Игры на гитаре (глава 6, Глубина струн). Серия: Ролевые игры рассказы

Неделя для меня началась с новых эмоций и переживаний. Тот вечер с Александром Ивановичем унёс меня далеко за пределы понимания всех возможных отношений между людьми.

После урока у дивана, где его руки открыли во мне нечто новое и способное сильно расширяться, я лежал в своей комнате, чувствуя, как тело всё ещё помнит его прикосновения - глубокие, властные, почти невозможные. Я был удивлён - не только тем, что произошло, но и тем, как моё тело приняло это. Как мой анус смог раскрыться шире, чем я мог представить. Это открытие кружило голову, будило любопытство, смешанное с лёгким страхом, и я не знал, что с этим делать.

Родители, конечно же, уже вернулись от родственников, как и планировали. Их голоса заполнили квартиру - мать хлопотала на кухне, отец привычно сидел у телевизора, и я снова оказался в привычном ритме, где моё тайное казалось чужеродным. Но оно не уходило. Всю неделю я жил как в двух мирах - снаружи был пацаном с гитарой и учебниками, а внутри - кем-то другим, кто не мог забыть каждый миг, проведенный со взрослым мужчиной, и особенно отчетливо в голове звенел именно тот вечер с гитарой. Я стал искать одиночества, закрываясь в своей комнате под любым предлогом.

Вечерами, когда родители были заняты своими делами, я подолгу стоял перед зеркалом. Прикрыв двери, свет приглушён, одежда на полу - я смотрел на своё отражение, бледное, с лёгкой дрожью в руках. Мои пальцы начинали с груди, гладили соски, скользили по животу, но скоро опускались ниже, от пышных бедер к ягодицам и прямо туда, где произошло самое впечатляющее событие последних дней.

Я пробовал сам проникнуть внутрь - сначала одним пальцем, осторожно, чувствуя, как тело напрягается, но помнит. Потом двумя, глубже, находя ритм, который отзывался теплом. Я смазывать пальцы слюной, то один, то второй. Водил по колечку, как бы подготавливая его к проникновению. Я ставил музыку погромче - старые пластинки с гитарными переборами, которые подарил мне Александр Иванович, - и растворялся в этом, не слыша ничего, кроме собственного дыхания и шума в голове.

Через пару дней я стал смелее. Три пальца, потом четыре - я удивлялся, как это возможно, как моё тело поддаётся, раскрывается под моими руками. Это было не просто любопытство - это было как игра, как тренировка, где я проверял свои границы. Впрочем, как и просил меня Александр Иванович. Я кусал губу, чтобы заглушить звуки, которые сами просились наружу из моего нутра, и смотрел в зеркало, видя, как моё лицо краснеет, как глаза блестят от смеси стыда и восторга. Музыка гудела, заглушая скрип кровати, шаги за дверью, и я думал, что никто не знает, что я один в этой, какой то совсем далекой вселенной.

К концу недели я решился на большее. Разделся, лёг на кровать на бочок, подложив полотенце под него, и вновь стал постепенно пробовать вводить в свой анус слюнявые пальцы рук. Один пальчик уже как пару дней нырял в него очень легко, второй входил более менее уверенно, третий, прижавшись к предыдущим, влезал только если был хорошо смазан и я тужился, пытаясь вытеснить из себя всё лишнее.

Четвертый спустя несколько движений взад и вперед так же залетал, как и третий. Но этого уже казалось мало мне. И я стал пробовать войти всей кистью собрав ее воедино и превратив в копье - медленно, почти боясь, но с упрямством, которое толкало меня вперёд. Это было трудно - тело сопротивлялось, но я дышал глубже, расслаблялся, и вдруг анус поддался моего натиску. Раскрылся, впустил руку внутрь и жар пробежал по спине, я замер, чувствуя, как всё внутри сжимается и раскрывается одновременно. Боли не было, но возник страх вытащить руку обратно.

Я смотрел в стенку, слушая, как гитара в колонках играет что-то тягучее, и пробуя раствориться в этом, потянул руку наружу. Не до конца, чтобы опять засунуть её обратно. Тело уже начинало потряхивать. Мысли кружились в голове, как вихрь, и, будучи внутри, я разжал пальцы. Это был совершенно другой мир. Будто я проник в Нарнию, которую искал все эти годы. Я закрыл глаза и водил рукой туда и обратно еще какое-то время, я растворился - в своих руках, в своём теле, в этом странном открытии, которое было только моим.

Мне казалось, что никто не видит меня. Даже когда отец стучал в дверь, спрашивая, почему музыка так громко, я отвечал что-то про учёбу и ждал, пока он уйдёт. Я был уверен, что мой секрет спрятан за стенами комнаты, за звуками струн. Но каждый раз, трогая себя, я думал о нём - о его руках, о том, как он начал это, что сделал с мной, и о том, что я теперь не могу остановиться.