Карты, вино или я. Мой первый раз. Из сборника Первый опыт анального секса

Часть 1

Эта истина стара как мир, но я познал её на собственной шкуре - вернее, на собственном теле, в одну-единственную ночь, перевернувшую всю мою жизнь.

Прежде чем я начну эту историю, вы должны кое-что понять. Она абсолютно реальна. Она случилась со мной, и до того самого дня я, парень из консервативной азербайджанской семьи, никогда бы даже не подумал, что способен на однополую любовь. Слово "гей" было для меня ругательством, а мысль о близости с мужчиной вызывала отвращение. Или я так думал.

Это произошло в 2019 году, когда мне был 21 год. Я приехал из Баку в Сиэтл, чтобы поступить в магистратуру. Из-за недостаточного балла на TOEFL пришлось начинать с подготовительного курса при университете - типичная история для иностранцев.

На одной из первых пар я познакомился с двумя парнями: 34-летним Сашей из Украины и 35-летним Нилом из Колумбии. Мы быстро сдружились. С Сашей было особенно легко - мы говорили на одном языке и хорошо понимали менталитет друг друга. Нил, несмотря на языковой барьер, оказался простым и открытым парнем, с которым всегда весело.

Со временем мы даже поселились в одном блоке университетского общежития. У всех троих была запланирована магистратура на одном факультете, так что это оказалось невероятно удобно. Три комнаты, общая гостиная, кухня - идеальное студенческое жильё.

Мы учились, работали, вместе ходили в бары, играли в карты по вечерам, обсуждали девчонок. Всё было замечательно. Я считал их своими лучшими друзьями в этой чужой стране.

Приближалась сессия, и я с головой ушёл в подготовку к экзаменам. В один из вечеров я пропустил традиционный поход в бар и отправился спать пораньше, надеясь выспаться перед финальным рывком.

Посреди ночи, около двух часов, я проснулся сам по себе. Обычно я сплю как убитый, и это было странно. А потом я услышал стоны из соседней комнаты. Меня словно окатило кипятком, когда я понял их характер. Это были не женские стоны. Мужские. Ритмичные, страстные, неуправляемые.

Сердце бешено заколотилось. Недолго думая, я на цыпочках подошёл к комнате Нила. Сквозь приоткрытую дверь мне открылась картина маслом: Нил и Саша вдвоём "развлекались" с каким-то парнем примерно моего возраста. Но выглядел он... как шлюха. На нем было всё женское: от туфель на каблуках до парика с ярким макияжем и кружевного белья. Саша стоял сзади и вколачивался в него, а парень делал минет Нилу, громко постанывая.

У меня челюсть отвисла. Меня затрясло от смеси шока, отвращения и какого-то непонятного, липкого любопытства. Я не знал, что делать. Рефлексы сработали быстрее разума - я ворвался в комнату, чтобы прекратить это безобразие.

Саша мгновенно вытащил член из задницы парня, натянул трусы и подошёл ко мне, мягко, но настойчиво выпроваживая меня за дверь. Как только я открыл рот, чтобы высказать всё, что о них думаю, Саша зашипел: "Тихо. Ничего такого здесь нет. Мы не в твоём Азербайджане, мы в свободной стране. Иди спать".

Я не нашёлся ничего лучше, чем бросить им: "Педики! Чтобы больше ко мне близко не подходили!" - и убежал к себе, хлопнув дверью. Через пару минут стоны возобновились с новой силой. Им было плевать на моё мнение. Кто я такой, чтобы запрещать взрослым мужикам делать то, что они хотят? Я лежал в темноте, сжимая кулаки, и пытался не слушать. Получалось плохо.

Я кое-как уснул под утро, а на следующий день всё было как обычно. Они пытались шутить и общаться, но я демонстративно игнорировал их, всем видом показывая своё отвращение. Между нами повисла стена.

Сессия наконец закончилась. Мы всей группой пошли в бар через дорогу отмечать успех. Саша и Нил, конечно, были с нами. Я весь вечер держался от них подальше, соблюдая дистанцию, но краем глаза замечал, как они переглядываются и о чем-то шепчутся.

Уставший и под градусом, я ушёл домой одним из первых. Принял душ, взял ещё пива и плюхнулся на диван с телефоном, листая ленту Инстаграма. Минут через пять в комнату ввалились Саша с Нилом - громкие, весёлые, пахнущие баром и чужими духами. Они о чем-то перешёптывались и хихикали, но я не обращал внимания, уткнувшись в экран.

Вскоре они сели за стол играть в нашу старую игру - в "козла" с бутылочкой красного вина, как мы часто делали раньше втроём. Они позвали меня. Сначала я отказывался, делая вид, что увлечён телефоном, но они почти умоляли присоединиться. В их голосах сквозило что-то... настойчивое.

- Ладно, - сдался я, устало откладывая телефон. - Сыграю одну партию. Всё равно я скоро съезжаю, так что пусть это будет прощальная игра. Найду других соседей.

Саша, довольно улыбаясь, начал раздавать карты, а Нил щедро налил мне вина - до краёв. Сначала было скучно, и Нил предложил играть на желания. Саша тут же согласился, а я подумал, что это отличный шанс их как-нибудь унизить, поставить на место. Желания поначалу были невинными: крикнуть что-то в окно, выпить бокал залпом, станцевать глупый танец. Сейчас я понимаю, что это был классический способ усыпить мою бдительность. И он сработал.

И тут проиграл я. В первый раз за вечер. Вот тут-то всё и началось.

Нил посмотрел на меня с хитрой, маслянистой улыбкой, облизнул губы и медленно произнёс:

- Одевайся во всё максимально женственное. Платье, белье, каблуки. Всё, что найдёшь.

Я, естественно, взбесился.

- Нет! Одевайтесь сами, раз вам нравится! Я в этом участвовать не буду.

- Долг есть долг, - напомнил Саша с усмешкой. - Ты проиграл честно. Придётся платить.

Я попытался выкрутиться, сказав, что у меня ничего такого нет, надеясь, что тема закроется. Саша тут же вскочил:

- Не проблема, - и пригласил меня в свою комнату, жестом показывая следовать за ним.

Когда он открыл шкаф, я обалдел настолько, что даже забыл закрыть рот. Это был не шкаф, а целый секс-шоп. Платья всех цветов и фасонов, кружевное белье, чулки, пояса, корсеты, туфли на каблуках, парики. Я стоял и хлопал глазами.

Саша спросил, что я хочу надеть. Я грубо послал его матом. Он лишь усмехнулся:

- Тогда мы с Нилом решим сами, - и вышел, оставив меня одного наедине с этим... гардеробом разврата.

Оставшись один, я стал разглядывать белье, и рука сама потянулась к кружеву. Оно было таким мягким, нежным на ощупь. И тут я наткнулся на стопку Polaroid-снимков в ящике. Десятки парней, моих ровесников, в таких же нарядах, в самых разных позах - на коленях, раком, на спине - и все они были покрыты спермой. Их поимели Нил и Саша. Мои друзья. Я смотрел на эти фотографии, и меня пробрала дрожь, но не только отвращения. Где- то глубоко внутри шевельнулось что-то другое, чему я не мог найти названия.

Вернулся Саша и застал меня за рассматриванием снимков. Он довольно кивнул. - Сегодня ты будешь в белом, - объявил он тоном, не терпящим возражений. - Белая юбка, белое белье, корсет, чулки, туфли и фата. Полный образ невесты.

Он быстро и ловко одел меня, словно делал это сотни раз. Когда юбка скользнула по моим бёдрам, а корсет затянулся на талии, делая её осиной, я почувствовал что-то странное - будто примеряю чужую кожу. Саша усадил меня перед зеркалом и начал красить губы ярко-красной помадой, аккуратно, профессионально. А потом водрузил на голову фату, поправив её так, чтобы она красиво спадала на плечи.

- Смотри, - сказал он, разворачивая меня вместе со стулом к высокому зеркалу в пол. - Полюбуйся.

Я посмотрел и замер.

Из зеркала на меня смотрела... шлюха. Самая настоящая, сексуальная, порочная, готовая на всё шлюха. Белое кружево подчёркивало каждый изгиб моего тела, делая его женственным, желанным. Чулки с поясом визуально удлиняли ноги, делая их бесконечными, каблуки заставляли выгибать спину, отчего попа торчала соблазнительно и вызывающе, как спелый персик. Фата создавала дикий, разрывающий шаблоны контраст между символом невинности и откровенной похотью всего образа.

У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, пульсируя в висках. Я смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Глаза, подведённые Сашей, казались огромными, тёмными, с поволокой, как у кошки. Губы, накрашенные ярко- красным, припухли и блестели. Я провёл по ним языком, чувствуя химический привкус помады, и в зеркале это движение выглядело таким неприлично-чувственным, таким приглашающим, что у меня внутри всё сжалось.

Член, зажатый в тесных кружевных трусиках, дёрнулся и начал твердеть, упираясь в белоснежную ткань, предательски натягивая её. Я попытался подавить эту реакцию, мысленно приказать себе не возбуждаться, но тело жило своей жизнью, подчиняясь каким-то новым, неведомым сигналам. Соски под корсетом затвердели и тёрлись о кружево, посылая острые импульсы в мозг.

А потом пришла мысль, от которой у меня подкосились колени и пересохло во рту: "Боже мой. Я бы сам себя поимел. Если бы я увидел такую шлюшку в баре, я бы сделал всё, чтобы увести её. Я бы трахнул её так, чтобы она кричала. Я хочу себя. Я хочу, чтобы меня вот такого - взяли. Прямо сейчас. Кем угодно".

Эта мысль была настолько запретной, настолько чудовищной для моего привычного "натурального" сознания, что меня бросило в жар, а потом в холодный пот. Но отрицание уже дало трещину. Барьер рухнул. Я смотрел на свою попку в зеркале - круглую, упругую, приподнятую, обтянутую белым кружевом, из-под которого виднелась полоска загара, - и облизнулся. Мой собственный образ заводил меня сильнее, чем любая девушка за последний год. Я медленно провёл ладонью по бедру, чувствуя гладкость чулка, поднялся выше, к кружеву, и тихо застонал, не в силах сдержаться.

В дверях кашлянули. Я вздрогнул и резко обернулся, заливаясь краской. Там стоял Нил. Он уже видел меня. И улыбался той самой улыбкой - хищной, собственнической, довольной. Он смотрел на меня, как кот на сметану. Я покраснел до корней волос, чувствуя себя пойманным на месте преступления, голым, уязвимым. Но член не думал опадать. Наоборот, под его взглядом он встал окончательно и бесповоротно.

Когда я вышел в зал, Нил сидел за столом с горящими глазами, в которых читалось неприкрытое, животное желание. Он окинул меня взглядом с ног до головы - медленно, смакуя, останавливаясь на самых пикантных местах: на бёдрах, на талии, на губах, на фате - и довольно хмыкнул. Саша тоже смотрел, облизываясь.

Я молча прошёл и сел за стол, чувствуя, как юбка задирается на бёдрах, открывая край чулок. Самое странное было впереди. Я не знаю, как это работает, но, сидя в юбке, я поймал себя на том, что сижу как-то иначе. Нога на ногу, спина прямая, плечи развёрнуты, голова чуть набок - как леди на званом ужине. И это было... естественно. Будто так и должно быть.

Часть 2

Ещё пара партий, и я снова проиграл. Нил даже не спрашивал, просто сказал:

- Садись ко мне на колени и продолжай играть.

Я без задней мысли, словно под гипнозом, уселся к нему на колени, полубоком, стараясь не показывать карты. Во время игры Нил начал меня трогать. Сначала легко, будто невзначай: погладил по ноге, провёл рукой по попе. Я не понимал, что со мной. То ли вино, то ли усталость, то ли тот образ в зеркале сломал во мне какой-то внутренний барьер навсегда, но мне это начало нравиться. Это были приятные, дразнящие прикосновения, от которых по коже бежали мурашки, а в паху сладко тянуло.

Вскоре его руки стали смелее, забираясь под юбку, поглаживая внутреннюю поверхность бёдер - там, где кожа особенно нежная и чувствительная. А потом он сжал мою ягодицу, пальцами впиваясь в мягкую плоть через кружево. Я резко обернулся, открыл рот, чтобы возмутиться, но возражение застряло в горле, когда я встретил его потемневший от желания взгляд. Язык не слушался.

В этот момент проиграл Саша, и Нил, не сводя с меня глаз, отправил его за пивом в автомат внизу. Мы остались вдвоём.

Пока мы играли, Нил не переставал гладить меня. Он шептал мне на ухо низким, вибрирующим голосом, от которого по спине бежали мурашки:

- Какая же у тебя попка... круглая, упругая, так и просится, чтобы её взяли. А ножки в этих чулочках - пальчики оближешь. Ты даже не представляешь, как сексуально выглядишь в этой фате. У меня слюнки текут, когда я смотрю на тебя.

Я таял. Я, как дурак, смущённо улыбался, кусал губы и, сам того не замечая, начал тереться о него попкой, чувствуя, как его член твердеет подо мной, упираясь мне между ягодиц. Я собрался с духом и попытался встать, но Нил мягко, но настойчиво потянул меня обратно, прижимая к себе. Я плюхнулся к нему на колени, но теперь уже верхом на него, лицом к лицу, свесив ноги по бокам, и юбка задралась почти до пояса, открывая кружево трусиков и край чулок.

Он на секунду замер, глядя мне в глаза долгим, прожигающим взглядом, притянул меня за бедра и впился в мои губы поцелуем. Глубоким, французским, таким страстным, что у меня перехватило дыхание и закружилась голова. Боже, как он целовался. Его язык проникал в мой рот, сплетался с моим, дразнил, завоёвывал, требовал. Любой бы растаял. Я пытался вырываться, упираясь руками ему в грудь, но его поцелуй был наркотиком, и с каждой секундой моё желание остановиться таяло, как снег на солнце. Руки сами собой обвили его шею, пальцы зарылись в волосы. В какой-то момент я поймал себя на том, что постанываю и потираюсь о его стояк, чувствуя, как моя собственная плоть, твёрдая, пульсирующая, упирается в его живот, ища трения.

Когда я полностью расслабился и перестал сопротивляться даже мысленно, он остановился, тяжело дыша.

- Пойдём в спальню, там удобнее, - прошептал он хрипло мне в губы.

Не дожидаясь ответа, он ссадил меня с колен, взял за руку и повёл... в мою спальню. А я что? Я просто послушно пошёл за ним, цокая каблуками по полу, чувствуя, как с каждым шагом трусики натирают возбуждённый член, и это трение отзывалось сладкой болью внизу живота, заставляя меня тихо постанывать.

В спальне он включил на телефоне приятную, расслабляющую музыку, быстро разделся догола и лёг на мою кровать, раскинувшись на простынях.

- Так удобнее, - пояснил он с улыбкой, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

Я никогда вживую не видел такого члена. Красивый, внушительных размеров, стоящий по стойке смирно, с набухшей, блестящей головкой и вздутыми венами на стволе. Он пульсировал в такт сердцебиению, слегка подрагивая. У меня, конечно, скромнее, но от вида его члена мой собственный, зажатый в трусиках, запульсировал в ответ, и на кружеве выступило влажное пятно предэякулята, проступая сквозь ткань.

Он похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Я послушно лёг, закинул ногу ему на бедро и начал гладить его грудь и пресс. Его тело было в отличной форме, подтянутое, рельефное, и мне нравилось ощущать под пальцами каждый мускул, его жар, исходящий от кожи. Я сам потянулся к нему, и мы снова слились в поцелуе.

Целуясь, он подвинул меня так, что я оказался сверху, оседлав его бедра. Его руки блуждали по моей спине, сжимали ягодицы сквозь кружево. Казалось, он знал все мои чувствительные точки. Я извивался на нем, постанывая, а он всё настойчивее массировал мою дырочку прямо через трусики, не отрываясь от поцелуя. Кружево, влажное от пота и смазки, тёрлось о самый чувствительный вход, и я уже был полностью мокрым, предэякулят сочился из меня, пропитывая белье и пачкая его живот. Я чувствовал запах возбуждения - свой и его - терпкий, мускусный, пьянящий, ударяющий в голову сильнее вина.

Внезапно он перевернул меня на спину, одним движением оказавшись сверху. Он сел мне на грудь, зажав мои руки своими ногами, и навис надо мной, положив член мне на подбородок. Головка была в паре сантиметров от моих губ, горячая, влажная, с прозрачной капелькой смазки на кончике. Я испугался. Я пытался отвернуться, но с зажатыми руками это было бесполезно.

- Нет, - прошептал я. - Мы же просто целовались...

- Я знаю, чего ты хочешь, - его голос был низким и уверенным, от него по спине пробежала дрожь подчинения. - Я заметил в тебе это женское с самой первой встречи. То, как ты двигаешься, как смотришь, как стесняешься. Я знал, что пересплю с тобой. Ты шикарная девочка, дашь фору любой девчонке. Посмотри на себя - ты создан для этого.

Он говорил это, водя головкой члена по моим губам, размазывая смазку, постукивая по зубам. От его слов, от его близости, от собственного бессилия член у меня встал ещё сильнее, до боли, больно упираясь в тугой корсет, пульсируя в такт сердцу. Я снова "поплыл". Сопротивление умерло окончательно. Я хотел этого. Я хотел его. Мой рот приоткрылся, и головка тут же скользнула внутрь, солоноватая, горячая, живая.

Господи, я в образе невесты, в своей постели, беру в рот член мужчины! Но мысли исчезли, растворились в ощущениях: солоновато-мускусный вкус его смазки, запах разгорячённой кожи, тяжесть члена на языке, его пульсация, близость оргазма. Он начал двигаться, поглаживая меня по голове, направляя, задавая ритм. Я сам закивал в такт, стараясь брать глубже, сглатывать, постанывать. С каждым движением я чувствовал, как его головка упирается в моё горло, вызывая смесь спазма и восторга, слезы выступили на глазах, размазывая тушь и помаду. За пару минут я превратился в его личную игрушку, в послушный ротик, и мне это нравилось. Мне это нравилось до дрожи.

Когда свело челюсть и я уже не мог двигаться, я жестом попросил его лечь на спину. Устроившись у него между ног, на коленях, я продолжил, но теперь мне было удобнее. Я старался, пытался заглотить его полностью, расслабляя горло, как в порно, брал глубоко, до самых губ, и снова выпускал, обводя языком головку, облизывая ствол, играя с яичками. Я хотел произвести на него впечатление. Я хотел, чтобы ему было хорошо со мной. Я, который ещё три часа назад был гомофобом и плевался при слове "гей", сейчас стоял на коленях в женском белье, отсасывая и виляя попкой в такт собственным движениям, постанывая от каждого своего движения. Сердце колотилось как бешеное.

Я так увлёкся процессом, полностью растворившись в нем, что не заметил, как в комнату вошёл Саша. Я почувствовал лишь, как чьи-то руки с силой раздвинули мои ягодицы и сжали их, разводя в стороны, обнажая дырочку. Я вытащил член изо рта, обернулся и увидел абсолютно голого Сашу, разглядывающего мою задницу в упор, буквально уткнувшись в неё носом. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся:

- Я смотрю, брачная ночь уже началась. Какая аппетитная попка. Ммм, а трусики-то совсем мокрые.

Мне нечего было сказать. Я просто снова взял член Нила в рот, чувствуя, как краска заливает щеки и шею. Саша воспринял это как приглашение и тут же нырнул головой мне между ног, раздвинув ягодицы языком. Я не ожидал, что он окажется таким искусным. Его язык - горячий, влажный, настойчивый - прошёлся по самому краю, заставляя меня вздрогнуть и мычать от удовольствия, а потом начал методично лизать и проникать внутрь, вылизывая меня, словно самое вкусное лакомство. Я просто потёк, выгибаясь ещё сильнее, отклячивая попку, мыча и постанывая вокруг члена Нила, слюна текла по подбородку, смешиваясь со слезами.

Саша начал вводить в меня пальцы. Сначала один, смоченный слюной, скользнул внутрь с неожиданной лёгкостью, войдя на всю длину. Я выронил член Нила изо рта и громко, навзрыд застонал, выгибаясь дугой и вцепляясь в простыни. Мне не было больно, наоборот, ощущения были невероятными - чувство наполнения, распирания изнутри, трение о стенки. Саша двигал пальцем, находя ритм, нащупывая что-то внутри, от чего по телу проходили волны экстаза, а я непроизвольно насаживался на него, ловя кайф. Потом добавился второй палец, растягивая меня, готовя к чему-то большему, и я застонал ещё громче, чувствуя, как член снова дёргается в предвкушении.

Вскоре двух пальцев Саше стало мало. Я уже понимал, к чему всё идёт, и меня это заводило до дрожи. Я оторвался от Нила, посмотрел ему прямо в глаза и прошептал охрипшим, чужим голосом:

- Возьми меня. Будь моим первым мужчиной. Я хочу, чтобы это был ты. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя внутри.

Саша отошёл, уступая место. Нил уложил меня на спину, широко раздвинул мои ноги, почти складывая меня пополам, так что колени касались груди. Он надел презерватив, обильно смазал член и начал дразнить меня, водя им по промежности, по яичкам, по пульсирующему, уже влажному и готовому входу, постукивая головкой. Каждое прикосновение отдавалось искрой в позвоночнике, заставляя меня вздрагивать и выгибаться навстречу. Я извивался под ним, хватая ртом воздух, кусая губы до крови, выгибаясь навстречу, умоляя глазами. Я был готов принять его. Я хотел этого. Я жил этим.

Часть 3 (последняя)

Наконец он начал давить. Я никогда не забуду этот момент. Я лежу на спине, в кружевном белье и фате, с размазанной красной помадой, потёкшей тушью, сам держу свои ноги широко раскрытыми, приглашая его, а между ними - красивый мужчина, который прямо сейчас лишит меня девственности. Я был переполнен вожделением, страхом, счастьем и диким, животным желанием отдаться ему, принадлежать ему полностью.

Он надавил сильнее, и я впустил его. Головка вошла, растягивая тугое кольцо мышц. Я запрокинул голову и застонал, вцепившись ногтями в его плечи, выгибаясь дугой, впиваясь зубами в подушку. Его головка была во мне, и не было ни капли боли - только чувство невероятного, космического наполнения, распирания, завершённости. Мне невероятно повезло с первым мужчиной. Он продвигался медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя каждое моё движение, каждую дрожь, останавливаясь, когда я зажмуривался. Я чувствовал, как наполняюсь им, как его ствол скользит внутри, распирая меня, как пульсируют вены на члене. Это чувство - лучшее, что я испытывал в жизни. Наконец он вошёл полностью, упёршись в самое основание, его лобок прижался к моей промежности. Наши тела соприкоснулись. Ни боли. Ни дискомфорта. Только жар и пульсация, и ощущение, что меня пронзили насквозь, соединили с чем-то большим. Он был маэстро.

Дав мне привыкнуть, он начал двигаться. Медленно, чувственно, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора. Я чувствовал каждый миллиметр его члена, каждое биение его пульса внутри себя. Он постепенно наращивал темп, и я отвечал ему, подаваясь бёдрами навстречу. Я смотрел на нас в зеркало напротив: я под сильным мужчиной, сам держу свои ноги широко раздвинутыми, мои бедра в чулках ритмично покачиваются в такт его толчкам, фата разметалась по подушке, грудь вздымается, на животе блестит пот. Я помогал ему, ловя ритм, подмахивая.

Он уже вколачивался в меня, глубоко, сильно, ритмично, и я, не отрываясь, смотрел ему в глаза, полный похоти и обожания. Каждый его толчок отдавался во мне волной экстаза, отдаваясь в члене, в простате, в кончиках пальцев. Я притянул его к себе, и мы снова начали целоваться, не сбавляя темпа, кусая губы друг друга, задыхаясь. И прямо во время поцелуя я кончил себе на живот, даже не прикасаясь к себе. Сперма выплеснулась толчками, горячая, обильная, заливая кружево корсета, грудь, живот, стекая по бокам, и оргазм был таким мощным, что меня выгнуло дугой, а внутри всё пульсировало и сжималось вокруг его члена. Такого яркого и долгого оргазма у меня никогда не было. Не прошло и полминуты, как Нил застонал мне в губы, кончая в презерватив. Я чувствовал, как его член пульсирует внутри меня, как наполняется презерватив теплом.

Он полежал на мне несколько минут, восстанавливая дыхание, тяжело дыша, мокрый от пота, чмокнул в губы и вышел из комнаты. А я так и остался лежать, обессиленный и счастливый, чувствуя, как пульсирует моя дырочка, помнящая его, чувствуя, как сперма стекает по животу на простыни.

Тут на кровать опустился Саша. Без лишних слов он усадил меня на себя сверху.

- Надевай, - приказал он, протягивая презерватив.

Я совсем забыл о нем, о том, что он вообще здесь.

Мне не хотелось этого. Я чувствовал себя так, будто изменяю Нилу, к которому меня необъяснимо потянуло, будто мы связаны чем-то большим, чем просто секс. Но я знал, что Саша не отстанет. Я послушно взял презерватив в рот, разорвал упаковку зубами и, глядя Саше в глаза, надвинул его на член губами, ощущая солоноватый вкус резины и смазки. Он сам вошёл в меня, и его член, ещё более толстый, чем у Нила, растянул меня по-новому, почти до боли, но это была сладкая, сводящая с ума боль. Саша сразу взял бешеный темп, жёстко, глубоко, вбиваясь в меня. У меня снова встал, и я начал подмахивать ему, постанывая ещё громче, вскрикивая. В этой позе он доставал до какой-то невероятной точки, от которой у меня темнело в глазах и перехватывало дыхание.

Через какое-то время он поставил меня раком, лицом к двери, и приказал смотреть в зеркало. Я видел себя: фата сбилась набок, помада размазана по щеке и подбородку, тушь потекла чёрными дорожками, грудь и живот в моей собственной сперме, а Саша сзади вколачивается в меня, его руки сжимают мои бедра до синяков. Он начал драть меня как ненормальный, с такой силой и скоростью, что я елозил лицом по подушке, а я стонал уже на весь блок, насаживаясь на него, умоляя:

- Да, да, ещё, жёстче! Не останавливайся!

В этот момент в комнату вошёл Нил, и у него снова стоял, твёрдый и влажный, с блестящей головкой. Меня захлестнула дикая смесь стыда и похоти. Я, стоя перед ним раком, с Сашей сзади, весь в сперме, в разорванной фате... Нил молча подошёл и поднёс член к моим губам, блестящий от смазки. Я всё понял и послушно, жадно, с готовностью взял его в рот, сразу начиная работать языком, посасывая, облизывая.

Я увидел себя в зеркале: я весь в женском, в разорванной фате, а двое мужиков трахают меня - мой рот и мою задницу. Но я не был жертвой. Я был в центре этого действа, я был главным героем этого порнофильма. Я сам двигался между ними, жадно насаживаясь то на один член, заглатывая его до самого горла, до рвотного спазма, то на другой, откидывая голову и хрипло постанывая от каждого толчка. Конченная шлюха, подумал бы я раньше. Но сейчас это было наслаждение. Это была свобода.

Саша кончил, глубоко войдя в меня, я почувствовал, как презерватив наполняется теплом, как он пульсирует внутри. Он шлёпнул меня по раскрасневшейся, мокрой попке и вышел, тяжело дыша. Я посмотрел на Нила и, задыхаясь, попросил:

- Ещё. Только без резинки. Я хочу чувствовать тебя. Хочу твою сперму в себе. Хочу быть твоим. Он кивнул, глаза его горели диким огнём.

Он уложил меня на живот, лицом к зеркалу, приподнял мне бедра подушкой. Я приподнял задницу, раздвинул ноги, выгибаясь, приглашая его, умоляя. Он вошёл легко, без презерватива, и это было невероятно - жар его кожи, пульсация вен, скольжение, ощущение живой плоти внутри. Я застонал от этого нового, острого, безумного ощущения. Он сразу начал жёстко, глубоко, неистово, вбиваясь в меня с широкой амплитудой, так что мои яйца шлёпали по его животу. В этом безумном темпе я говорил всё, что приходило в голову, не стесняясь, не думая: просил трахать меня жёстче, называл его папочкой, говорил, что я его маленькая шлюха, его невеста, его собственность, его вещь. А он отвечал хриплым голосом, хваля мою круглую, тугую попку, сжимая её до синяков, и называя меня своей королевой. Своей. Королевой.

Снова на спине, с ногами на его плечах, он вошёл в меня, и мы смотрели друг другу в глаза. Я - послушным, умоляющим, любящим взглядом, он - взглядом хозяина и повелителя. Каждый его толчок был глубоким, медленным, чувственным, до самого основания. Я чувствовал, как его член трётся о мою простату, и по телу разливалась горячая волна, накатывая оргазм. Когда он сказал, что вот-вот кончит, я, повинуясь животному порыву, простонал:

- Кончи в меня. Пожалуйста. Наполни меня. Сделай меня своим. Я хочу этого.

Он зарычал, дёрнулся и кончил глубоко внутрь, прижимая меня к себе, вдавливая в кровать. Я чувствовал, как его горячая сперма выплёскивается в меня толчками, заливает изнутри, горячими струями, как она вытекает из меня по его члену, стекая на простыни. Её было так много, что я чувствовал, как наполняюсь до краёв, как мой живот будто раздувается изнутри. И от этого ощущения - жара, наполнения, пульсации, его тяжести на мне - я снова кончил сам, без рук, испытав настоящий, глубочайший анальный оргазм. Простата сжалась, и я забился в экстазе, выкрикивая его имя, кусая подушку, царапая его спину. Невероятно. Божественно.

В эйфории, ещё не приходя в себя, плавая в каком-то горячем тумане, я шептал ему на ухо, что он маэстро, настоящий мужчина, бог, мой бог... а потом, сам не знаю зачем, выдохнул то, что рвалось из самой глубины души:

- Я люблю тебя.

Мне тут же стало стыдно, я словно отрезвел, осознав, что сказал это вслух. Я замер, ожидая насмешки.

Нил замер во мне. Потом медленно поднял голову, посмотрел мне в глаза долгим, немигающим взглядом, в котором читалось удивление, и... нежность? Что-то тёплое, настоящее. А потом поцеловал... в лоб. Осторожно, почти благоговейно. А потом в губы. Долго, нежно, благодарно, совсем не так, как трахал меня минуту назад.

Он вышел из меня, и я почувствовал, как из меня вытекает тёплая струя его спермы, стекает по промежности на простыни, образуя небольшую лужицу. Он с удовольствием разглядывал это зрелище - как его семя вытекает из моего тела - и с довольным, сытым видом сказал:

- Ты отлично поработала, девочка моя. Ты была великолепна.

Он шлёпнул меня и кивнул на свой влажный член, блестящий от смеси нашей смазки и спермы. Я всё понял. Встав на колени, я послушно, как хорошо выдрессированная собачка, вылизал его дочиста, пробуя горьковато-соленый вкус нашей смеси, ощущая текстуру, и проглотил всё до последней капли. Он погладил меня по голове, как нашкодившего, но любимого котёнка, и вышел.

Я рухнул в кровать, обессиленный, разбитый, но абсолютно счастливый. Весь покрытый спермой - своей и чужой, чувствуя, как она вытекает из меня, смешиваясь с потом и слезами. Фата порвана, помада размазана по лицу и подушке, кружево порвано. Я долго лежал, глядя в потолок и думая, что теперь будет. Кто я теперь? Что произошло? Как мы будем жить дальше?

В голове крутилась только одна мысль: "Я только сегодня смотрел на одногруппниц и планировал, как их охмурить, а сейчас лежу весь в сперме после того, как меня трахнули двое мужиков, и признаюсь одному из них в любви. Более непредсказуемого окончания дня и не придумаешь".

Так и уснул - в луже спермы, в разорванном белье, с размазанной косметикой.

Утром проснулся от сообщения от Нила: "Зайди ко мне, когда проснёшься". Сердце бешено заколотилось. Я быстро принял душ, смывая с себя следы ночи, привёл себя и комнату в относительный порядок и, волнуясь, как девушка после первой ночи, пошёл к нему. Его в комнате не было. На кровати лежала записка и аккуратный свёрток.

В записке было: "Надень это под обычную одежду. Жди моего звонка".

В свёртке было красивое женское нижнее белье - дорогое, шелковистое, явно не из масс- маркета.

Я стоял посреди его комнаты, сжимая в руках белье и записку, и улыбался. Внутри всё пело.

Но это, как вы уже догадались, уже совсем другая история.

А я навсегда запомнил главный урок того дня, ту фразу, которую теперь повторяю всем своим друзьям: "Никогда не говори "никогда"".

страницы [1] [2] [3]