Голод. Глава 4. Поле

Глава 4. Поле

Утро началось с его деловитой суеты. Он упаковывал аппаратуру, проверял свет. Говорил мало. Пальцы чуть дрожали, когда он настраивал объектив. Сосредоточенное, хищное возбуждение. Как в клубе. Только теперь оно было направлено на меня.

— Сделаем свежие кадры, — сказал он. — На природе, на солнце. Более... естественные.

Слово «естественные» он произнёс с особой интонацией. Не «красивые». Именно «естественные». Как будто хотел содрать с меня всё наносное.

Я надела белый сарафан на тонких бретельках — тот самый, который он сам купил, сказав, что он «подчёркивает невинность». Ткань была тонкой, почти прозрачной на свету. Я стояла перед зеркалом, смотрела на себя. Бретельки сползали с плеч. Сарафан был коротким, край едва прикрывал ягодицы.

Через час мы уже ехали по шоссе. За окном тянулись поля, небо было белым от жары.

---

Поле подсолнухов оказалось огромным, золотым и душным. Солнце палило. Воздух тяжёлый, густой, пах нагретой землёй, пыльцой, чем-то сладким и приторным. Стебли выше головы, шершавые, в мелких колючках. Когда я шла между ними, листья царапали руки, оставляя красные полосы.

Было жарко, ткань сарафана прилипла к спине, к груди. На коже — его взгляд через видоискатель. Холодный, оценивающий, ищущий.

Я позировала среди этих гигантских, поникших голов. Выгибалась и замирала по команде, смотря в объектив. Солнце слепило, пот стекал по шее, щипая глаза.

А потом я услышала хруст. Не тот, что от моих шагов. Чужой. Тяжёлый.

Я обернулась. Мужик в заляпанном комбинезоне шёл по меже прямо на нас. Я замерла в полуприседе. Сарафан задрался выше, чем нужно. Бретелька предательски сползла с плеча.

Он смотрел. На грудь. На ноги. На то, что открылось.

Я посмотрела на Дмитрия. Он опустил камеру. Молча смотрел. На меня. На мужика. Ждал.

Мужик приблизился. Стебли хрустели под его шагами. Остановился в трёх шагах. Глаза впились в мои обнажённые ноги, в то, что угадывалось под тонкой тканью. Грубо. Жадно. По-хозяйски.

Я чувствовала оба взгляда. Димы — острый, как скальпель. И мужика — грубый, царапающий кожу, как наждак.

Оба этих взгляда, сливаясь, жгли. Я горела.

— Ой! — вскрикнула я. Громко, нарочито, и засуетилась, пытаясь прикрыться. Сарафан скользил, не слушался. Бретелька упала совсем, открыв часть груди.

Мужик постоял ещё немного, потом сплюнул и побрёл дальше, раздвигая стебли.

---

Мы сели на плед. Я не могла успокоить дыхание, пила воду из бутылки — горлышко дрожало в пальцах, вода проливалась на грудь, оставляя мокрые пятна на тонкой ткани.

— Он всё видел! — выдохнула я.

Голос был хриплый, чужой. Руки дрожали. Я думала о том, как он смотрел. Как я стояла под его взглядом. А где-то глубоко, внизу, уже ныло — ровно, настойчиво.

— Хочу ещё пофотографировать, — сказал Дмитрий.

Я посмотрела на него. Прямо. В глаза. Он не отводил взгляд.

— Ничего, что мужик этот снова может выскочить?

Он ответил не сразу. Секунда. Другая. Ветер шуршал подсолнухами. Далеко лаяла собака.

— Ну и ладно. Он и так уже всё увидел.

И рассмеялся. Сухо, коротко.

Я рассмеялась в ответ. Не своим старым смешком. Другим — низким, хриплым.

— Ну, рули, маэстро, — сказала я, вставая.

---

Я отошла за машину, достала из сумки чёрное платье. Стянула через голову сарафан, надела короткое — ещё короче, чем то, что было. Чёрное, обтягивающее. Ткань тонкая, под ней ничего.

И тут у меня мелькнула мысль: а если... если я сниму трусы. Мысль глупая, дерзкая. Сердце заколотилось. Я представила, как он смотрит. Как его глаза вылезут из орбит. Как Дима будет это снимать.

Я не сняла. Но мысль осталась.

Дима кивнул в сторону старой избы, черневшей в конце поля.

— Туда, — сказал он.

Мы пошли дальше. Подошли к избе. Мужик вышел на крыльцо, закурил. Смотрел. Не скрываясь.

Там я медленно наклонилась к корзинке, задерживаясь в позе. Чувствовала, как платье натягивается на груди. Чувствовала, как ткань ползёт вверх по бёдрам. Знала — он видит. Ловила его жадный, тяжёлый взгляд.

В какой-то момент я обернулась и увидела, как Дмитрий снимает его. Мужика. Его жадное, заворожённое лицо. В фокусе был он. А я — размытый, соблазнительный фон.

Солнце клонилось к закату, когда мы наконец собрались. Я села в машину, чувствуя, как пыль въелась в кожу.

---

Возвращаясь домой, мы молчали. Но молчание было другим. Густым, как смола. Я сидела, прижавшись к двери. Смотрела на его профиль в свете фар — жёсткий, сосредоточенный. Руки на руле — пальцы белые от напряжения.

Тело ныло — отзываясь дрожью — в ногах, в животе. Я сжала бёдра, и вдруг почувствовала запах, свой запах — кисловатый, тяжёлый, предательский — от взглядов того мужика.

Смотрела на дорогу, на его руки, на тёмное небо за окном. Ждала, когда он скажет что-то. Когда остановит машину. Когда повернётся. Когда сделает что-нибудь.

А он молчал. Всю дорогу. До самого дома.

Я вышла из машины. Ноги дрожали. Пошла к подъезду, чувствуя его шаги сзади. Шла, не оборачиваясь, боясь поймать его взгляд.

---

Вечер прошёл в какой-то липкой, тягучей тишине. Дима сидел в кабинете, я — на кухне, пила чай, который давно остыл. Мы не смотрели друг на друга.

Ночью я проснулась от того, что рядом никого нет. Дима спал на своей половине, спиной ко мне.

Я лежала, смотрела в потолок, и мышцы внизу, между ног, напоминали мне ту дрожь в поле.

Встала и по холодному полу босиком пошла в ванную. Там перед зеркалом расстегнула рубашку и посмотрела на себя. Следы загара от сарафана — полосы на плечах, вырез на груди. Кожа там белая, не тронутая солнцем. Ниже — мягкий округлый живот и широкие бёдра. Провела пальцами по ним.

Снова подняла взгляд на лицо в зеркале. Не я смотрю на тело. А тело смотрит на себя и знает, чего хочет.

Дома в Твери оно просто хотело. Подойдёт какой-нибудь, улыбнётся, скажет что-то. Я улыбнусь в ответ. Потом в машину, на заднее сиденье. Тело получает своё и успокаивается. До следующего раза.

Сейчас тело словно проснулось и хочет, чтобы на него смотрели. Чтобы трогали. Чтобы брали.

Застегнула рубашку и уже в зеркале увидела — другую. Ту, что пойдёт спать к Диме.

Вернувшись в спальню, легла и, закрыв глаза, прислушалась к себе. Пожар уже потух, но тление в самом низу живота осталось.

Когда открыла глаза, за окном уже светало. Я не помнила, как уснула.

__________________

Бусти, где Вы сможете прочитать продолжение моих рассказов: