Добровольное согласие. Глава 5 (Измена жены с согласия мужа)

Хлопья размокли до состояния безвкусной кашицы, но Джордан продолжала вяло ковырять в них ложкой, будто это было занятие всей её жизни. Молоко казалось серым. Она прищурилась от утреннего солнца, бьющего в окно — слишком яркого, слишком жизнерадостного для такого утра. Сегодня не было школы. Сегодня не было вообще ничего, кроме этого кухонного стола и матери готовившей сейчас кофе. Наконец она тяжело поставила кружку на стол и села напротив Джордан.

— Слушай, — начала Диана голосом, неестественно бодрым. — Пока что никто не войдёт в этот дом. Никто.

Она посмотрела на дочь, крутя пустую кружку между пальцами, словно ища в ней правильные слова. Джордан кивнула, но в груди уже сжимался холодный комок — мать замолчала слишком резко, оставив в воздухе невысказанное "НО". Ночью она думала сбежать, но первый же незнакомец на улице мог сунуть её в багажник и... о дальнейшем не хотелось думать. Дом давал хоть какую-то защиту.

Кофе в кружке Дианы остывал, но она так и не сделала ни глотка. Её глаза бегали от окна к Джордану и обратно, словно она репетировала что-то в голове. Диана глубоко вдохнула.

— Джордан... — Диана не поднимала глаз. — Ты... ты ещё... — голос сорвался на полуслове, но она вдохнула и собралась. — После всего этого... ты осталась... девственницей?

Джордан вздрогнула, глядя в своё серое молоко с хлопьями. Она смогла лишь чуть заметно кивнуть.

Диана просияла, явственное облегчение проступило на её лице, как будто её только что помиловали.

— Хорошо. Очень хорошо. Не выходи сегодня из дома.

Она оставила кружку и улыбнулась — нервно, но искренне.

— Я... я поговорила с Риком вчера ночью. Эта Мэригольд, мать твоей девушки, не знает о чем говорит. Рик серьезный мужчина. Очень серьезный. Он быть может и взял бы тебя, просто чтобы унизить меня, но его не соблазнить второсортным товаром. Ему нужно… доказательство. Доказательство, что ты нетронута.

Джордан уставилась на неё, неверие боролось с ужасом.

— Доказательство? Мам...

— Доказательство, — твёрдо повторила Диана, её глаза стали жёсткими. — Ему нужно подтверждение. Что ты... чиста.

Её голос смягчился, почти умоляющим, когда она протянула руку через стол, но Джордан инстинктивно отклонилась назад. Пальцы Дианы сжались в воздухе, прежде чем упасть на стол.

— Всё будет хорошо, милая. Рик придет сегодня вечером. Он будет с тобой нежен.

Диана резко встала. Она закусила нижнюю губу, будто решаясь на что-то, затем резко выдохнула:

— Джордан, ты не представляешь, как эти отношения важны для меня. Он не просто мой бойфренд, Рик — мой босс. Моё будущее. Наше будущее. Ты понимаешь, что это значит?

Пальцы Джордан сами собой сжались в кулаки под столом, ногти впились в ладони до боли. Возразить? Протестовать? Её взгляд скользнул по лицу матери — Диана уже убедила саму себя, её глаза горели странной смесью отчаяния и решимости. Рик... Джордан всегда чувствовала к нему глухую неприязнь. Не просто из-за его привычки слишком долго держать её за плечи при встрече или из-за случайных взгоядов. Нет, хуже всего было то, как мать менялась рядом с ним — будто взрослая, уверенная в себе женщина вдруг превращалась в дрожащую девочку, ловящую каждое его слово.

Она молча кивнула, глядя на хлопья в миске. Хорошо. Сидеть дома и охранять свою девственность. Как заключённый охраняет дверь камеры. Это она может. Мир сузился до этого: сиди, не выходи, жди. Надейся, что всё будет... терпимо.

Диана, видимо, удовлетворилась этим кивком. Она взяла кружку и включила кухонный телевизор. Экран ожил с громким щелчком, показывая утренний выпуск новостей. Ведущий в строгом костюме обсуждал последние изменения в законе о цифровом согласии, Джордан машинально подняла глаза, когда услышала знакомое название.

Экран телевизора заполнился графиками, на которых стремительно падающие кривые напоминали обвалы биржевых котировок. Ведущий с искусственной улыбкой жестикулировал в сторону цифр: «С момента внедрения системы «Надёжного согласия» уровень сексуальных преступлений снизился на 87%! ». Джордан почувствовала, как её желудок сжался в узловатый комок.

— Исследования подтверждают, — голос ведущего звенел фальшивой бодростью, — что система «Надёжного согласия» не просто снижает преступления, но и раскрепощает молодёжь!

Камера переключилась на интервью с улыбающейся девушкой в университетской толстовке.

— Раньше я боялась знакомиться, а теперь, — она застенчиво потупила глаза, — знаю, что парни видят мои границы сразу. Это… освобождает.

Мать раздраженно щелкнула пультом.

— Кое-кого даже слишком освобождает, — скривилась она, бросив взгляд на дочь.

Этот взгляд внезапно стал слишком пристальным. Она медленно обвела глазами дочь, будто впервые видела её.

— Слушай, а как так вышло? Ты в этой программе сколько, три дня? Каким образом ты сохранила девственность? Ты же была с мужчинами.

Щёки Джордан вспыхнули под материнским взглядом.

— Я... — Джордан не знала, что ответить на такую нелепую претензию. — Они не хотели! Ты же знаешь, они могут со мной делать что угодно!

— Они не хотели или ты? — уточнила Диана. — Я же видела видео. Когда тот полицейский был с Тоней, ты держала её. — Она не отрывала взгляда от дочери. — Тебя это заводит, да? Унижения, а не просто секс? Когда на твоих глазах имеют твою девушку?

Ложка Джордан зависла над миской. Как мать могла так говорить? Как она могла смотреть на эти записи и видеть там что-то кроме насилия?

— Нет! — Джордан выкрикнула это так резко, что даже сама испугалась собственного голоса. — Меня заставили! Как ты ты не можешь понять этого?

Диана прищурилась и достала телефон. На экране Джордан ползла на коленях по грязному плиточному полу школьного туалета, и цеплялась за пояс Брэда. "П-пожалуйста..." — её голос звучал так, как будто она подражала актрисе из какого-то порно. "Брэд, дай мне... дай мне пососать его. Ты же знаешь, как я люблю твой член."

— Это ты называешь "заставили"? — Она держала экран прямо перед глазами дочери. Её голос был слишком тихим — опасным, будто она балансировала на краю чего-то.

— В моей молодости это называлось по-другому. Заставляют — это когда кричат. Когда бьют. Когда приставляют нож.

Джордан не знала, что сказать. Видео... было унизительным. Она призналась себе — девушка на экране не выглядела принуждённой. Её губы растянулись в странной полуулыбке, глаза блестели неестественным блеском, а голос звучал так, словно она играла в какую-то извращённую игру.

Диана вдруг опустилась на стул рядом с Джордан, её плечи ссутулились, словно она сбросила маску. Она потянулась к кофейной кружке, сделала глоток и поморщилась — кофе остыл.

— Послушай, детка, — её голос стал мягче, почти доверительным. — Я всё понимаю. Я же не святая. В твоём возрасте я тоже... ну, ты понимаешь. Может быть...

Она задумчиво провела пальцем по краю кружки. Джордан замерла, не веря своим ушам. Мать никогда не говорила с ней о таком.

— Может, тебе действительно нравится сосать. И это нормально. — Диана нервно кашлянула. — Мне... мне тоже нравиться.

Диана протянула руку через стол, её пальцы коснулись дрожащей руки Джордан.

— Скоро мы будем так близки.. Мы можем не скрывать друг от друга такие вещи. Тебе понравилось вчера, да?

Джордан открыла рот, но звук застрял где-то между горлом и губами. В голове мелькали обрывки фраз — "нет", "прекрати", "ты с ума сошла" — но язык отказывался складывать их в слова. Ужасом было не только предположение Дианы; ужасом был маниакальный блеск в её глазах.

Мать подалась вперёд, её голос понизился до заговорщического шёпота:

— Всё в порядке, милая. Честность — это самое безопасное. — Её улыбка была хрупкой, отчаянной, словно лёд на тонком весеннем озере.

Рука Дианы скользнула по столу, как змея, приближаясь к запястью Джордан.

— Мы будем делить всё. Секреты. Мужчин. Удовольствие, — её голос стал сладким, как испорченный мёд. — Брэд был вкусным, доченька? Ты проглотила?

Джордан закрыла глаза. Она проглотила. Брэд не принуждал её напрямую — он прорычал «Глотай, шлюха», но она могла выплюнуть. Отвернуть голову. Вырвать после. Но она не сделала этого. Она проглотила всё. Почему? Страх? Да, он был — холодный комок внизу живота. Оцепенение? Возможно, но тогда откуда этот странный трепет, когда Брэд схватил её за волосы? Или… что-то ещё? Что-то, чего она боялась назвать даже в самых тёмных уголках своих мыслей.

Она резко втянула воздух через нос, словно её ударили в живот. Неужели она действительно становится тем, что написано в её профиле? Шлюхой, жаждущей унижений? Желудок скрутило так резко, что она чуть не застонала.

Диана заметила это. Она заметила всё — дрожь пальцев, румянец, ползущий по шее, зрачки, расширившиеся от ужаса перед собственным отражением. И её лицо преобразилось — маниакальное отчаяние сменилось торжеством, будто она нашла ключ к спасению.

— Ты проглотила! — выдохнула Диана. — Тебе понравилось!

Глаза матери горели странным, почти религиозным фанатизмом, будто она нашла священное подтверждение чему-то ужасному и прекрасному одновременно.

— Сегодня вечером, с Риком… ты покажешь ему. Покажешь, как сильно ты этого хочешь. Что ты умеешь.

Её голос упал до лихорадочного шёпота:

— Я научу тебя. Как двигать языком. Как брать его глубоко. Как проглотить каждую каплю. Мы будем так близки, милая. Делить всё.

Диана резко встала, её стул громко скрипнул по полу.

— Но нам нужно подготовиться. Всё должно быть идеально. Никуда не выходи, мне нужно будет кое-что купить.

Она поспешно вышла из кухни, оставив Джордан наедине с серыми хлопьями и неизбежностью. В коридоре раздался резкий звон ключей, хлопнула входная дверь, и дом погрузился в гулкую тишину, будто затаив дыхание.

Тишина давила. Джордан уставилась на свой телефон. Когда она его разблокировала, она увидела 1287 новых сообщений. Иконка пульсировала, как больное сердце. Она не могла. Не сейчас. Её большие пальцы залетали по экрану, отправляя Тоне сообщение — единственному якорю, который у неё остался.

Джордан: сижу в комнате рџ