пойдём сегодня с Ниной в караоке. Приготовь, пожалуйста, ужин и покорми малышей. У Юры завтра репетиция перед утренником, надо выучить стишок, а с Мишей выполнить домашнее задание. Ещё надо их покупать и уложить спать. Я буду без опозданий.

— Хорошо, любимая, — сказал Олег, улыбаясь. — Желаю хорошо отдохнуть.

Юля поцеловала мужа легким поцелуем в щеку.

— Спасибо, дорогой. Мне это действительно сейчас нужно.

Девушки пошли в коридор одеваться, а Олег остался заваривать себе кофе перед тяжелым вечером.

Из коридора послышался крик Юли, адресованный детям:

— Дети! Папа сегодня за главного, я немного прогуляюсь с тётей Ниной.

И после — детское восхищённое:

— Ура! Вечер с папой!

Олег пил чай и слышал, как из коридора доносились обрывки слов голосом Нины:

— Повезло же тебе… а вот мой бывший… Где бы и себе такого найти…

Пока не было Юли, Олег приготовил гречку и гуляш из телятины. Пока готовился ужин, он параллельно закинул в машинку бельё и начал учить стишок с Юркой, а заодно привлёк к этому делу Мишу, чтобы было веселее. После ужина окончательно победили стих, разобрались с уроками, побарахтались в душе, «выкачивая» из ребят в играх остатки энергии, которая бурлит в каждом ребёнке. Укладывать спать было легко и просто: поговорили про всякое, надо было только ответить на 100500 вопросов «почему? ». Понимая, что вопросы не кончатся никогда, он заключил с ними джентльменское соглашение: ответит каждому на 10 вопросов, но после этого они лягут спать.

Когда малыши улеглись, было едва за 10 вечера.

Он сходил в душ, сделал ещё одну кружку кофе и пошел в их спальню подготавливать рабочее пространство.

Юля пришла в 23:20, молча разделась и пошла в душ. Прошло примерно 30–40 минут, когда она вошла в легком халате в их спальню. Закрыла дверь на маленький засов, после чего распахнула халат, повела плечом, и легкая ткань скользнула по её коже.

Олег сидел в кресле, одетый в брюки и кожаную жилетку, и смотрел на неё спокойно и выжидательно.

Она взяла плеть, которая лежала на полке, в обе вытянутые руки. Сделала несколько робких шагов. Встала перед ним на колени, держа плеть всё так же на вытянутых руках. Склонилась так, что лбом практически касалась пола, а плеть была протянута Олегу словно дар.

Олег сидел молча и смотрел на неё, спокойно наслаждаясь эстетикой линий её фигуры и её позы, словно раздумывая, как и что будет происходить. Секунды тянулись в молчании.

Затем он забрал плеть из её рук — признак признания.

— Начнём. Неси поручи, ошейник, зажимы и смазку, — скомандовал он. А после добавил: — Медленно и ритуально.

— Хорошо, Мон Сеньор, — ответила она. В их договоре она имела право обращаться во время сессии только так.

Олег раньше работал на стройке, занимался внутренней отделкой, поэтому их спальня и детская были хорошо изолированы от звуков выше определённой частоты, и кляп был нужен только в крайних случаях.

Она поднялась и плавной походкой тигрицы пошла к шкафу, где лежало снаряжение. Олег всегда клал его на самую нижнюю полку и запрещал сгибать колени, пока она его доставала, чтобы лучше раскрывались ягодицы и створки между её ног.

Юле было тяжело, приходилось тянуть спину, вытягивать руки почти до ломоты, но ноги сгибать было запрещено. Она знала: он смотрит, он заметит, если она согнет колени хоть немного, и потому тянулась. Нужные девайсы были выложены вдоль переднего края, но так, что расстояние между ними составляло около 10 сантиметров. Ей приходилось несколько раз сгибаться пополам, выдыхать и тянуться, чтобы собрать всё необходимое. А он всё смотрел… смотрел, как она сгибается, как расходятся в стороны ягодицы, как открывается её вымытая тугая дырка между ягодицами.

Она собрала всё сказанное и подошла к нему, держа всё необходимое перед собой.

— Хорошая девочка. Положи рядом. — И после того как ворох заказанного оказался рядом с креслом на столике, прозвучало: — Я устал. Встань на колени и соси. Не спеша. С душой. Наслаждаясь.

Она встала на колени, расстегнула брюки, достала его твёрдый член, взяла в рот и начала сосать, как конфету, но не очень сильно. А он командовал: «Нежнее, спокойней, работой головой, а не сосанием, вот так, впусти меня глубже, дыши носом, не соси, просто сжимай губы, двигай головой… Хорошо». Так продолжалось минут пять.

В какой-то момент он сказал:

— Стоп. Отодвинь кровать. Свесь и запрокинь голову.

Он встал перед ней на колени. И перед тем как он начал проталкивать член в её рот и горло, она успела подумать: «Даже он становится на колени, это нужно». Он начал движение членом вглубь её горла, плавно и уверенно, потом оттянулся немного назад, ожидая, пока она сделает выдох и вдох, и потом снова продолжил. С каждым разом он входил в её горло всё глубже, на какие-то миллиметры, и она чувствовала, как глубоко внутри её горло расходится всё больше, заполненное его членом. Она ощущала эту натянутость и свою беспомощность перед этим движением. Всё, что она могла, — это отдаться на его волю и контролировать собственное дыхание. Со временем его движения становились всё более быстрыми, он задал темп и наслаждался им.

В один момент, когда она потеряла счёт времени, он скомандовал:

— Перевернись!

Она замешкалась и тут же получила пощёчину.

— Быстрее!

Она перевернулась на живот, уперлась на локти. Он встал и снова вошел ей в рот.

— Дорабатывай.

Эта команда значила, что он готов кончить. И она начала работать головой, слегка усиливая сосательные движения, чтобы он кончил.

Однажды в начале он кончил ей в горло с запрокинутой головой, после чего она поперхнулась и сработал рвотный рефлекс. В один момент её рот, нос заполнились смесью слюны, соплей и спермы, а из глаз потекли слёзы. Тогда она ещё минут 15 приходила в себя, отплёвываясь и утираясь, сбилось возбуждение и её, и его. После того он стал предупреждать, и сейчас она была этому рада и благодарна, чувствуя, как ей в рот выплёскивается толчками сперма, которую она пропускала по горлу сосательными движениями.

Когда Олег выплеснул последние капли, он опустился в кресло и приказал ей:

— Ляг на спину, на пол.

— Да, Мон Сеньор.

Он снял тапочки и носки, а она легла поперёк, закинув ноги на тумбу, чтобы поместиться.

Он начал водить правой ногой по её телу, останавливаясь то на промежности, то на животе, то заигрывая с сосками, то поднося пальцы ноги к губам, чтобы она могла начать их целовать и облизывать.

Спустя несколько минут ему это надоело, и он положил стопу левой ноги ей на рот, а правой флиртовал с разными частями её тела.

Наигравшись и отдохнув, он сказал:

— Ну что ж, любовь моя, перейдём к основной части. Давай сюда свои ножки.

Когда она переместила к нему на колени свои ноги, Олег застегнул на каждой по кожаному фиксатору с колечком. После чего она дала ему руки, и он сковал её кисти так, чтобы ладони были одна над другой, а локти смотрели в разные стороны. Надел ошейник с колечком.

Юля повиновалась безропотно, как нашкодившая девчонка.

Олег когда-то занимался ремонтами, поэтому сделал в их спальне потайные петли, крючки и в потолке, а также прекрасную звукоизоляцию.

И сейчас он прикреплял Юлю маленькими цепочками: руки к одному кольцу, ошейник к другому, ноги к третьему и четвёртому.

Под живот и пах Олег положил ей пару подушек, на которых они с Юлей спали. Он любил, когда подушки пахнут её соками.

Получилась поза вроде как девушка сложила руки и положила на них голову, и встала на колени, оттопырив высоко задницу, требующую внимания. И внимание ей досталось.

Олег начал с лёгких, почти невесомых ударов по ягодицам, постепенно наращивая скорость. Через пару минут Юля отметила, что удары стали не такими быстрыми, но более акцентированными. Он сделал паузу и коротко спросил:

— Кляп нужен?

Она помотала головой и замычала, отвергая предложение.

Тогда он взялся за неё всерьёз, со всем вниманием. При каждом ударе она плотнее сжимала губы и на выдохе сдерживала крик. Получалось такое себе мычание и страдание. Юля не считала время, не считала силу, она просто отдалась неизбежному. Удар, ещё удар, ещё удар… в какой-то момент в голове погасли звуки и краски, погасли ощущения, навалилась тишина. Тело, расслабленное, упало всей тяжестью на подушки, и она поплыла. Поплыла сквозь ничто, сквозь звёзды и галактики, и там не было ни её, ни Олега, ни детей, ничего, просто плавное ощущение движения, свободы и лёгкости.

Спустя какое-то время она начала приходить в себя и ощутила, что рядом есть кто-то. Открыла глаза и увидела Олега, почувствовала на голове его руку, которой он гладил её, почувствовала его любовь и заботу.

Он отстегнул ошейник и руки, снял с них бондаж, но ноги оставил прикованными.

— Сядь, — ласково сказал он.

Когда она села на колени, он начал её массировать за плечи, расслабляя и приводя в себя от неги. Контуры предметов в комнате становились всё чётче, как и ощущения в теле. Она осознала, что шампанское сыграло с ней злую шутку и она хочет пойти в туалет помочиться.

— Можно мне сходить в туалет? — с надеждой спросила она.

— Нет, — ровным тоном ответил Олег.

И она только глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и понимая, что в туалет она пойдёт не раньше, чем всё кончится.

— Осталось совсем немножко, потерпи, — промурлыкал он, продолжая разминать её плечи.

— Хорошо, — ответила она, — всё, что прикажешь.

Он прекратил массаж и стал надевать на соски и клитор зажимы, соединённые цепочкой. Губки зажимов сдавливали и увеличивали силу сжатия, он проверял за цепочку, как они держатся. Боль была весьма сильной и ноющей, особенно между ног. Потом он надел на неё фиксаторы на руки и прикрепил их к полу.

После чего взял ещё одну цепочку и протянул её через кольцо в полу, которое находилось на уровне её пупка, и через длинную часть цепочки от клитора к соскам.

— Потянись назад — регулировка… потянись вперёд — регулировка… покачайся.

Юля чувствовала лёгкую натянутость цепочки. Перемещение звеньев цепочки о цепочку добавляло стучащую вибрацию, которая отдавалась в сосках и её горошине.

— А теперь потянись назад и застынь.

Она почувствовала, как он начал её смазывать и проникать пальцами в анус. Всё бы ничего, если бы не приходилось напрягать мышцы живота, удерживая мочу. Юле приходилось буквально балансировать между напряжением и расслаблением. Ещё и эти зажимы — она была взведена. Но это не было сексуальное возбуждение, это было раздражение, злость, желание, чтобы это поскорее закончилось, но чувствовалось, что остаётся совсем немного и на сегодня всё закончится. Она могла сказать стоп-слово «холодная», но это только перенесёт его желание на другую ночь по его выбору, и тогда всё начнётся сначала, и неизвестно, когда закончится.

Она желала, чтобы он побыстрее трахнул её в зад, кончил и успокоился, но он всё продолжал заигрывать своими пальцами с её задницей.

И вот настал момент, когда он приставил головку своего члена к дырке в её заднице, хлопнул по ягодице и сказал:

— Пошла.

И она пошла. Пошла насаживаться на его член, она вдавливала себя назад, а он сопротивлялся поясницей, но не делал ни одного движения навстречу. Ощущение у неё было, будто она сама пытается насадить себя на кол. Когда головка прошла кольцо сопротивления, ей стало легче.

Прогнувшись до упора, она почувствовала, что погрузила в себя не весь член. Он стал немного ближе и вошел в неё до конца, прижав пах к ягодицам. Они застыли так на несколько секунд, а потом он сказал:

— Заставь меня кончить. Хочешь — двигайся, хочешь — сжимай или расслабляйся, но заставь. Я хочу, чтобы ты изнасиловала мой член своей задницей. Без этого тебе не видать ни туалета, ни освобождения задницы, ни свободы рук и ног.

Она застыла, осознавая ситуацию. А потом начала раскачиваться, ощущая передвижение члена в своей кишке, ощущая натяжение цепочки, сдерживая мочу. Она вся сжалась и продолжала таранить своим задом его член.

Он только шлёпал и подбадривал: «Ух, какая ты ненасытная! »

Тянулись минуты, которые казались ей часами, а он всё не кончал.

Ей вспомнились слова Нины в караоке:

— Везёт тебе, подруга. Муж — золото. Верный, зарабатывает, тебя любит, детей любит, во всём помогает, такой ответственный. Смотрится уж больно покладистым. В постели ведь нормально всё?

— Нормально. Не жалуюсь, — тогда ответила ей Юля.

— Завидую я тебе. Счастливая! Вот бы и мне такого найти.

Юля тогда сменила тему, о любви, о том, что вокруг полно хороших мужчин.

У них с Олегом был в самом начале договор, что есть его обязанности, что касается мужской части, и её обязанности, что касаются женской. Юля могла целыми днями ничего не делать, и Олег, придя домой, всё бы сделал сам, и помог бы ей, но потом около полуночи она должна была платить, выполняя самые безумные его фантазии. Она никогда не знала какие, знала только, что должна будет оплатить.

И знала, что если не оплатит, то он уйдёт. Это было одно из условий.

Она до безумия не хотела его потерять, он действительно был хорошим мужем и добрым отцом, но его тёмная сторона требовала от неё отдачи. Бывали времена, когда она старалась быть идеальной домохозяйкой и матерью, лишая его возможности выплеснуть свой садизм, но чем дольше были паузы, тем необузданнее срывы во время того, когда она не справлялась. И она поняла, что паузы должны быть не слишком длинными, и тогда у неё есть возможность даже получать удовольствие от происходящего.

И вот сейчас, натрахивая его член задницей, изнемогая от боли в сосках и вагине, едва сдерживаясь, чтобы не обмочиться, она подумала с иронией: «Вот бы Нина и тебе такого мужа».

Сжимаясь из последних сил и ускорившись до предела, она услышала:

— Вот так. Хорошая девочка.

И ощутила пульсацию и подрагивание члена, который выплёскивал сперму внутрь её.

Он отстегнул её планомерно и чётко, помог встать на ноги, снял зажимы с клитора и сосков, подал свой халат, который скрывал бондажи на руках и ногах. Она открыла засов на двери и маленькими шажками, почти на полусогнутых, пошла в туалет; по внутренней части бедра стекала струйка спермы из не успевшего закрыться ануса.