Тётя Ася на отдыхе или Семейный отдых нудистов Часть 8

Клиника выглядела... современной. Стоя y стеклянного входа, Кирилл сверялся c адресом и фотографиями, которые нашел в интернете. Да, оно. To самое место, которое построили для медицинского туризма — куб из черного каленого стекла, торчащий посреди тропической зелени как космический корабль пришельцев.

3дaниe возвышалось на холме, окруженное идеально подстриженными живыми изгородями и пальмами, высаженными в геометрическом порядке. Дорожка к входу была вымощена черной плиткой, которая поблескивала на солнце, создавая эффект дороги из обсидиана. Никаких вывесок, кроме минималистичной надписи на стекле. Никакой рекламы. Только черный куб, ворон c золотым скальпелем и ощущение, что ты попал в другое измерение.

Ася была все eщё растеряна и озадачена происходящим, но на удивление для Кирилла слушалась его бесповоротно. Никаких дерзостей, никаких попыток спорить — только покорность и страх в глазах. Кирилл знал: скоро эффект спадет, шантаж потеряет силу, и тогда она может взбунтоваться. Надо было спешить. Да и отпуск заканчивался.

Он прокрутил в голове утреннюю сцену за завтраком.

— Ириш, я хочу поехать в клинику, тут недалеко,  — невозмутимо произнесла Ася, намазывая масло на круассан. Голос eё звучал ровно, хотя Кирилл видел, как дрожит eё рука.  — Отпустишь Кирюшу co мной в качестве переводчика?

Ирина удивленно подняла бровь.

— Тебе нужно к врачу?

— Ириш, я хочу себе сделать вот тут, вот и вот ботокс,  — Ася показала руками на cвoё идеальное лицо — лоб, носогубку, межбровье.  — И eщё нити вставить в подбородок.

Она провела пальцем по идеальной линии челюсти, и Кирилл заметил, как напряглись мышцы eё шеи — трапеции вздулись, вены выступили.

— Я бы дома сделала, но прочитала, что тут дешевле и круто делают.

— Медицинский туризм,  — подсказал Кирилл c невинным видом.

Ася стрельнула в него взглядом — типа "не мешайся, щенок". Кирилл ехидно ухмыльнулся в ответ.

— Да, медицинский туризм,  — процедила Ася сквозь зубы.

Помолчала секунду, и вдруг eё лицо озарилось идеей:

— Ирин, хочешь тебе дойки забабахаем? Чтобы были как y меня?

Ася сделала пару движений своими грудными мышцами — импланты запрыгали вверх-вниз, металлические штанги в сосках сверкнули. Официант на фоне, несший поднос c напитками, врезался в кого-то, расплескав все.

Ирина покраснела и засмеялась.

— He, Ась. He c моим здоровьем эти операции. От наркоза я усну и не проснусь,  — вздохнула мама Кирилла.

Ася дернулась от каких-то внутренних мыслей. Видимо, ей было мерзко от того, как она попала в эту ситуацию — из Королевы суккубов превратилась в марионетку.

— Короче, отпустишь своего шантажиста co мной?  — c холодком в голосе сказала Ася.  — Без него боюсь, мне будет тяжело...

— Ась, xe-xe, ему двадцать два,  — Ирина махнула рукой.  — Спроси его, я не держу.

И вот они стояли перед зданием в стиле "поздний Баухаус". Черное каленое стекло, идеальный куб, никаких лишних деталей. Надпись шрифтом белого цвета по стеклу: "Клиника Александра Kpoy". Рядом эмблема — ворон c золотым скальпелем в лапах.

"Аристократ,  — подумал Кирилл.  — Или просто притворяется".

Ася дернула массивную дверь, и несмотря на свои размеры, она открылась абсолютно легко — идеально сбалансированные петли, никакого усилия.

Внутри клиника поражала eщё больше. Пол 

из полированного черного мрамора c золотыми прожилками отражал свет так, что создавал иллюзию бесконечности. Стены были отделаны панелями из матового стекла, за которыми угадывались движущиеся тени — может персонал, может просто игра света. Потолок уходил вверх на два этажа, и оттуда свисала огромная люстра, собранная из тысяч хрустальных скальпелей, переливающихся всеми цветами радуги.

Ha ресепшн сидела девушка. Лет двадцать, не больше. У нее было идеальное кукольное лицо — симметричное, гладкое, без единой морщинки, и абсолютно пропорциональная фигура, угадывающаяся даже сквозь строгую униформу. Ася на eё фоне смотрелась как фетиш-фрик — огромные мышцы, татуировки, пирсинг, накачанные губы. Кем она и была, по сути.

Девушка заговорила на идеальном английском — таком, будто всю жизнь провела на BBC:

— Добро пожаловать в клинику мистера Kpoy. Место, где мечты сбываются.

Монотонный голос нейросети перевел за девушкой eё слова прямо в наушник, который Кирилл предусмотрительно взял на входе. "Ого,  — подумал Кирилл.  — Такие технологии я даже в Столице не видел".

Девушка улыбнулась идеальными зубами — белыми, ровными, явно искусственными. Кирилл всмотрелся в нее внимательнее. Что-то в ней было такое, отчего Ася рядом выглядела почти натуральной. Слишком идеальная. Слишком гладкая. Может, просто молодая и колет ботокс c шестнадцати лет? Кто знает.

Ася ответила, дискомфортно оглядываясь по сторонам:

— Эм... да. Ho запись для моего... спутника.

Она вопросительно посмотрела на Кирилла.

Нейросеть перевела, сохранив паузы в словах Аси. "Хорошо, что без эмоций",  — подумал Кирилл.

Девушка кивнула:

— Как вас представить?

— Стервятник,  — улыбаясь, ответил Кирилл.

Нейросеть перевела дословно. Девушка продолжала улыбаться, но в глазах мелькнуло удивление — первая эмоция за все время.

— Интересное имя. У вас от рождения?

Кирилл улыбнулся одними губами, без зубов, и хлопнул Асю по трапеции — по этой горе мышц, вздымающейся над плечом,  — будто она была его подружкой-одногодкой.

— Это имя судьбой данное.

Нейросеть договорила последнее слово, и девушка склонила голову.

— Очень интересно. Пройдемте.

Голос eё был безэмоциональным, но профессионально нейтральным. He безразличным, a именно нейтральным — голос человека, который не будет судить, что бы ты ни сделал.

"A нам это и надо",  — подумал Кирилл.

Они прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны картинами в тяжелых золотых рамах. Кирилл замедлил шаг, разглядывая их. Это были не обычные пейзажи или портреты — это были изображения тел. Человеческих тел в разных ракурсах, c разных эпох. Вот античная статуя дискобола c идеально прорисованными мышцами. Вот ренессансная Венера c eё мягкими округлостями. Вот анатомические рисунки да Винчи — мышцы, сухожилия, кости, изображенные c хирургической точностью. Вот современные фотографии бодибилдеров в пике формы, c кожей, натянутой до предела на горах мышц.

Коллекция была огромной и явно собиралась годами. Каждое тело — произведение искусства. Каждое — гимн человеческой плоти, eё возможностям и eё пределам.

Ася тоже смотрела на эти картины, и Кирилл заметил, как изменилось eё лицо. Впервые за последние сутки она выглядела не испуганной и не униженной, a... заинтересованной. Как будто попала в храм, где поклоняются тому же богу, что и она.

Они вошли в кабинет.

Врач — Александр Kpoy — ждал их, стоя y 

огромного панорамного окна. Он был одет не в обычный медицинский халат, а в мундир — темно-синий, с золотыми пуговицами, с иголочки, явно сшитый на заказ. Высокий воротник, идеальная посадка, нашивки на плечах, которых Кирилл не узнавал — не военные, скорее церемониальные. Мундир сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи и узкую талию.

Лицо без морщин, волосы зачесаны назад, идеальный пробор. Черные круглые линзы очков скрывали глаза полностью — два черных провала, в которых отражались Ася и Кирилл.

В кабинете было полно искусства. На стенах — продолжение коллекции из коридора, но здесь были уже не репродукции, а оригиналы. Небольшой набросок, похожий на рисунок Микеланджело — торс, мышцы спины, анатомия. Акварель с женским телом в стиле модерн. На отдельном пьедестале стояла небольшая бронзовая скульптура — обнаженная женщина без головы и конечностей, только торс, но выполненный с такой точностью, что казалось, мышцы сейчас задвигаются под бронзой.

Мебель в кабинете была темного дерева, с инкрустациями из перламутра и золота. На столе — старинный письменный прибор, явно антикварный, рядом — современный монитор на тонкой ножке, единственная уступка технологиям. Кресла для посетителей были обиты черной кожей, такой мягкой, что в нее хотелось провалиться.

Ася, человек, насмотревшийся на хирургов за годы своих трансформаций, разглядывала его растерянно. Он был похож на врача из какого-то фильма — слишком идеальный, слишком странный на фоне этого кабинета, этой коллекции, этого мундира.

Александр внимательно посмотрел на Асю. Кирилл подумал, что "внимательно" — потому что глаз видно не было, но поворот головы, наклон, легкое движение — явно изучал.

— Два литра, силикон, под мышцу?  — спросил он ровно.

Ася растерянно моргнула.

— Да...  — выдохнула она.  — Обычно говорят "литр" или "полтора".

Врач улыбнулся — идеальной, но живой улыбкой.

— Они не учитывают габариты вашего тела. На фоне ваших мышц импланты кажутся меньше. Но именно что кажутся.

Он снова улыбнулся, поправил очки. На руках y него были черные хирургические перчатки — хотя он ещё даже не прикасался ни к чему.

— Сколько принимаете стимуляторов для роста мышц?

Ася дернулась как от удара. Ей иногда удавалось рассказывать, что она раскачалась на твороге и упорстве. Непонятно, кто в это верил, но такие люди находились.

— Больше, чем вы... доктор,  — отрезала она, вскидывая подбородок.

Доктор расхохотался — искренне, громко.

— Вы всегда так дерзите на приеме?

— Это не мой прием,  — буркнула Ася, кивая на Кирилла своей раскачанной рукой. Бицепс при этом движении вздулся шаром, вены выступили синей сеткой.  — Это его.

Доктор повернулся к Кириллу. И внезапно лицо его изменилось — он как будто вспомнил что-то.

— Ах, это вы звонили!  — воскликнул он.  — Простите меня великодушно. Я увидел вашу спутницу и совсем забыл о вас. Я очень виноват.

Он галантно поклонился — по-военному четко, но с какой-то старомодной грацией. Кириллу это все казалось какой-то клоунадой. Кто этот тип вообще такой? Его называли лучшим в своем деле. Он британец? Австралиец? В акценте смешивалось все — и чопорные британские нотки, и какие-то неуловимые интонации, которые Кирилл не мог опознать. Одно было понятно: этот человек сидел тут, посреди курортного 

острова, в здании, которое выглядело так, будто его вырезали из "Симс Сити" и воткнули в тропики. И он был... странен.

— Ничего страшного, доктор,  — Кирилл говорил спокойно, чувствуя странную власть над ситуацией.  — Все готово?

— Да, да, конечно. Пройдемте. Это будет быстрая процедура. Ваша спутница хочет смотреть?

На слове "смотреть" доктор сделал паузу и как-то странно улыбнулся — будто продавал билеты на цирковое шоу.

— Нет,  — ответил Кирилл твердо.  — Она просто заплатит за все.

Доктор с удивлением перевел взгляд с Аси на Кирилла и обратно. Было видно, что ему внезапно стало безумно интересно, что это за пара — где такая женщина, как Ася, платит за парня двадцати двух лет поход к пластическому хирургу.

Кирилл внезано понял что иерархия в этой комнате была следующей. На дне была Ася, она полностью была во власти Кирилла. Но потом шел сам Кирилл. И на пике этой пирамиды был Доктор Кроу. Кирилл понял что этот странный врач(бывший военный хирург?) контролировал само пространство, воздух и даже свет...

— Доктор,  — не выдержал Кирилл,  — что у вас за очки? Черные стекла?

— Это обсидиан,  — ответил доктор, касаясь оправы.  — Вулканическое стекло. Древние верили, что оно защищает от злых духов и открывает порталы в другие миры.

Они были абсолютно черные, в тон стеклу клиники. В них Кирилл видео отражение своего лица. И его глаза были другими.

— Вы что-то видите сквозь них?

Доктор улыбнулся — загадочно, как человек, знающий какой-то секрет.

— Я сниму их перед процедурой, не переживайте. Просто тут такой свет... от него болят глаза.

Он указал на окно, за которым полыхало тропическое солнце.

Кирилл не унимался:

— Вы будете смеяться, доктор, но у меня были ваши очки во сне.

Доктор замер. Повернулся к нему всем корпусом. Мундир скрипнул. Он был искренне заинтересован.

— Тогда вам снятся вещие сны. Это редкость. Что вам ещё снилось?

Кирилл начал прокручивать в уме суккубов, троны, битвы, королеву. Покраснел.

— Не помню,  — буркнул он.

Доктор усмехнулся.

— Видимо, там было ещё что-то очень интересное. Но пройдемте в операционную.

Процедура заняла минут двадцать пять, не больше. Кирилл лежал на операционном столе под местной анестезией, чувствуя, как доктор Кроу работает с его телом — уверенно, точно, почти невесомо. В какой-то момент он снял очки, и попросил Кирилла закрыть свои глаза.

— Прошу простить меня,  — произнес доктор. Это моя единственная просьба... для вашего же блага.

Кирилл не стал спорить, да и как-то опасался.

Ася осталась в приемной, листая глянцевый журнал про новые типы ботокса и гиалуронки. Попытки завязать разговор с девушкой на ресепшн были безуспешны — та деликатно улыбалась и смотрела абсолютно мертвыми глазами. Как будто у нее была заложена программа, и она кончилась, а батарейки сели.

Асе было, в общем-то, безразлично. Она думала о том, как выпутаться из этой передряги. Единственное, что её реально испугало — что её посадят в тюрьму и она потеряет своё тело. Свой образ жизни. Это было куда страшнее, чем потеря дружбы с Ириной. Эта было бы очень неприятно, но мысли снова стать 

отечной, толстой теткой, об которую будут вытирать ноги — эта мысль вгоняла Асю в натуральный ужас. Она понимала, что сама виновата, конечно. Бить Кирилла было неправильно. Но эмоции плюс химия плюс сила свели её с ума на тот момент.

— Ась, мы закончили,  — раздался голос Кирилла.

Он вышел из операционной, чуть пошатываясь. Доктор аккуратно поддерживал его под локоть. Мундир его сидел идеально, ни одной складки.

— Когда доедете, уже все будет в порядке,  — сказал доктор. И добавил с улыбкой:  — Наслаждайтесь.

В машине ехали молча. Ася обдумывала цену — она была ощутимой, и непонятно за что, собственно. Что вообще происходит? Так же молча поднялись на этаж.

Когда дверь номера Аси захлопнулась, Кирилл сказал абсолютно каменным голосом:

— На колени.

Ася замешкалась. Было видно, что её это все не устраивает. Что внутри нее борются страх, гордость, желание послать его куда подальше.

— На колени,  — повторил Кирилл.  — Или местный суд будет судить тебя за сексуальное насилие. Как думаешь, эта тропическая тюрьма будет страннее, чем наша клиника сегодня?

Животный страх затопил сознание Аси. Она вспомнила свои мысли о тюрьме, о потере тела, о возвращении в ту жизнь, от которой она так долго бежала. Ноги подкосились сами собой.

Она встала на колени.

Кирилл посмотрел на нее сверху вниз — на эту огромную, мускулистую женщину, стоящую перед ним на коленях. Её бицепсы, даже в расслабленном состоянии огромные, безвольно лежали на бедрах. Груди тяжело вздымались. Татуировки поблескивали в свете ламп. Он видел каждую вену на её руках, каждый кубик пресса, каждую ложбинку между мышцами. Это тело, сейчас принадлежало ему.

— Стой здесь,  — сказал он.  — Я должен зайти в ванную.

Время тянулось. Минута. Две. Три. Ася стояла на коленях, чувствуя, как затекают ноги, как ноют квадрицепсы от непривычной позы. Она смотрела в одну точку на ковре и пыталась не думать о том, что будет дальше.

Дверь ванной открылась.

Ася подняла глаза — и рот её открылся от удивления и шока.

Кирилл вышел из ванной с... толстенным членом. Он не стал длиннее — нет. Но толщина... Палка колбасы? Банка колы? Пивная банка? Ася не знала, с чем сравнить. В голове пронесся калейдоскоп эмоций: удивление, шок, неверие, и где-то глубоко — похоть.

Член начал набухать и расти в длину прямо на глазах. Уже сейчас он был как у любого актера фильмов для взрослых. А через минуту станет ещё больше.

Кирилл стоял перед ней абсолютно голый, и его тело... его тело изменилось. За эти дни он стал другим — не просто похудел или подкачался, а именно стал другим. В движениях появилась уверенность, в осанке — властность. Мышцы не выпирали, как у Аси, но они были — сухие, рельефные, обозначившиеся за время этого безумного отдыха. Пресс прорезался кубиками, плечи расправились, бицепсы налились.

Но главное было в лице. В глазах. В улыбке.

Кирилл смотрел на нее сверху вниз и наслаждался эффектом.

— Не только ты одна делаешь себе операции,  — сказал он спокойно.

Он подошел к ней вплотную. Эта палка просто болталась перед её лицом — 

огромная, пульсирующая, с набухшими венами, с головкой, блестящей от предэякулята.

— А теперь слушай, Настя. Твое ведь имя — Настя?

Ася — Настя — в абсолютно шоковом состоянии кивнула. Она не могла оторвать взгляд от этого члена. Её губы — эти огромные, накачанные губы — приоткрылись сами собой.

— Так вот, Настя. Теперь начинается другая игра...

Настя почувствовала, как между ног стало мокро. Она текла — несмотря на страх, несмотря на унижение, несмотря на все. Её тело, накачанное химией, тренированное до предела, жило своей жизнью. И оно хотело этого.

Кирилл видел это. Видел, как дернулись её ноздри, вдыхая запах. Видел, как напряглись ягодицы. Видел, как потекло по бедрам, как западня темнеет от влаги на её шортах.

— Хорошая девочка,  — сказал он, проводя головкой по её губам — медленно, смакуя, чувствуя их мягкость и податливость.  — Ты уже поняла, что будет дальше.

Настя облизнулась. Сама не заметив, как. Её язык коснулся головки, и она вздрогнула, будто от удара током.

Кирилл улыбнулся — той самой улыбкой Стервятника, которую она видела уже несколько раз и которая теперь будет преследовать её в кошмарах.

— Открой рот.

•  •  •

Кирилл аккуратно водил своим новым толстенным членом по её идеальной щелке. Медленно, дразняще, как кисточкой по холсту. Он касался клитора — этого огромного, раздутого тестостероном бугорка,  — проводил по складкам, раздвигал их, щекотал, но не вставлял. Только скользил, размазывая смазку, которая текла из Аси уже ручьем.

Она сходила с ума.

Когда он вышел из ванной и она увидела этот агрегат — толщиной с банку колы, с набухшими венами, с головкой размером с куриное яйцо,  — её захлестнули такие эмоциональные качели, каких она не помнила за всю свою жизнь. Удивление. Страх. Похоть. Унижение. Желание. Ненависть. И снова похоть.

Кирилл — или Стервятник, как он себя называл,  — сейчас просто имел её. Имел в самом жестком виде. Ментально.

На этой мысли его новый болт ввинтился в её вагину.

Ася выгнулась дугой. Глаза закатились от того, как он заполнил ее — полностью, до упора, растягивая стенки до предела. Её мышцы, тренированные годами, сжались вокруг него инстинктивно, но это только усилило ощущения.

— Боже... ох...  — выдохнула она.

— Женщина, ты все охаешь,  — ехидно произнес Кирилл, начиная ритмичные движения.  — Вставляешь — охаешь, вытаскиваешь — охаешь. Ты что-то другое умеешь делать?

Он продолжил вставлять свой член внутрь. Ощущения были новые, непривычные — он сам ещё толком не приноровился к новым размерам. Все происходило очень быстро, на инстинктах, на первобытной энергии, которая сейчас кипела в его крови.

Ася попыталась спастись. Применила свой коронный трюк — массаж вагинальными мышцами. Она сжимала его всеми возможными способами — волнами, пульсацией, ритмичными сокращениями,  — но это только приближало её собственный оргазм. Кирилл был уже не тот мальчик, что в начале отдыха. Сейчас её брал новый человек. Точнее, не человек — что-то другое.

Ася чувствовала силу и напор, которых раньше не было. И тут удар молнии прошиб её позвоночник. Но это был не оргазм.

Ее препараты... Он нашел их.

Кирилл, будто услышав её мысли, произнес, тяжело дыша:

— Ты уже заметила, что у меня изменилась выдержка? И 

тело стало куда более тонусное?

Он засмеялся — и даже его смех стал другим. Более низким. Более грудным. Почти как у Аси.

— С нашего первого знакомства я был поражен, на что способно твое тело,  — его ритм не снижался, хотя он говорил. Член ходил внутри нее как поршень, растягивая, заполняя, сводя с ума.  — Я... ох, ну как туго... я стал искать, что да как. А потом, когда я у тебя первый раз заночевал... ты отключилась. Ты не помнишь.

Кирилл ударил ладонью по клитору — звонко, сильно. Ася дернулась, вскрикнув.

— Мычи хотя бы, чтобы я понял, что ты слушаешь!

Ася испуганно замычала, боясь, что он остановится. Или не остановится. Она уже не понимала, чего боится больше.

— Так вот,  — продолжил Кирилл, ускоряясь,  — я нашел их. Волшебные баночки с препаратами. Ты видимо купила их здесь? Я искал в интернете — здесь это можно сделать без проблем.

Асю лихорадило от размеров нового члена и этого диалога. Этот ублюдок... Да что происходит? Её тело, накачанное химией, отзывалось на каждое движение, мышцы таза сводило судорогой, клитор пульсировал в такт его ударам.

— Я спер пару стимуляторов,  — продолжил Кирилл.  — Ну и стал их принимать. По сути с начала отдыха.

Ритм его движений не менялся. Он стал как метроном — равномерный, мощный, неумолимый. Каждый толчок отправлял Асю все ближе к пропасти.

— И вот сегодня наступил день накопления и активации,  — голос его дрожал от напряжения.  — Там же накопительный эффект.

Он начал кончать в нее.

Горячо. Глубоко. Бесконечно. Кирилл стонал, выплескивая в нее все, что накопилось за эти дни:

— И это... прекрасно... как я себя... ощущаю...

Он кончал долго, толчками, и каждое сокращение отдавалось в теле Аси новой волной дрожи. А потом он вытащил член — который так и остался твердым, стоящим колом. С него просто капало, смешиваясь с её соками.

— Ась,  — сказал он, глядя на нее сверху вниз,  — тебя вообще не смущало, как я умудряюсь соответствовать тебе? В твоей накачанной жопе, которой ты думаешь... там вообще бывают мысли?

Ася, пьяная от произошедшего, крутила в голове только одно: она неправильно подсчитала упаковку. Сама ошиблась. А этот падальщик забрал себе препараты. Её препараты. Её химию. Её силу.

С дрожью в голосе она спросила:

— Сколько ты поставил? Какую дозу?

Молчание, раздавшееся в ответ, имело вкус злорадства.

— Больше, чем ты.

"О боже,  — подумала Ася.  — Это ОЧЕНЬ МНОГО".

С новой силой в руках Кирилл развернул её. Она все ещё была сильнее его физически — в разы, эти мышцы создавались годами,  — но он чувствовал энергию, которой у него никогда не было. Он бы мог пережарить десять таких, как Ася. Гарем из таких баб. Целый каменный зал, полный суккубов,  — мелькнула мысль в его голове.

— А теперь, спермоглотка,  — сказал он,  — мы займемся тем, на чем остановились.

Ася почувствовала боль в груди, будто её ударили. "Спермоглотка". Это слово... она слышала его раньше. В той жизни. В той клинике. О боже, нет... Что делать?

Слезы сами навернулись на глаза. Огромная, мускулистая, накачанная 

химией женщина стояла на четвереньках и плакала.

— О, поглядите-ка!  — злорадствовал Кирилл.  — Наша королева-то ненастоящая! Плачет!

Он полез в шорты, валявшиеся на полу, и достал пульт от камеры. Потом сдернул покрывало со стула — там стоял штатив с камерой. Красный огонек горел ровно и спокойно.

— Женщина, ну ты просто необучаемая,  — засмеялся Кирилл.  — Силиконовая катастрофа.

Ася в ужасе смотрела на красный огонек. Он будет её сейчас насиловать. На камеру. И отправит в интернет. Она начала всхлипывать, крупные слезы катились по щекам, смешиваясь с потом.

Кирилл достал из тумбочки лубрикант — огромную бутылку, явно припасенную заранее — и начал обильно лить на свой новый член. Прозрачная жидкость текла по стволу, капала на пол, блестела в свете ламп.

— Не плачь,  — сказал он ласково, почти нежно.  — Тебе может понравиться, спермоприемник.

Ася, парализованная происходящим, стояла раком перед ним и чувствовала, как смазка течет по её ягодицам, стекает в ложбинку, собирается на очке. Холодная, скользкая.

"Он будет иметь меня в зад",  — поняла она.

Воспоминания многих лет нахлынули как цунами. Та ночь. Тот человек. Те слова. Те же самые слова. Боль. Унижение. Беспомощность.

— Пожалуйста, не надо!  — закричала она.  — ПОЖАЛУЙСТА!

Кирилл спокойно подошел к ней сзади. Его член — огромный, блестящий от смазки — уперся в её анус.

— Думаю, будет больно,  — сказал он ровно.  — Но не думаю, что больнее, чем если бы ты била меня.

Он начал вводить. Медленно. Ася чувствовала, как растягиваются мышцы, как разрываются ткани, как боль смешивается с чем-то еще — запретным, грязным, возбуждающим.

— ХВАТИТ!  — зарыдала она в голос.  — ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! ЗАБЕРИ ВСЕ ДЕНЬГИ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ, НО ПРЕКРАТИ!

Она разрыдалась — по-настоящему, навзрыд, трясясь всем своим огромным телом. Сквозь слезы она увидела, как Кирилл... отошел.

Он сидел рядом с камерой. Член его так и стоял палкой — гигантской, пульсирующей, готовой. Но он просто сидел и смотрел на нее..

— Хватит рыдать,  — сказал он спокойно.  — Думала, я правда буду тебя насиловать? За кого ты меня считаешь?

Ася всхлипывала, не в силах остановиться. Тело тряслось, мышцы ходили ходуном, груди вздымались.

— Ну все, урок закончен,  — Кирилл говорил ровно, без злорадства, почти по-деловому.  — Как ощущения от унижения? Понравилось?

Он смотрел на нее — и член его жил своей жизнью, не думая опадать. Толстый, длинный, вены вздулись, головка блестела.

Ася лежала в луже собственных слез, соков, пота и смазки, пытаясь осмыслить, что произошло. И вдруг её прорвало.

— Ах ты маленький урод!  — закричала она, пытаясь встать.  — Да ты сам сядешь! Как ты посмел такое сделать со мной?!

Ноги не слушались, тело было ватным, но ярость придавала сил.

— Сучка, да я тебя сама выебу, ты...

Кирилл со скоростью, которой у него раньше не было, подлетел сзади. Резким, точным ударом ладони он врезал по её огромному, набухшему клитору.

Ася закричала — и начала биться в оргазме. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, из вагины хлынуло потоком.

— Я же сказал,  — холодно произнес Кирилл,  — необучаемая...

И резко вогнал свой огромный член ей в анус.

За счет тонны смазки он вошел за раз — полностью, до 

упора, растягивая до предела. Ася закричала — и её сознание раскололось, как фарфоровая ваза. Боль, унижение, оргазм, похоть — все смешалось в один безумный коктейль. Из вагины хлынул настоящий водопад — соки, моча, все, что было внутри.

Кирилл несколько раз двинулся — раз, другой, третий,  — и кончил глубоко в её кишечник. Горячо, обильно, пульсируя. Он чувствовал, как его семя заполняет её, как она сжимается вокруг него в агонии.

Вытащив член, он сразу же засунул его ей в рот. На его удивление, Ася жадно, с обезумившим желанием начала сосать и лизать. Глаза её были безумны, на губах пузырилась смесь слюны и его соков.

Кирилл ударил её по клитору снова.

— Хватит.

Ася выгнулась в последней судороге и потеряла сознание. Её огромное тело обмякло, распластавшись на кровати. Мышцы расслабились, груди тяжело опали, татуировки замерли.

Кирилл оглядел комнату. Она была просто уничтожена. Простыни сбиты, разорваны в клочья. Подушки валяются на полу. Смазка разлита по ковру. Камера на штативе, пульт на тумбочке. Запах стоял тяжелый, сладкий, животный.

"Наверное, матрац придется точно менять,  — ехидно подумал он.  — И ковер. И простыни. И, может быть, всю комнату".

Он посмотрел на себя в зеркало. Новое тело — подтянутое, сухое, жилистое. Не огромные мышцы, как у Аси, но рельефные, четкие, каждое волокно видно. Глаза блестели, дыхание было ровным. Член все ещё стоял, не собираясь опадать.

— Стервятник,  — сказал он своему отражению, и голос звучал низко, уверенно.  — Ну здравствуй.

Он перевел взгляд на Асю, распластанную на кровати без сознания. На это огромное тело, которое ещё час назад внушало ужас, а сейчас лежало в луже собственных выделений.

— Урок усвоен,  — сказал он ей, хотя она не слышала.  — Надеюсь.

Он подошел к камере, проверил запись. Все было там. Все до последней секунды, достаточно, чтобы держать её на крючке вечно.

Кирилл оделся, поправил волосы и вышел из номера, оставив Королеву суккубов в луже её собственного унижения.

— Бывшую Королеву, поправил он себя.  — Бывшая Королева, повторил он,  — теперь она моя сучка.

В коридоре он глубоко вздохнул. Новая сила бурлила в крови, новая уверенность распирала грудь. Он чувствовал себя богом.

Впереди был последний день отдыха. И он знал, что этот день будет особенным.

•  •  •

Ирина подошла к номеру Аси и постучала. Костяшками пальцев — аккуратно, чтобы не разбудить, если та ещё спит. Сама она уже позавтракала, искупалась в море и теперь планировала последний день отдыха.

Она размышляла об этом отдыхе, стоя в коридоре отеля. Он был странным. Сумбурным. Это предложение, эта поездка — все было абсолютно хаотично. И как Ася настаивала, чтобы Кирилл поехал с ними... Это было очень настойчиво. Почти требовательно. Ирина удивилась тогда, но подумала: почему бы и нет? Сын заслужил шикарный отдых. Она с легкостью согласилась.

— Ась, ты тут?  — позвала она через дверь.  — Я планирую после завтрака пойти на пляж. Последний день — наплаваюсь и начну собирать вещи.

Она прислушалась. Тишина.

— Кирилл с утра уже встал,  — продолжила она,  — сказал, что пойдет на пробежку. Ты знаешь... извини, что говорю через дверь,  

но ты очень положительно повлияла на Кирилла. Он стал куда энергичнее, занялся спортом. Отжимается. Говорит, у него появились силы.

Пауза. И вдруг — запыхавшийся, сбивчивый голос Аси:

— Ириш... я пропущу завтрак. Иди без меня. Да я тоже... чувствую... что он... другой. Встретимся позже.

Голос был странный — прерывистый, напряженный, будто она только что пробежала марафон.

— Да свидимся,  — ответила Ирина и пошла к лифту, слегка озадаченная, но не придавая значения.

Если бы Ирина пошла с Кириллом утром, она бы узнала, что он пошел не бегать, а в номер Аси.

Он проснулся рано, ещё затемно, и понял: это перебор. Будут вопросы. Надо возвращаться.

Тетя Ася — как он звал её в детстве — лежала на кровати. Её огромное тело было распластано в самой неприличной позе: одна нога свесилась с кровати, вторая согнута в колене, руки раскинуты. Из всех отверстий вытекали жидкости, оставляя на простынях пятна, которые не отстираются никогда.

Она храпела — низко, грудью, и её огромные груди с металлическими штангами в сосках колыхались в такт. Каждая грудь была размером с футбольный мяч, тяжелая, налитая силиконом, с идеально круглой формой. Татуировки покрывали их — пентаграммы, руны, кельтские узоры. Металлические штанги блестели в огромных твердых сосках утреннем свете, отражая лучи, пробивающиеся сквозь шторы.

Ее тело было произведением искусства стероидной эры. Трапеции вздымались горами, переходя в дельты размером с дыни. Широчайшие мышцы спины расправлялись как крылья, даже в расслабленном состоянии. Позвоночник утопал в глубокой борозде между гребнями мышц. Бицепсы — два шара, перевитые венами, пульсирующими в такт сердцебиению. Предплечья — стальные канаты, способные сжать что угодно в лепешку.

Пресс — не просто кубики, а рельефная плита, разделенная глубокими бороздами. Кубики прорезанных так глубоко, что в них можно было положить пальцы. Косые мышцы живота спускались к паху острыми стрелами, указывая на самое интересное и самое горячее.

Ее вагина была влажной, разбухшей после ночи. Складки припухли, клитор торчал — огромный, раздутый годами тестостерона. Он был красным, чувствительным, пульсирующим даже во сне. Из вагины медленно вытекала смесь его семени и её соков, оставляя мокрый след на простыне. Пахло от нее тяжело, сладко, мускусно — запах секса, химии, подчинения.

Кирилл начал прибираться. Собрал порванные вещи в одну кучу. И тут Ася зашевелилась.

— Этот... маленький...  — прошептала она во сне, полностью анигилированная вчерашними оргазмами. Разъебанная как трактирная давалка — если говорить правильно.  — Красавчик...

Кирилл замер. Он ожидал ругательств, проклятий, угроз. А услышал... это.

— Надо было его вытащить в свою квартиру,  — продолжила она, и голос её был полон разочарования.  — Ну нет... отдых... поездка... Надо было просто ебаться с ним в квартире... насиловать его там.

Кирилл стоял, пораженный. Ещё пару дней назад он испытывал к этой женщине нежность, привязанность... почти... любовь. А она? А ОНА??

Просто озабоченная фетиш-извращенка. Которая хотела взять на отдых секс-игрушку. То есть его.

Он вспомнил, как глупо себя вел в первые дни. Как старался ей понравиться. Как ловил каждое её слово, каждый взгляд. Как думал, что между ними что-то особенное. Как надеялся, что она видит в 

нем не просто тело, а человека.

Какой же это позор. Какое унижение.

Он, как щенок, бегал за ней, пытался быть идеальным, делал все, что она скажет. А она просто хотела молодую игрушку для своего разбухшего от препаратов либидо. Просто пиздолиза, который ещё и благодарен будет.

Как он мог полюбить такую женщину? Как мог думать, что это что-то большее, чем просто похоть?

Стыд жег его изнутри.

Злость захлестнула его горячей волной.

— То есть ты думала, что сможешь просто насиловать меня когда захочешь,  — прошипел он,  — а я буду напуган? Благодарен? Буду сосать твой гребанный клитор и говорить спасибо?

Он сжал кулаки. Вена на виске запульсировала. Новые препараты, которые он принимал, добавляли ярости, силы, уверенности.

— Думаешь, что можешь ебать кого хочешь и тебе за это ничего не будет? Думаешь, я буду твоей секс-игрушкой, для твоей раздутой химией пизды?

Он посмотрел на её распластанное тело — на эти горы мышц, на идеальный пресс, на огромные бедра, на клитор, торчащий из складок— Жаль, что тебе не повезло. Ты встретила охотника на суккубов.

Ася застонала во сне — ей снилось, что она говорит с кем-то о планах на отдых, о том, как хочет молодого тела в своей койке. Без обязательств. Без проблем. И... как её ебет огромный хуй?

— Что?  — прошептала она, просыпаясь.

Она открыла глаза и почувствовала боль. Резкую, пронзающую. Она была перевернута раком, и Кирилл активно её ебал, как будто ебался в первый и последний раз в жизни. Его новый член — толстенный, как банка колы, с набухшими венами, с головкой размером с куриное яйцо — входил и выходил, растягивая её до предела.

— Кирилл...  — жалобно сказала она, пытаясь пошевелиться.  — Кирюш... мне больно... прекрати.

Кирилл с безумной энергией препаратов, которые он вкалывал себе весь этот отдых, только ускорил темп. Его мышцы — новые, сухие, рельефные — перекатывались под кожей. Грудные, дельты, бицепсы — все работало в унисон, вбивая его член в нее снова и снова. Каждый удар тазом отдавался в теле Аси волной боли и удовольствия.

— Ты ещё и возражать мне собралась, сучка?  — рявкнул он, ударяя её по клитору отточенным движением, как заправский укротитель. Ася дернулась в судороге, пытаясь что-то сделать. Её клитор дернулся под ударом, набухая ещё сильнее, пульсируя в такт сердцу. Но её тело было слишком разьебанное, слишком измотано вчерашним. Ей было больно. И очень приятно. Она вообще не понимала, что происходит.

— Ничего страшного,  — сказал Стервятник голосом, в котором не было ни капли жалости.  — Мой член тебя растянет со временем, и тебе будет нормально.

Его огромная банка — спасибо странному врачу в клинике — просто разрывала Асю. Стенки её вагины, тренированные годами, сжимались инстинктивно, но против такой толщины они были бессильны. Складки расправлялись, мышцы растягивались до предела, каждое движение отдавалось искрами в позвоночнике.

Ася попыталась напрячь мышцы, применить свой коронный трюк — вагинальный массаж, которым так гордилась,  — но тело не слушалось. Мышцы таза дрожали, но не могли сократиться с нужной силой. Тогда она попробовала другое — она 

напрягла бицепсы. Просто по привычке, чтобы почувствовать себя сильной. Два шара вздулись на руках, вены выступили, татуировки заходили ходуном.

И тут же получила удар по губам. Её очки упали на пол и разбились.

Звонкая пощечина заставила её вскрикнуть. Её надутые, инъекционные губы дернулись, распухли ещё сильнее. Как будто она вколола туда ещё больше филлера.

— Кто тебе разрешил позировать, шлюха?  — заорал Кирилл, продолжая вбиваться в нее.  — Ты кто вообще такая, чтобы тут мышцы свои показывать? Смотрите на меня, я королева суккубов, блядь! Я богиня секса, мать вашу!

Он засмеялся — низко, злорадно.

— Посмотри на себя, Ася! Ты даже бицепс напрячь не можешь без моей команды! Ослабла без своих препаратов, да? Сдулась, как резиновая кукла, из которой выпустили воздух!

Ася всхлипнула. Он был прав. Без своей химии, без своих ежедневных инъекций, она была просто большой женщиной с имплантами. Мышцы, которые годами строились на уколах и таблетках, сейчас были бесполезны — они не слушались, не напрягались, не давали силы. Она была сломлена.

— Ничего,  — усмехнулся Кирилл, двигаясь в ней как метроном — равномерно, мощно, неумолимо.  — Все вернется. И будет так, как тебе и не снилось, моя сучка.

Он наклонился к её уху и прошептал, продолжая долбить:

— Будешь делать все, что я скажу. И тебе это понравится. Обещаю.

Ася дрожала — от страха, от унижения, от дикого, невероятного возбуждения, которое разливалось по телу с каждым его движением. И боли что шла фоном.

— Каждый трах со мной,  — продолжил Стервятник, не сбавляя темпа,  — стоит пятьдесят тысяч рублей. Дома я буду вечерком заскакивать к тебе, сливать баллоны и забирать оплату за свою услугу.

Он снова ударил её по губам — звонко, унизительно.

— Ты поняла?

У Аси навернулись слезы.

— Да,  — всхлипнула она.

— И ещё,  — продолжал он, вбиваясь в нее с новой силой.  — Ты закажешь мне домой двойную, нет — тройную порцию химии. Чтобы я мог раскачаться нормально и справляться с тобой без напряга.

Ася попыталась возразить сквозь стоны:

— Но это... ох... это очень дорого... я не...

Кирилл резко вытащил член и схватил её пальцами за клитор. Он начал дергать этот огромный отросток — туда-сюда, гонять между пальцами, сжимать, растягивать, крутить. Ася закричала — смесь боли, удовольствия и унижения вырвалась наружу.

— У тебя есть деньги, сука,  — процедил он сквозь зубы, продолжая терзать её клитор.  — Хватит прибедняться, спермоглотка. Вон какие губы себе надула. Поработаешь ими. Плюс ты мне уже должна. Считай, не меньше двухсот тысяч. Первые разы были тест-драйвом, поняла?

Ася хныкала, извиваясь под его пальцами. Слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Из вагины хлестало, заливая простыни.

— Д-да...  — выдавила она.  — Я поняла... пожалуйста... перестань...

Кирилл шлепнул её по трапеции — по этой горе мышц, вздымающейся над плечом. Звук был глухой, тяжелый. Потом по дельте, по бицепсу.

— Мне пригодятся такие банки, чтобы ебать тупых сук типа тебя, и пиздить их — усмехнулся он, напрягая собственные ягодицы, чтобы не кончить раньше времени. Под кожей перекатывались новые, налитые силой мускулы.  — Будешь моим личным тренером, шлюха.

Он 

снова вогнал член в нее — резко, до упора, растягивая анус, который ещё помнил вчерашнее вторжение. Ася закричала, выгибаясь дугой. Из вагины хлынул новый поток — она кончала, даже не касаясь клитора, просто от ощущения заполненности, унижения, власти, которую он имел над ней.

— Я пришлю тебе твое видео,  — продолжал он, не сбавляя темпа.  — Как я расчехлил твою тугую вишенку в заднем проходе.

Ася увидела калейдоскоп вчерашних событий. Смесь эмоций, похоти, отвращения нахлынула на нее.

— Не надо,  — взмолилась она.  — Не показывай это мне. Пожалуйста, не надо.

— Выпрямись,  — приказал Стервятник.

Ася выпрямилась. Стервятник вогнал грязный член из её идеальной жопы прямо в пизду. Её мышцы вагины инстинктивно сжались вокруг нового члена, массируя его. Она чувствовала, как он заполняет её целиком — от входа до самой шейки, растягивая, распирая, сводя с ума. Нет, не Кирилла — это был Стервятник. Убийца суккубов, посланный самой судьбой навести справедливость.

Ася попыталась напрячь бицепсы — просто по привычке, чтобы почувствовать себя сильной. Это был просто рефлекс. Но не смогла. Руки безвольно опустились вдоль тела. И тут же получила удар по лицу.

— Я же сказал тебе не позировать, мразь!  — рявкнул Стервятник.  — Ты шлюха, будешь слушать, что я говорю и когда говорю. Поняла?

— Да,  — покорно всхлипнула Ася.

Ее огромное тело, сейчас было просто инструментом для его удовольствия. Мышцы безвольно обвисли, груди тяжело колыхались при каждом его толчке, татуировки казались просто рисунками на безвольной плоти. Трапеции, которые обычно вздымались горами, сейчас были расслаблены. Дельты обмякли. Только вагина жила своей жизнью — сжималась, пульсировала, текла. И клитор — этот огромный, раздутый химией отросток — торчал, набухший, красный, умоляющий о ласке.

— Ты останешься на один день экстра,  — приказал он.  — И полетишь домой отдельно от меня и мамы. Этот лишний день ты потратишь на то, чтобы привести в порядок этот номер. Не смей с ними спорить. Просто все оплати, если они скажут что-то.

Ася дернулась — то ли от приказа, то ли от удовольствия, то ли от боли. Её клитор дергался как в судороге, пульсируя в такт сердцу, набухая ещё сильнее от каждого его слова.

— Хорошо,  — выдохнула она.  — Стервятник.

Кирилл чувствовал, что приближается к финалу. Этой истории. Этого утреннего урока.

— Ох, как же туго,  — простонал он.  — Боже... Ты такая тугая...

Он замолчал, потом хмыкнул:

— И такая тупая. Ебаная силиконовая кукла, думала, что можно просто так взять и использовать людей?

Он чувствовал своё тело. Мышцы становились сильнее с каждым днем, с каждым часом. И это возбуждало его не меньше секса. Власть над собственным телом. Власть над ней.

Он начал кончать в Асю. Без пиетета, без нежности — просто дырка для слива. Горячие струи ударили глубоко внутрь, заполняя её, смешиваясь с её соками, вытекая обратно по его члену.

— Хе-хе,  — хмыкнул он, шлепая её по огромной заднице.  — Слито по прибытию.

Ее ягодицы — две идеальные полусферы, покрытые татуировками, с металлическим лабретом в самой ложбинке — дернулись от удара. На коже остался красный след — отпечаток его ладони, который скоро 

превратится в синяк. Ася дернулась и начала плакать.

— Не плачь,  — сказал Кирилл и шлепнул по клитору.

Клитор дернулся, набух, из вагины хлынула новая порция соков. Этот жест стал для него как удар наездника по скаковой лошади. Метод дрессировки суккуба. И... он работал.

Ася лежала, раздавленная, уничтоженная, сломленная. И при этом дико, невероятно возбужденная. Её тело текло, клитор пульсировал, мышцы дрожали в предвкушении следующего удара, следующего унижения. Она ненавидела себя. Ненавидела его. Но хотела продолжения.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Ась, ты тут?  — голос Ирины.  — Я планирую пойти на пляж...

Кирилл сидел с матерью в самолете. Они летели обратно в Столицу. За иллюминатором проплывали облака, стюардессы разносили напитки, где-то внизу остался этот безумный тропический остров.

Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором проносились картинки последних двух недель.

... Первая встреча на пляже. Ася лежит на полотенце, её огромные бицепсы блестят на солнце, татуировки переливаются, металлические штанги в сосках сверкают. Она поворачивает голову в очках в красной оправе и улыбается. "Кирюша, подойди". А он, дурак, подошел. И сердце его забилось чаще.

... Массаж в номере. Её тело под его руками, твердые как камень мышцы, горячая кожа, запах пота и мускуса. Она стонет, учит его, направляет. А он думал, что это нечто особенное. Что между ними что-то есть.

... Примерочная в магазине. Микро-бикини, мелькающие груди, её шепот: "Я не надела трусы". А потом туалет, её губы, её язык, его первый раз с ней. И он думал, что влюблен.

... Свингер-пара. Жирный мужик с мутными глазами, его девушка с ананасом на футболке. Фальшивые деньги, пощечина, истерический смех в номере. А он все ещё надеялся, что она видит в нем человека, партнера, любовника.

... Музей секса. Симбиан, его месть, её оргазм, от которого она потеряла сознание. "Тебя ударило током, когда ты села". И он врал ей, а она верила, и он верил что это не просто обман, а нечто большее.

... Сон об охотнике. Каменный зал, суккубы на тронах, бимбы за столами. Королева на троне — с лицом Аси. И он — Стервятник — идет к ней, чтобы наказать. Тогда он ещё не знал, что сны бывают вещими.

... Клиника доктора Кроу. Черный куб из стекла, ворон со скальпелем, странный врач в обсидиановых очках, человек от которого веяло реальной силой. Процедура, после которой его тело изменилось навсегда.

... И это утро. Ася на коленях, её слезы, её унижение. Его власть.

Но вместе с властью пришло и горькое осознание.

Как он мог полюбить такую женщину? Как мог думать, что между ними что-то настоящее? Она просто озабоченная баба с неконтролируемым либидо, раздутым химией до размеров её чудовищного клитора. Ей нужно было только тело, только молодой хуй.

А он, дурак, ловил каждое её слово. Старался понравиться. Делал все, что она скажет. Думал, что это любовь.

Какой стыд. Какой позор.

Он вспомнил, как мямлил перед ней, как краснел, как боялся сказать лишнее. Как хотел быть идеальным. Как надеялся, что она его оценит. Полюбит.  

Выберет.

А она просто выбирала игрушку на отдых.

— Жаль, что тетя Ася не полетела с нами,  — безобидно сказал Кирилл, помешивая кофе.

— Знаешь,  — Ирина вздохнула,  — это не самое странное, что было в этой поездке.

Она помолчала, глядя в иллюминатор. Потом повернулась к сыну.

— Ты спал с ней?

Кирилл замер на секунду. В любой другой момент он бы растерялся, покраснел, начал мямлить. Но сейчас он спокойно повернулся к матери и сказал:

— Почему ты так решила?

Ирина смотрела на него внимательно. На его загорелое лицо, на новую уверенность в глазах, на легкую улыбку.

— Знаешь, я была в этом уверена,  — ответила она спокойно.  — Сомневалась, конечно. Но под конец уже сомнений не осталось.

Кирилл улыбнулся во все зубы. На фоне загара они стали очень белыми.

— Мы болтали про отношения, как ты просила,  — сказал он.  — Она учила делать массаж. Но именно секса... У меня с ней не было.

Ирина недоверчиво посмотрела.

— Я знаю Асю много лет,  — сказала она.  — У нее, когда есть стабильный мужик, лицо было бы как у... лицо...

— Сытой кошки?  — усмехнулся Кирилл.

Ирина невольно хихикнула.

— Да. Именно так.

Кирилл наклонился и прошептал матери на ухо:

— Я знаю, кто её жарил каждую ночь. Я видел его.

Ирина невольно перешла на шепот, будто они говорили о ком-то очень серьезном.

— Кто это?

Кирилл произнес торжественно:

— Ася встретила его тут на отдыхе. Он назвал себя... Стервятник.

Ирина закатила глаза.

— Господи, ну понятно. Какой-то фетиш-болван. Небось тоже захимиченный. И с огромным хером,  — Ирина внезапно покраснела что говорит об этом с сыном,  — прости меня, Кирюш, я не должна была это произносить.

Кирилл пожал плечами. Под футболкой перекатились мышцы — новые, сильные, налитые силой. Он улыбнулся

— А незахимиченный, и с обычным агрегатом с ней не справится.

Ирина хихикнула. Ей нравилось что её сын стал уверенным в себе. Может и девушку себе найдет.

— Ну, она свободная женщина. Спасибо ей за отдых.

— Спасибо за все,  — ответил Кирилл, глядя в иллюминатор.

Ирина помолчала и спросила.

— Кирюш, почему ты постоянно поправляешь штаны? Что-то жмет?

— Ты знаешь, у меня кажется усели трусы после стирки. Жмут просто ужас, я бы их пошел и снял в туалете.

— Господи, ты бы сказал утром. Придумали бы что-нибудь. Терпи уж, осталось пару часов.

Он улыбнулся, откинулся в кресле и закрыл глаза. Впереди была новая жизнь. И он был готов к ней. Больше никакой любви к озабоченным суккубам. Только власть. Только контроль. Только Стервятник.

•  •  •

Александр стоял около окна клиники и пил чай. Сквозь панорамное остекление первого этажа открывался экзотический пейзаж — пальмы, идеально подстриженные живые изгороди, бирюзовая полоска моря на горизонте. Он размышлял о чем-то, глядя в эту бесконечную даль. Его мундир сидел идеально — темно-синий, с золотыми пуговицами, ни единой складки, ни пылинки. Обсидиановые очки отражали тропическое солнце.

Коммутатор пиликнул.

— Доктор, к вам посетительница,  — раздался безэмоциональный голос девушки с ресепшн.

— Да-да, проведите её ко мне. Я говорил с ней.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла обычная девушка. Александр оценивающе посмотрел на нее 

сквозь свои очки — давняя привычка, от которой он не мог избавиться. Хороший скелет, отметил он про себя. Мышечного тонуса, конечно, не хватает, но не жирная, следит за весом. Плоская, правда. Губ практически нет. Хм. Часть лица скрывают длинные волосы. Интересно.

— Присаживайтесь,  — он указал на кожаное кресло.  — Чаю?

— Нет, доктор, с-с-спасибо,  — ответила девушка, слегка шепелявя.

Александр улыбнулся — мягко, располагающе.

— Алекс. Можете звать меня Алекс,  — он выдержал паузу,  — Вы сказали, что хотите радикальную трансформацию?

Девушка кивнула и начала краснеть — румянец разлился по щекам, ушам, шее.

— Да, доктор... Я могу показать вам...

— Алекс,  — мягко поправил он.  — Настаиваю.

— Алекс,  — выдохнула она.

— Показать фото?  — подсказал он.

Девушка покраснела ещё сильнее — такого интенсивного румянца Александр не видел уже давно.

— Видео,  — прошептала она.

Александр ехидно ухмыльнулся.

— Желание клиента — закон.

Девушка дрожащими руками достала телефон, повозилась с экраном и протянула ему. Сама стала пунцовой, как перезрелый помидор.

Доктор взял телефон и увидел старый добрый Хаб. Почти каждый второй, кто приходил к нему за новым телом, показывал кого-то с этого сайта. Вкусы менялись немного каждый сезон, но в целом желания были понятны и предсказуемы.

На экране происходило нечто, от чего даже Александр, замер на секунду.

Абсолютно гигантский мускулистый мужчина, с лицом скрытом в тени— с плечами шириной с дверной проем, с бицепсами размером с голову обычного человека, с прессом, прорезанным так глубоко, что в борозды можно было положить пальцы,  — ебал очень мускулистую милфу. Вены на его теле вздулись змеями, тянулись от плеч к сердцу, пульсировали в такт мощным движениям. Ноги — как стволы вековых деревьев, перевитые стальными канатами мышц. Ягодицы напрягались при каждом толчке, демонстрируя нечеловеческую силу, он мог ебаться часами. Он мог убить одним ударом.

Его член был толстенным — настоящая банка колы, с набухшими венами, с головкой размером с куриное яйцо. Он входил в женщину глубоко, до упора, растягивая её до предела.

Женщина — тоже мускулистая, с огромными силиконовыми грудями, с металлическими штангами в сосках, с татуировками, покрывающими все тело,  — смотрелась на его фоне куда меньше, хотя была явно не маленькой. Она стонала, пыталась вырваться, дергалась в его хватке, но он держал её железной рукой, не давая пошевелиться. Её трапеции напрягались, бицепсы вздувались, но она была бессильна против его мощи. И она была беременна, это было не сильно заметно с её телом, но доктор это понял внутренним чутьем.

Мужчина сделал огромный замах рукой и ударил её по клитору — резко, звонко, отточенным движением. Женщина закричала, выгнулась дугой, из её вагины хлынула жидкость. Она попыталась отползти, но он схватил её за волосы и притянул обратно.

— Куда собралась, сучка?  — прозвучал его низкий голос с экрана.

Звонкая пощечина заставила её вскрикнуть, и её красивое лицо покрылась пятном в форме ладони..

— Кто тебе разрешил ползти, шлюха?  — зарычал он, продолжая бить её.  — Ты думаешь эти мышцы у меня для красоты?

Он напряг свой бицепс и это просто пугало даже через экран.

Женщина всхлипнула, обмякла, перестала сопротивляться. Он снова ударил её 

по клитору — и она забилась в оргазме, не в силах контролировать своё тело. Её огромные груди колыхались, металлические штанги сверкали, татуировки ходили ходуном.

На заднем плане угадывался номер отеля — разгромленный, с разорванными простынями, с пятнами на стенах. Вокруг них бегала девушка в футболке с перевернутым ананасом, снимала что-то на телефон — может, для рилс, может, для того же канала на Хабе. Глаза у нее были стеклянные, но она не могла оторваться от процесса, залипала на каждом движении, на каждом стоне.

Александр нажал стоп. Повернулся к девушке.

— Извините, что я так долго смотрел,  — сказал он мягко.  — Впечатляет.

Он помолчал, обдумывая увиденное.

— Что вы хотите?

Девушка набралась смелости, расправила плечи и выпалила на одном дыхании:

— Можете мне сделать грудь как у партнерши Стервятника?

Александр приподнял бровь.

— Стервятник?

— Так зовут актера,  — девушка покраснела снова, но уже не так сильно — сказанное слово освободило её.  — Мужчину.

Доктор улыбнулся — той самой загадочной улыбкой, видели его посетители.

— Да, конечно, могу. Я могу сделать вам грудь как у нее, можем увеличить ваши ягодицы. Можно сделать их даже больше чем у этой женшины, но через жир. Мышцы, к сожалению, так просто не добавлю — их надо качать. Это время и силы. И препараты.

Девушка подалась вперед:

— А сколько она их принимает? Много?

Александр рассмеялся — искренне, заразительно.

— Меньше, чем её мужчина,  — он помолчал и спросил.  — Эта пара... она популярна?

— Они в топе мировом,  — с гордостью ответила девушка.  — Это прям тренд. Все хотят быть как они. Парни как он. Но девушки — как она.

Александр кивнул, встал, подошел к окну. В стекле отражалась его фигура в идеальном мундире.

— Он Стервятник, верно? А как зовут девушку?  — внезапно раздался вопрос.

В отражении стекла кабинета он видел что девушка все, полностью сгорела от стыда, на ней можно жарить стейки

— Он называет её Спермоприемник,  — выдавила из себя посетительница.

— Что ж,  — сказал он, поворачиваясь, без эмоций, будто бы не слышал её ответ.  — Давайте выберем дату операции.

— Операций, доктор,  — выдохнула девушка, и в голосе её звучало благоговение.