Добровольное согласие. Тематика: Измена жены с согласия мужа Часть 2

Утром их ждала школа. Шепотки начались ещё в автобусе. Взгляды провожали их повсюду — похотливые, жалостливые, полные отвращения. Новость разлетелась как лесной пожар, несомненно подогретая Лайамом и содержанием их профилей на «Согласии». Их фотографии, их условия, запись их встречи с сержантом... всё было доступно любому желающему.

— Эй, ковырялки!  — выкрикнул чей-то голос из группы y шкафчиков.  — Слышали, вам нравится, когда с вами обращаются как с дерьмом. Это правда, Тони?

Парни зашлись хохотом. Тоня смотрела перед собой, её щёки горели румянцем.

Коридоры школы превратились в полосу препятствий. Чья-то рука, анонимная в толчее, сильно хлопнула Джордан по её немаленькой попе. Она вскрикнула, развернувшись, но увидела только насмешливые улыбки.

— Расслабься, куколка,  — прошипел один из парней,  — Просто попробовал, не надо отдаваться мне прямо тут.

Грянул хохот. Джордан дрожала, на глазах выступили слёзы. Тоня схватила её за руку, потянув назад.

— Не нужно. Просто игнорируй их,  — прошептала она, хотя её собственные сердце билось, словно хотело выпрыгнуть из груди.  — Они просто провоцируют тебя. Проверяют.

Джордан неуверенно кивнула. Тоня и сама не очень верила в свои слова.

Химия не стала убежищем. Мистер Хендерсон бубнил про ковалентные связи, не замечая передаваемых записок. Одна приземлилась на парту Тони, грубо вырезная по форме члена. Внутри корявыми буквами было нацарапано: «Видели твоё видео. Ты кончила под этим копом? Хочешь ещё? »

Тоня смяла похабную записку в кулаке. К горлу подступила тошнота, но не от похабщины — от внезапно вспыхнувшего воспоминания: её собственные предательские стоны, влага между ног, пульсация внизу живота, когда Гарсия... Она резко зажмурилась, пытаясь стереть образ.

— Это всё этот дурацкий закон,  — прошептала она себе под нос, глядя на доску с формулами, которые уже не имели смысла.  — У меня просто не было выбора.

3вонок на обед прозвучал как избавление — хоть на сорок минут можно было убежать от этих взглядов, шепотов, от этого чувства, будто их раздели догола прямо посреди класса. Тоня схватила Джордан за руку и потянула к двери, но коридор был забит учениками, и каждый второй оборачивался, когда они проходили рядом.. Кто-то хихикнул, кто-то демонстративно отвернулся, но больше всего Тоня боялась тех, кто смотрел слишком пристально — с тем же выражением, что было y Гарсии вчера.

Кафетерий встретил их гулким гомоном. Тоня успела сделать всего пару шагов к автомату с водой, когда дорогу перегородили. Четыре футболиста в одинаковых майках с цифрами окружили их.

Капитан футбольной команды, Брэд, был на голову выше обеих девушек. Его широкая улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Ну что, лесбухи,  — он наклонился так, что его дыхание, пахнущее мятной жвачкой, обожгло Тонино ухо,  — слышал, теперь вы официально городские игрушки. В любом месте в любое время, да? Так между ног чешется?

Джордан попыталась отойти, но он уже схватил её за руку.

— Как насчёт небольшой прелюдии? Прямо здесь?

Джордан дернулась, пытаясь вырвать руку из его хватки, но парень надежно держал её.

— Отпусти!  — Джордан вырвалась с внезапной силой, её голос сорвался на высокой ноте, больше похожей на 

визг. Она резко дёрнyла руку, и Брэд, не ожидавший такого сопротивления, на мгновение разжал пальцы. Этого хватило. Тоня, не раздумывая, вцепилась в запястье подруги и рванула её за собой, прорываясь сквозь кольцо футболистов.

Они сбежали в пустую лестничную клетку, ставшую временным убежищем. Джордан прислонилась к стене, задыхаясь.

— Они знают,  — выдавила она, закрывая лицо руками.  — Все видели видео. Все думают, что мы... мы сами это сделали. Что нам это нравится.

Её голос сорвался на последнем слове, превратившись в хриплый шёпот.

Тоня прижалась лбом к холодным металлическим перилам. Острые грани впивались в кожу, но она даже не моргнула — после вчерашнего любая боль казалась пустяком.

— Что нам делать? Ты рассказала матери? Я вчера не смогла... после всего.

Голос Тони звучал так, будто она говорила сквозь толщу воды — глухо, сдавленно.

Джордан обхватила себя за плечи и покачала головой.

— Нет. Я пыталась изменить свой профиль. Пишет, что он «на рассмотрении»,  — прошептала она.  — Это бред. Я трижды меняла параметры, а система просто... зависает.

— Нам нужно продержаться этот день,  — пробормотала Тони, как будто пыталась убедить саму себя.  — Просто постараться выжить.

Они должны были вытерпеть. У них просто не было выбора.

Преследования не прекращались. Она чувствовала взгляды на спине, слышала обрывки фраз за спиной: «... видела её видео? », «... сама напросилась... ». Тоня прижала учебник к груди, пытаясь пробиться сквозь толпу, когда её плечо резко толкнули в сторону. Она не успела даже вскрикнуть — тёплая волна воды обрушилась на её платье, моментально пропитав тонкую ткань и прилипнув к коже.

— Упс,  — Сара, капитан команды поддержки, наклонялась так, что её рыжие кудри закрыли лицо Тони от остального класса. Губы её растянулись в сладковато-ядовитой улыбке, когда она протянула салфетку — не помогая, а демонстративно роняя на пол.  — Бьюсь об заклад, тебе нравится быть мокрой на публике, да?

Урок истории превратился в пытку. Мистер Морган бубнил о Великой хартии вольностей, когда шарик бумаги отскочил от виска Джордан, упав на парту. Дрожащими руками она развернула его: примитивный рисунок, изображающий её и Тони с сержантом, с подписью: «Видели ваш фильм — 5 звезд». Следующий шарик прилетел через минуту — уже с номером телефона и предложением «организовать очередь». Третий попал Тони прямо в декольте, закатившись под блузку. Она не стала его доставать.

Последний звонок прозвучал фальшивой амнистией. Тоня успела схватить Джордан за руку ещё до того, как коридор заполонила волна учеников — их тела слились в хаотичный поток, где локти, сумки и чьи-то смеющиеся лица превратились в единую угрозу.

Первая рука схватила Тоню попу, рука полезла под юбку. Она дёрнyлась, но толпа сомкнулась плотнее, прижимая её к незнакомой спине в потной футболке. Где-то слева Джордан вскрикнула — чья-то ладонь скользнула под её топ, грубо обхватив грудь.

— В раздевалку!  — Тоня рванулась в сторону, увлекая подругу через людской поток. Вслед им раздалось улюлюканье.

Они нырнули в тяжёлые двустворчатые двери, в гулкую, пропахшую хлоркой тишину женской раздевалки. Там было пусто, занятий сегодня, по счастью, не было. Девушки прислонились к 

холодной кафельной стене, тяжело дыша.

— Мы не можем выйти через главный вход,  — выдохнула Тони.  — Они будут ждать.

— Лайам. Это же он всё устроил. Я думала, он попытается сделать... что-то. Но его весь день не было видно. Как думаешь, что он задумал?  — Джордан обеспокоенно посмотрела на подругу.

— Не знаю.  — Тоня обреченно пожала плечами.  — Может он хочет, чтобы другие начали первыми. Как будто он тут не при чем. Или чтобы мы приползли к нему за помощью.

Джордан молча кивнула. Они быстро двинулись мимо рядов пустых шкафчиков, их шаги гулко отдавались в пустом пространстве. В дальнем конце комнаты виднелась дверь, обещающая спасение — выход через спортивные поля.

Тень от раздевалки отрезала их от школьного двора, где уже начали собираться группы парней, явно поджидая их. Тоня прижала ладонь к холодной металлической ручке аварийного выхода — щёлкнyв, она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проверить, свободен ли путь. Пустынные спортивные поля, залитые осенним солнцем, манили тишиной. Ни души.

— Быстро,  — прошептала Тоня, хватая Джордан за запястье. Они выскользнули наружу, и дверь с глухим стуком захлопнулась за ними.

Девушки побежали, не оглядываясь. Пересекли беговые дорожки, траву на краю поля и подбежали к забору из сетки-рабицы, граничащему с жилым районом. Они перелезли через него, платье Тони на миг зацепилось, но они наконец были свободны.

Они шли по переулкам, избегая людных улиц, стараясь не встречаться взглядами с редкими прохожими. На углу возле улицы Джордан, они коротко обнялись и Тони пошла дальше к своему дому, ссутулив плечи, словно защищаясь от мира. Джордан смотрела ей вслед мгновение, затем повернулась и поплелась к знакомой двери. Дом казался пустым. Она скользнула внутрь, стараясь не скрипеть дверью.

— Джордан? Это ты?  — Голос матери, резкий, с ноткой, которую Джордан не могла определить, донёсся из кухни.  — 3айди сюда. Немедленно.

Сердце Джордан сжалось. Она замерла в прихожей, её пальцы судорожно сжали ручку сумки. Она знала, что не может избежать этого, но её ноги отказывались двигаться.

— Джордан!  — На этот раз голос Дианы был уже ледяным.

Джордан сделала шаг вперед, её ноги будто были наполнены свинцом. Кухня, обычно пахнущая печеньем и кофе, теперь казалась камерой для допросов. Диана Чейз стояла y стола, а глаза — холодные, как сталь — сверлили дочь. На столе лежал планшет, экран которого показывал знакомый профиль из системы «Надёжного согласия».

— Объясни,  — Диана начала медленно, словно выжимая каждое слово сквозь зубы,  — Объясни мне, как получилось, что моя дочь объявила себя публичной шлюхой?

Джордан сглотнула, её руки сжались в кулаки. Она чувствовала, как пульс бьётся в висках.

— Это не я... это Лайам... он...

— Лайам?  — Смех Дианы был резким. Она подняла планшет, и Джордан увидела своё собственное лицо на экране — запись из полицейского участка, где она говорила что не имеет притензий.

— Не ври мне. Я видела запись подтверждения. Ты сама это подтвердила. Своим собственным ртом. Своим голосом.

Диана швырнула планшет на стол с такой силой, что стекло экрана треснуло. Джордан вздрогнула, но 

не от звука — от выражения на лице матери. Это была не просто злость. Это было что-то глубже, темнее, будто она видела перед собой не дочь, а призрак своего прошлого.

— Здесь сказано, что тебе нравится пожестче. Что ты хочешь этого в любое время. С кем угодно!  — голос Дианы дрогнул, Джордан видела, как тонкие прожилки вен на висках матери пульсируют.  — Ты знаешь, как тяжело я работала, чтобы оставить такую жизнь позади? Чтобы стать респектабельной? А теперь профиль моей дочери кричит на весь город «поимей меня»!

Слёзы хлынули из глаз Джордан.

— Это была ловушка! Он сделал фото, когда мы выпили...

Её голос сорвался на полуслове, когда Диана резко подняла руку, словно собираясь ударить. Джордан инстинктивно пригнулась, но мать лишь хлопнула ладонью по стойке.

— Твоё оправдание — это то, что вы напились?  — Диана выкрикнула слова, словно выплёвывая их, её голос звенел от негодования.  — Ты хоть представляешь, как я узнала об этом всём?

Диана закрыла глаза на долгую секунду, её. Когда она заговорила, голос был уже не кричащим, а каким-то странно плоским, словно выжженным изнутри.

— Рик. Ты его знаешь, я с ним встречаюсь. Он подошёл ко мне сегодня утром прямо перед планеркой. И поставил свой телефон передо мной. Ты представляешь, в какое положение ты меня поставила?

Голос Дианы срывался на хриплых полутонах, будто она задыхалась от каждого слова.

— Я надеялась на помолвку, он мой босс, а теперь оказывается моя собственная дочь...

Диана медленно провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него маску гнева. Она содрогнулась — не от злости, а от чего-то другого, более глубокого. Страха.

Внезапно она увидела всё с ужасающей ясностью: Рик не просто показал ей это видео из отвращения. Он сохранил его. Она видела, как он смотрел на экран. Она знала этот взгляд слишком хорошо.

— Знаешь, о чём он думает?  — Диана выдохнула, её пальцы впились в край стола, будто она пыталась удержаться от падения.  — Он уже видел твой профиль. Сохранил видео. Я видела этот взгляд.  — Её голос стал тише, но от этого слова звучали только страшнее.  — Он думает, что теперь может легко получить тебя вместо меня. Зачем ухаживать за стареющей матерью, если её молодая дочь... доступна?

Джордан отшатнулась, как от пощёчины.

— Рик бы не...

— Не стал бы?  — перебила её мать. Она закатила глаза.  — Он мужчина, Джордан. Ты вообще понимаешь, что это значит? Какой мужчина не предпочтёт упругую, свежую девушку вместо немолодой уже женщины? Зачем ему ухаживать за мной, если он может просто... взять тебя?

— Мама, ты не понимаешь,  — Джордан попыталась возразить, но Диана резко вскинула руку, прерывая её на полуслове.

— Подожди. Я ещё не закончила.  — Мать взяла планшет, провела пальцем по треснувшему экрану, и видео скакнуло к другому моменту.

— Это что, Джордан? Ты мне объяснишь вот это?

На экране Джордан видела себя — запись из участка, на которой язык Тони исчезал в её киске. Её собственные пальцы впивались в голову подруги, притягивая 

её ближе, а звуки, которые издавала она сама... Боже, эти стоны. Они звучали так, будто ей действительно нравилось.

— Я... Нас заставили,  — Джордан прошептала, чувствуя, как лицо горит от стыда.  — Это был сержант, он...

— Заставили?  — Диана перебила её, лицо исказилось в гримасе отвращения. Она тыкнула пальцем в экран, где видео застыло на кадре, где Джордан целовала Тоню.  — Это выглядит как принуждение? Ты целуешь её, Джордан. Она лижет тебя! Или мне показалось? Может, я ослепла?

Диана ткнула пальцем в экран, и видео переключилось на новый фрагмент. Джордан почувствовала, как её желудок сжимается в ледяной комок ещё до того, как изображение появилось. На экране она стояла на коленях перед сержантом Гарсией, его пальцы вцепились в её волосы, её губы обхватывали его член. Звук был отключен, но по движениям её головы, по тому, как её щеки втягивались, было ясно — она сосала его. Активно. Усердно.

— И это тоже тебя заставили?  — Диана произнесла слова медленно, растягивая каждый слог, будто вбивая гвозди.  — У тебя вообще есть границы для твоего блядства, Джордан? Или тебе действительно всё равно, когда, как и с кем?

— Вон с глаз моих!  — Диана внезапно рявкнула, её голос прозвучал как хлыст, заставив Джордан вздрогнуть.

— В комнату! Чтобы я тебя больше сегодня не видела! Ты поняла?!

Джордан метнулась к лестнице, её босые ступни шлёпали по деревянным ступеням так быстро, что она едва не споткнулась на повороте. За спиной раздался звон — мать швырнула в стену тарелку, разлетевшуюся на тысячу белых осколков.

•  •  •

Тем временем атмосфера в доме Тони царила совсем другая атмосфера. Её родители, Сайлас и Мэри, собрали семью в залитой солнцем гостиной — Тони сидела на диване, словно на иголках; её братья, Итан и Томми, тоже были здесь.

— Ты даже не представляешь, как мы гордимся тобой,  — Сайлас сказал, положив руку на плечо Тони. Его глаза сияли отцовской теплотой, но в них была странная, непривычная искра — почти восторг.  — Ты сделала смелый шаг. Не каждая девушка способна так открыто заявить о своих желаниях.

Тони попыталась открыть рот, чтобы объяснить, что это не её выбор, что всё было подстроено, но Мэри уже подхватила нить разговора.

У Тони свело желудок.

— Это не...  — она попыталась перебить мать, но Мэри лишь мягко положила руку ей на плечо, продолжая говорить так, словно дочь просто скромничала.

— Такое... широкое использование согласия, конечно, необычно,  — говорила мать продолжала, её голос звучал мягко, почти восхищённо.  — Но это только делает тебя уникальной, дорогая. Ты ведь понимаешь, как важно уметь заявить о своих желаниях? Особенно для женщины.

— Ты поступила правильно,  — Мэри продолжила, её пальцы нежно перебирали волосы дочери.  — Согласие — это не просто слово, Тоня. Это фундамент. Ты не представляешь, сколько женщин мечтали бы о такой ясности в отношениях.

Голос матери звучал как сквозь вату — вязко, неестественно, будто её устами говорил кто-то другой. Это всё звучало как какая-то глупая шутка... Ведь так?

— Что не так, дорогая?  — перебила Мэри, её 

тон был лёгким, но твёрдым. Её движения стали точными, почти методичными, как будто она одновременно успокаивала дочь и фиксировала её на месте. Когда Тоня не ответила, мать продолжила:

— Это так освежает — видеть, как ты принимаешь своё подлинное «Я», дорогая! Та встреча с сержантом? Зарегистрирована и подтверждена! Такой мощный протест против общественного подавления сексуальных тенденций! Какой смелый эксперимент с динамикой власти!

Тоне стало дурно. Она сидела между братьями, чувствуя, как комната медленно вращается вокруг неё. Их голоса — отца, матери, Этана — сливались в один бессвязный гул, наполненный словами «гордость», «сексуальная свобода», «прогрессивность». Но всё, что она слышала сквозь нарастающую панику, было: «Мы посмотрели, как тебя насиловали, и нам это понравилось».

— Значит, «неограниченный доступ, в любое время, в любом месте, сопротивление как знак возбуждения»?  — Итан постучал костяшками пальцев по планшету, и звук этот заставил Тоню вздрогнуть. Она очнулась от оцепенения, уставившись на старшего брата, на его лицо — такое знакомое, сейчас было искажённо каким-то чужим, хищным выражением. Его улыбка была слишком широкой, глаза — слишком блестящими.

— Довольно смелые условия, сестрёнка. Настоящий феминистский манифест.  — Его тон сочился фальшивым восхищением.

— Мы уже поговорили с твоими братьями,  — мама ободряюще улыбнулась ей.  — Объяснили им, что ты просто исследуешь себя, что твой профиль — это смелый акт рефлексии. Что ты возвращаешь себе право на сексуальность без стыда. В любом месте, с любыми партерами. Никаких границ. Никаких запретов.

— Мама сказала, это... даёт силы,  — пробормотал младший брат, Томми, явно повторяя слова родителей. Его взгляд скользил по Тоне, будто искал подтверждения чему-то, но не решался встретиться с её глазами.

Шею Тони словно обвила ледяная змея. Она медленно подняла голову и увидела лицо брата — на нём читалась странная смесь восторга и ужаса. Он смотрел на неё, словно впервые увидел. Не сестру. Не человека. А что-то другое.

Она сглотнула. «Никаких границ» — слова матери висели в воздухе. Тоня медленно перевела взгляд на братьев — Итан изучал её тело взглядом, который раньше она видела только у парней из школы. Томми же, напротив, избегал её глаз, но его пальцы судорожно сжимали и разжимались на коленях, будто он пытался удержаться от чего-то. Он поднял на неё глаза и всё же нерешительно спросил:

— То видео с сержантом... Мама сказала, что твои слезы это просто игра...

— Ну конечно,  — Мэри тут же кивнула,  — Это довольно типично для игр в подчинение. Участники хотят полной аутентичности происходящего. В этом весь смысл. Иногда «нет» — это самое громкое «да». Но, конечно, это должно быть оговорено заранее. Именно так, как и сделала Тоня!

Сайлас тепло улыбнулся, услышав это.

— Совершенно верно, дорогая. Наша девочка — большая молодец!  — он наклонился к Тони, его голос смягчился отеческой заботой.  — Но, Тонь, говоря об аутентичности... Ты была девственницей до того, как сержант Гарсия... содействовал твоей инициации?

Тоня почувствовала, как комок подступает к горлу. Она силилась выдавить из себя хоть слово, но язык будто прилип к нёбу. Всё что она смогла 

сделать — лишь коротко кивнуть, зардевшись.

— Мы гордимся тобой,  — Мэри тут же обняла дочь,  — Ты понимаешь, как это важно? Какой это шаг?

— Ты разрушила табу. Ты показала всем, что сексуальность — это не стыд, а сила. И ты сделала это... так публично!  — Глаза матери блестели странным, почти фанатичным блеском.  — Мало кто способен на такой смелый жест, Тоня. Ты буквально выставила свою первую ночь на всеобщее обозрение, как произведение искусства. Это требует невероятного мужества!

Сияющая улыбка Мэри сменилась внезапной, острой заботой. Она подалась вперед.

— Но дорогая!  — воскликнула она.  — Даже для той, кто принимает такую мощную аутентичность, потеря девственности таким... глубоко чувственным образом должна быть невероятно изнурительной! Физически, эмоционально...

Материнские пальцы скользнули по запястью Тони, мягко, но неумолимо потянув её к лестнице.

— Ты должна отдохнуть,  — голос Мэри внезапно стал мягким и заботливым, словно она говорила с пациенткой после сложной операции. Её пальцы легли на лоб Тони, проверяя температуру, а потом плавно опустились, поправляя прядь волос за ухом дочери.  — Такое... интенсивное раскрытие требует времени. Ты ещё успеешь насладиться своей новой свободой, но сейчас тебе нужно восстановиться.

Тоня шла за матерью по лестнице, её ноги чуть цеплялись за ковер, будто её тело забыло, как двигаться. Рука Мэри мягко давила на её поясницу, направляя вверх, а пальцы матери то и дело касались её талии, проверяя, не отстала ли дочь. Тоня украдкой ущипнула себя за запястье — сначала слабо, потом сильнее, но это не помогало. Боль была настоящей. Это не сон.

Всё было взаправду. Безумный закон, изнасилование, школа, эта извращенная поддержка родителей, сальные взгляды брата. Кто знает, чем окончится ещё один день?

•  •  •

Автобусная остановка была пустынной в этот час, только жёлтый свет фонаря дрожал в предрассветной сырости. Джордан пришла раньше — Тоня увидела её силуэт издалека, сгорбленный, будто под невидимым грузом. Подруга не обернулась на шаги, только когда Тоня вплотную подошла, та резко вздрогнула, словно пойманная на чём-то.

Она не смотрела на Тоню, её голос звучал прерывисто, словно она задыхалась между словами.

— Мама думает, что я... что я сделала это нарочно,  — Джордан прошептала, сжав кулаки.  — Будто я... будто я мечтала об этом.

— Она даже не слушала меня,  — Джордан прошептала, глядя в мокрый асфальт под ногами.  — Она считает, я специально зарегистрировалась в этой ёбаной системе, чтобы... чтобы её бойфренд мог меня трахнуть вместо неё.

Тоня шарахнулась назад, будто Джордан ударила её по лицу.

— Ты серьёзно?

— Это ещё не самое худшее,  — Джордан достала телефон. Экран светился синим в темноте, отражаясь в её мокрых от слёз глазах.  — Я пыталась изменить профиль. Посмотри, что случилось.

Экран телефона Джордан светился холодным синим светом. Тоня наклонилась ближе, чувствуя, как волосы встают дыбом на её шее. На экране красовался профиль Джордан в системе «Надёжного согласия» — её школьное фото, домашний адрес, даже номер социального страхования. «Неограниченный доступ», «Свободное использование», это она уже видела. Но ниже, прямо под фотографией, горела ярко-красная надпись:

ПРОФИЛЬ ЗАБЛОКИРОВАН: Все условия юридически обязательны.

Тоня 

провела пальцем вниз, и текст продолжился:

Внесение изменений возможно по достижению 21 года, в связи с вступлением в брак или в результате судебного пересмотра (Среднее время ожидания:14 месяцев).

Внизу экрана маленькими серыми буквами было написано: «Ваши документы проверены и подтверждены. Система идентифицирует ваше согласие как добровольное и осознанное. Спасибо за использование наших услуг! »

— Мы должны что-то сделать,  — Тоня выхватила телефон из рук Джордан, её пальцы дрожали, скользя по экрану.  — Нам по 19, мы не можем жить так два года! Пойти в суд, к адвокату... Есть же кто-то, кто поможет!

Джордан закатила глаза и с силой вырвала телефон обратно.

— Ты серьёзно?  — её голос звучал хрипло, будто она неделю не пила воды.  — Мы уже ходили «жаловаться», помнишь? В полицию. И чем это кончилось?

Тоня отвернулась, её плечи напряглись под тонкой тканью куртки. Горло сжалось так, что она едва могла вдохнуть. Автобусная остановка, холодный металл скамейки под пальцами, запах мокрого асфальта — всё казалось нереальным, как будто она наблюдала за происходящим через толстое стекло.

— Прости,  — Джордан коснулась её плеча, но тут же отдернула руку, будто обожглась. Голос её дрогнул.  — Я не хотела... это не твоя вина. А как твои предки?

— Они...  — голос Тони сорвался.  — Они считают это крутым. Секс-позитивным. Смелым. Вдохновляющим.

Джордан медленно подняла глаза, её лицо исказилось гримасой недоверия.

— Скажи что ты шутишь.

— Мама назвала мой профиль «актом рефлексии». Папа сказал, что гордится моей «сексуальной свободой» — Тоня нервно передернула плечами.  — Они сами показали видео из полиции моим братьям. Как пример.

Джордан молчала так долго, что Тоня уже подумала, будто та не собирается отвечать вовсе. Но когда подруга наконец заговорила, её голос звучал так, будто она выдавливала слова сквозь слой льда.

— Школа сегодня... будет ещё хуже.  — Джордан замолчала снова, но, собравшись, продолжила.  — Они знают, что мы не можем их остановить. Лайам так точно знает. Я узнавала, у нас сейчас нет почти никаких прав. Поискала вчера похожие случаи.

Она тыкнула пальцем в статью, которую открыла в браузере. Тоня наклонилась ближе, разбирая мелкий шрифт:

«Студентка Колледжа Остина, 21 год, была найдена в нежилом доме на окраине города. Местные жители сообщили в полицию о подозрительных звуках. Прибывшие на место офицеры обнаружили девушку, прикованную к кровати металлической цепью. По предварительным данным, она питалась исключительно мужской спермой в течение 14 дней... »

Тоня резко отстранилась, её лицо исказилось.

— Это правда?

Джордан кивнула, её глаза стали пустыми и остекленевшими, как у рыбы, выставленной на льду.

— Читай дальше.

Тоня скользнула пальцем вниз, и текст продолжил раскрывать ужасные подробности: «По словам местных жителей, девушку освободили после двух недель, но никаких обвинений предъявлено не было. Полицейские лишь проверили её профиль в системе «Надёжного согласия» и отпустили. В протоколе указано: «Добровольное исполнение условий соглашения». Через три недели её похитили снова. На этот раз на месяц. Когда её нашли, она уже не сопротивлялась. А в третий раз... »

Тоня продолжила читать. Её желудок сжался, будто кто-то влил в него 

раскалённый металл. Последние строки статьи гласили: «Теперь она живёт в том же доме добровольно. Судя по её обновлённому профилю, она добавила новые фетиши: «игры с едой» и «эксклюзивное белковое питание». Под фото стояла подпись: Счастлива. Нашла своё место».

— Мы должны быть очень осторожны. Не провоцировать никого. Быть послушными. Иначе...  — Джордан пожала плечами, когда вдалеке замигал свет приближающегося школьного автобуса.

•  •  •

Первой ударила тишина. Затем — взгляды. Разговоры обрывались на полуслове. Каждый глаз провожал их по проходу. Даже водитель, обычно погруженный в радио или телефон, обернулся и наблюдал, как Тоня и Джордан замирают у дверей.

— Эй, Кингсингтон!  — один из парней, Стив, протяжно свистнул с заднего сиденья.  — Зависала с подружкой ночью? Ждём видео!

Они медленно двигались вперед, глаза опущены в пол, но каждая клетка тела чувствовала эти взгляды — скользящие по их ногам, бедрам, груди, как будто их одежда растворилась в воздухе.

Руки тянулись к ним из темноты салона. Каждый хотел ущипнуть, погладить, схватить. «Шлюхи! » — прошипел кто-то за спиной. «Куклы для ебли! » — бросил другой. Тоня чувствовала, как её рубашка задирается сзади, холодный воздух касается поясницы, но она не обернулась, только сжала кулаки и упрямо шла вперёд, к единственной свободной скамейке в конце салона.

Ладонь шлёпнулась по заднице Джордан с громким звуком, и хохот прокатился по автобусу. Тоня чувствовала, как чьи-то горячие пальцы скользят под её юбку, цепляясь за резинку трусиков, но когда она резко обернулась, встретила только равнодушные взгляды одноклассников — будто ничего не происходило.

Наконец Тоня упала на пластиковое сиденье автобуса и прижалась к стеклу. Джордан рухнула рядом. Автобус полз вперед, и каждая остановка приносила новых людей и новую волну унижений.

Они практически вбежали в школу, опустив головы, лавируя в переполненном коридоре. Воздух был густ от смеха и шепота — каждый новый поворот приносил новые лица, новые насмешки.

— Тонька! В твоём профиле сказано «в любое время»! Сейчас удобно?

— Джордан! Подними юбку, не узнаю тебя в лицо!

Тоня первой заметила Лайама — он стоял у стены, развалившись, как будто ждал их специально. Его ухмылка растянулась, когда он поймал её взгляд. Брэд рядом скрестил руки на груди, а за их спинами толпились ещё трое парней и одна девушка — Люси, известная в школе лесбиянка. Она смотрела на них с откровенным презрением.

— А ну стоять!  — Лайам резко выставил руку, преграждая путь, и Тоня чуть не врезалась в его ладонь. Он щёлкнул языком, изучая её реакцию.

— Мы тут с Брэдом спор решаем. Я говорю что вы не наврали в профилях и правда лижитесь по ночам, а он не верит. Так кто из нас прав?  — Лайам переводил взгляд с одной девушки на другую. Брэд встал вполоборота, прикрыв собой проход назад и скрестил руки.

Вокруг уже собиралась толпа — одноклассники замедляли шаг, некоторые специально разворачивались, чтобы посмотреть.

— Отвалите,  — Джордан попыталась прорваться в сторону, но Брэд ловко перехватил её за локоть и притянул к себе.

— Не торопись, цыпочка. И не дергайся. Простой спор.  — Лайам 

ухмыльнулся. Он потянулся к карману джинсов, и Тоня непроизвольно отшатнулась, ожидая чего-то ужасного — но он лишь достал телефон.

— Мы даже пригласили эксперта.

Люси смерила их неприязненным взглядом, её губы искривились в усмешке.

— Я вам и так скажу, что они просто шлюхи,  — её голос звучал нарочито громко, чтобы слышали все в коридоре.  — Сэкономишь деньги, Лайам. Посмотри на их профили — они просто кричат «трахни меня».

— Нет уж, давай как договаривались,  — Лайам приготовился снимать.

— Деньги вперёд,  — Люси протянула ладонь и пошевелила пальцами. Лайам закатил глаза, но с театральным вздохом вытащил из кармана смятую купюру и шлёпнул её ей в руку.

Люси не глядя сунула деньги в джинсовый карман. Она шагнула к Джордан так резко, что та инстинктивно отпрянула, но Брэд крепко держал её за плечи. Джордан успела лишь прошептать «не надо» — прежде чем Люси схватила её за подбородок и притянула к себе.

Люси впилась губами в её рот так, будто хотела высосать из Джордан воздух, жизнь, сопротивление — всё. Поцелуй был грубым и жадным, её язык насильно проник в рот Джордан, заставляя её отвечать. Звуки разносились по коридору, смешиваясь с одобрительными выкриками и свистом толпы. Тоня инстинктивно шагнула вперёд, но Лайам тут же перегородил ей путь, не переставая снимать.

Люси наконец оторвалась, оставив Джордан с размазанным по губам помадой и диким взглядом. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, глядя на девушку с откровенным презрением.

— Даже не пытается хотя бы притворяться,  — громко объявила Люси, поворачиваясь к Лайаму. Её голос звенел в тишине коридора.  — Как дохлая рыба.

Хохот прокатился по толпе. Джордан стояла, опустив глаза, её плечи дрожали. Губы были красными, слегка припухшими. Люси вытерла рот тыльной стороной ладони, словно стирая что-то неприятное.

— Надеюсь, вы, бляди, хотя бы с утра хуев во рту не держали,  — пробурчала Люси, поворачиваясь к Тоне. Её взгляд скользнул вниз, к губам девушки, и уголки её рта дёрнулись в неприязненной усмешке.  — А то меня стошнило бы.

Тоня хотя бы знала, что сейчас произойдёт — но её губы сжались в тонкую ниточку, пальцы впились в швы юбки, а тело отказалось двигаться. Отпрянуть? Ответить? Притвориться, что ей это нравится?

Губы Люси обрушились на Тоню прежде, чем та успела сглотнуть. Первое мгновение — только шок, холодная помада, запах жвачки с мятой. Затем пришла мысль: сопротивляться — значит дать им то, чего они ждут. Тоня зажмурилась, чувствуя, как её тело напряглось до предела — но затем, в последний момент, её мозг выдал единственно возможный выход.

Она ответила на поцелуй так внезапно, что даже Люси отстранилась на секунду — но только для того, чтобы тут же вцепиться в её волосы и притянуть ещё ближе. Язык Тони скользнул в ответ. Толпа взорвалась: свист, смешки, одобрительные крики «Давай, шлюха! » и «Снимай! » слились в один рёв. Лайам хихикал, снимая всё крупным планом, а Брэд обнимал и лапал пытающуюся вяло вырваться Джордан.

Люси отстранилась с довольной гримасой, её пальцы ещё секунду задержались в волосах Тони,  

прежде чем отпустить. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, но уже без того отвращения, что было с Джордан. Она ещё секунду смотрела на Тоню, потом резко отвернулась, поправляя растрёпанные волосы.

— Вот это другое дело,  — объявила она.  — Тонька хоть на что-то годиться.

— Почему ты им помогаешь?  — тихо прошептала Тоня.

Лицо Люси исказила мимолётная гримаса ненависти. Она наклонилась к Тоне так близко, что та почувствовала горячее дыхание с привкусом мятной жвачки на своей коже.

— Ты объявила себя «лесбиянкой, мечтающей о члене», а теперь ещё спрашиваешь, сучка?  — прошипела Люси.  — Шлюхи, надеюсь вас заебут до смерти, раз вы так этого хотели.

Тоня собралась было возразить, но тут в коридоре раздался рык:

— Что тут происходит?!

Директор Дэвис стоял и буравил всех присутствующих недобрым взглядом. Толпа мгновенно расступилась, оставив Тоню и Джордан наедине с Люси, Лайамом и Брэдом, которые вдруг стали подозрительно тихими.

— Разойдитесь! Чейз! Кенсингтон! Ко мне в кабинет. НЕМЕДЛЕННО!

Лайам незаметно для директора закатил глаза, но убрался, засунув телефон в карман с преувеличенно невинным видом. Девушки поспешили за директором — это была хоть какая-то передышка. Пусть и на время.

•  •  •

Дверь кабинета директора захлопнулась с таким громким звуком, что Тоня непроизвольно вздрогнула. Директор Дэвис медленно обошёл массивный дубовый стол и уселся в кресло, скрестив руки на груди. Он не предложил им сесть.

— Эта школа,  — начал он отрывистым голосом,  — а не публичный дом. Вы в выпускном классе, не могли подождать со своими фантазиями до конца года?

Тоня попыталась открыть рот, но директор Дэвис резко поднял руку.

— Молчать. Я ещё не закончил. Вы создали мне огромную головную боль, вы даже не представляете какую. Этот закон...  — он сделал паузу, явно подбирая слова,  — Неважно. Я позвонил вашим родителям. Жду их сегодня после уроков. Вы тоже должны присутствовать. Будем решать, что с вами делать.

Джордан непроизвольно дернулась.

— Мы ничего не делали...  — начала она, но директор Дэвис отмахнулся от её слов словно от назойливой мухи.

— Это совершенно не моё дело. Ваши официально подтвержденные профили говорят сами за себя. «Свободное использование». Я пригласил нашего юриста сегодня, чтобы он объяснил нам, что это всё значит для школы. А пока постарайтесь не во что не вляпаться до конца уроков. Понятно вам?

Тоня стиснула зубы, чувствуя как её щёки пылают от унижения. Она знала, что он не заступится за них. Он просто хотел прикрыть свою задницу.

— Да, директор Дэвис.

•  •  •

Урок математики начался с того, что миссис Харпер буквально просквозила их взглядом у двери, словно они принесли с собой чуму.

— Садитесь,  — бросила она, даже не удостоив вопроса, почему они опоздали.

Тоня думала, что хуже этого утра уже не будет. Она ошиблась.

Уроки шли одни за другим. Всё сливалось в монотонный кошмар: взгляды учителей, скользящие поверх голов, будто их уже нет в классе; перешептывания, которые обрывались, как только Тоня поворачивалась; случайные прикосновения в коридорах — то чья-то рука щипнет за бедро, то пальцы проведут по спине, исчезая в толпе прежде,  

чем она успевала понять, кто это был.

Звонок на обед прозвучал как спасение — хоть на сорок минут можно было вырваться из этого ада. Тоня схватила Джордан за руку и потянула к выходу, надеясь проскользнуть в столовую раньше всех и сбежать куда-нибудь. Но коридор уже кишел народом. Они двигались в плотном потоке, плечом к плечу, когда Тоня вдруг почувствовала, как чья-то рука обхватывает её запястье.

Тоня едва успела крикнуть — грубая ладонь мгновенно зажала ей рот. Её резко дёрнули в сторону, и мир перевернулся: потолок, лица, смеющиеся рты мелькнули перед глазами, прежде чем спина ударилась о холодную кафельную стену мужского туалета. Джордан уже была там, прижатая Брэдом к раковине, его бедро между её ног, а рука — в её волосах.

Лайам стоял у раковины, облокотившись о холодный кафель. Он толкнул Тоню вперёд так, что она чуть не врезалась в Джордан, уже прижатую Брэдом к стене.

— Ну что, шлюшки,  — его голос звучал непривычно хрипло,  — утром директор вас спас. Но сейчас вы мне должны. Кто-то наврал о том, что они лесбы.

Лайам щёлкнул замком на двери туалета, заглушив последние звуки коридора. Он медленно обходил девушек, словно хищник, оценивающий добычу. В руке у него опять был телефон.

— Я проиграл спор Брэду на сотню,  — продолжил он.  — Вы знаете, что это значит? Вы влипли по уши, и теперь вам придётся за это заплатить.

Лайам прижал телефон к груди, его ухмылка растянулась до ушей. В туалете стояла тяжёлая тишина, прерываемая только учащённым дыханием девушек.

— Так,  — он щёлкнул пальцами перед самым лицом Тони,  — слушайте сюда. У вас есть выбор.  — Лайам сделал паузу, наслаждаясь их испуганными взглядами.  — Либо мы все вместе трахаем вас прямо здесь, в этом вонючем сортире, либо...  — он нарочито медленно провёл языком по губам,  — либо вы будете очень, очень вежливо умолять нас дать вам в рот. Под запись. И так убедительно, чтобы мы не смогли вам отказать.

Тоня почувствовала, как её колени подкашиваются. Её глаза метались между парнями — словно ища хоть какой-то намёк на шутку. Брэд уже расстёгивал джинсы, его вторая рука впилась в волосы Джордан, не давая ей пошевелиться. Лайам же, напротив, стоял неподвижно, наслаждаясь моментом, будто давая им время осознать свой выбор.

Под ногами снова качнулся пол. Губы Тони дрожали, слова застревали в горле.

— Ты... ты не можешь,  — прошептала она, но даже голос выдавал её неуверенность. Лайам лениво прислонился к кафельной стене, скрестив руки на груди. Его лицо выражало почти театральное разочарование.

— О, я могу,  — Лайам провёл пальцем по экрану телефона, демонстративно открыв их страницы на «Согласии» — Видишь это? Твой профиль. «Без ограничений». А вот тут,  — он увеличил текст, тыкая пальцем,  — «игровое сопротивление приветствуется». Так что технически...  — его голос стал сладким, как сироп,  — ты уже согласилась отдаться нам всем. Хоть сразу и во все дыры, хоть по очереди. Хоть здесь, хоть где нам будет угодно.

Тоня повернула голову и встретилась взглядом с Джордан — её 

глаза были широко раскрыты, почти безумные, губы дрожали, а руки судорожно хватались за край раковины. В этом взгляде не было вопроса, только подтверждение: Он не врёт. Джордан искала подобные случаи вчера, лихорадочно скролля форумы в три часа ночи, и теперь её память услужливо подкидывала обрывки чужих историй: «девушка из колледжа... сбежала после двух месяцев... полиция вернула её сожителю... »

Джордан кивнула. Быстро, почти незаметно, но кивнула. Она выкрикнула первой:

— Да. Да, я согласна. Я... я буду умолять вас.

Брэд засмеялся первым — хриплый, натужный смех, больше похожий на кашель. Его пальцы разжались, освобождая Джордан, но прежде чем она успела отпрянуть, он шлёпнул её по заднице так звонко, что звук эхом разнёсся по кафельным стенам. Лайам уже держал телефон наготове.

Джордан прикусила нижнюю губу и медленно опустилась на колени перед Брэдом, её пальцы дрожали, расстегивая его джинсы. В туалете стояла тяжёлая тишина, прерываемая только учащённым дыханием Лайама, который снимал всё крупным планом.

— Пожалуйста...  — её голос сорвался на шёпот, но затем окреп, став почти сладким,

— Пожалуйста, Брэд, дай мне... дай мне пососать его. Я так хочу. Ты же знаешь, как я люблю твой член.

Она говорила это так искренне, с такой дрожью в голосе, что даже Тоня на секунду поверила — а вдруг Джордан правда этого хочет? Её пальцы скользнули внутрь его трусов, осторожно высвобождая уже напряжённый член. Брэд закинул голову назад, когда её ладонь обхватила его, медленно поглаживая снизу вверх.

Брэд кивнул, и Джордан жадно набросилась на его член, её губы сомкнулись вокруг головки, язык тут же заскользил вдоль уздечки. Лайам приглушённо засмеялся, приближая телефон, чтобы запечатлеть каждый её стон, каждое движение губ.

— Вот это я понимаю — аппетит,  — его голос звучал приглушённо, будто он комментировал спортивный матч.  — Смотрите все: наша школьная принцесса Джордан Чейз умоляет о члене. Как же быстро падают принципы, когда хочется заполучить крепкий хуй себе в рот.

Джордан работала ртом с неестественной старательностью, как будто от скорости и глубины зависела её жизнь. Возможно, так оно и было. Слюна стекала по её подбородку, когда она ненадолго отстранилась, чтобы перевести дыхание, но Брэд тут же схватил её за волосы и втолкнул обратно, глубже, до самого основания.

Лайам снимал это, изредка поправляя ракурс или делая увеличивая какую-то деталь. Джордан работала ртом, её щёки втягивались, а голова ритмично двигалась взад-вперед. Брэд держал её за волосы, помогая ей, его лицо выражало смесь удовольствия и лёгкого презрения.

Лайам выключил запись одним плавным движением пальца и медленно повернулся к Тоне. Его глаза скользнули по её дрожащим рукам, застрявшим в воздухе, как будто она до сих пор не решила, куда их деть. В туалете стало тихо — слишком тихо, если не считать хлюпающих звуков и прерывистого дыхания Джордан, которая всё ещё работала ртом.

— Ну а ты что решила?  — Лайам приподнял бровь, его голос был спокоен, почти дружелюбен, будто он спрашивал её мнение о домашнем задании. Его палец щёлкнул 

по экрану телефона, останавливая запись. Тоня почувствовала, как её сердце колотится в горле, а ладони стали липкими от пота.

— Я тоже согласна. Я попрошу.  — Тоня произнесла это так тихо, что слова едва слетели с её губ, превратившись в липкий шёпот. Голос сломался на последнем слоге, будто язык вдруг стал слишком тяжёлым. Она чувствовала, как её тело дрожит от какого-то странного, липкого возбуждения, смешанного с отчаянием.

Лайам поправил её с ледяной улыбкой.

— Не просто «попрошу». Ты заставишь всех в это поверить.  — Он включил запись на телефоне, экран осветил её бледное лицо синеватым светом.  — Начинай.

Тоня почувствовала, как язык прилипает к нёбу. Она сглотнула. Слюны не было — только комок стыда, застрявший где-то в горле. Лайам ждал, пальцы уже расстёгивали ширинку. Она увидела тень улыбки в уголке его рта — он знал, что сломает её.

— П-пожалуйста...  — её голос сорвался на первом же слоге. Тоня чувствовала, как горит лицо, но заставила себя продолжить, глядя прямо в объектив телефона.  — Пожалуйста, Лайам... Я всю жизнь мечтала о твоём члене...  — её пальцы дрожали, расстёгивая его джинсы.

Лайам не двигался, когда её пальцы коснулись его ширинки. Он лишь слегка приподнял подбородок, наблюдая за её дрожащими руками. Затем он сделал шаг назад.

— Ой, как мило,  — Лайам притворно ахнул, отстраняясь на шаг, чтобы телефон лучше поймал её унижение.  — Ты же для этого так заполнила свой профиль, да? Чтобы осуществить свою мечту и стать шлюхой?

Тоня почувствовала, как внутри что-то ломается — не резко, а медленно, как будто кто-то перерезает трос, удерживающий её на плаву. Губы сами собой раздвинулись в подобие улыбки, а голос вдруг стал звонким, почти игривым:

— Да, именно так,  — её пальцы снова дотянулись до него.  — Я всегда хотела экспериментировать. Попробовать, что значит быть такой... доступной. Для тебя. Для всех.

Она произнесла это так естественно, что даже Лайам на секунду застыл, его ухмылка дрогнула. Но Тоня уже не думала о том, что говорит — её тело действовало само, как будто кто-то другой взял управление на себя. Ладони скользнули внутрь его джинсов, нащупывая горячую кожу, а губы уже складывались в сладкую гримасу, которую она видела в порно.

Тоня чувствовала, как горячая тяжесть его члена заполняет её рот — сначала только головка, потом всё больше, до того момента, пока её рот не был полностью заполнен. Лайам снимал всё крупным планом, телефон в его руке дрожал от возбуждения. Его голос прозвучал сверху, резкий и властный:

— Смотри в камеру, сучка,  — приказал он, одной рукой впиваясь в её волосы, а другой наводя объектив прямо на её лицо.

Тоня подчинилась. Её глаза, широко раскрытые, влажные от слёз, которые она не могла сдержать, смотрели прямо в объектив. Каждый её вдох был коротким и прерывистым, носом, так как рот был занят полностью. Губы, плотно обхватывающие Лайама, двигались в чётком ритме — вверх-вниз, язык скользил по напряжённой плоти, а щёки втягивались, когда она пыталась насадиться ещё глубже. Тоня смотрела в 

камеру, её щёки горели от стыда, а язык онемел от напряжения. Лайам придерживал её за волосы, направляя движения её головы в чётком ритме — вниз, вверх, глубже.

Его дыхание становилось прерывистым, крепче обхватили её затылок. Она чувствовала, как его член пульсирует у неё во рту, бедра дёрнулись вперёд, глубже заталкивая его в её горло. Он не дал ей отстраниться ни на миллиметр, когда его тело дёрнулось в последнем спазме, а горячая сперма заполнила её рот.

— Всё глотай, шлюха.

Лайам не отпускал её. Тоня зажмурилась, чувствуя, как густая, тёплая жидкость заполняет её горло. Она сглотнула автоматически, но этого оказалось недостаточно — сперма вытекала из уголков её губ, капала на подбородок. Тоня посмотрела на подругу. Джордан сидела на полу, её губы так же блестели, а глаза в прострации смотрели вперед.

Удовлетворившись, парни отступили, застегивая ширинки с довольными ухмылками. Лайам высоко поднял свой телефон, перематывая отснятое. Экран светил синевой в полумраке туалета, выхватывая из темноты кадры: Тоня с широко раскрытыми, влажными глазами, её губы, растянутые вокруг члена, капли слюны на подбородке. Он хихикнул, увеличивая момент, когда она умоляла его на коленях.

— Идеально,  — Лайам выдохнул это слово с таким самодовольным придыханием, будто только что поставил подпись под шедевром. Его пальцы летали по экрану, загружая видео. Он развернулся к толпе парней занимавшей весь проём двери.

— Вы все думали, я блефую? Ну вот, смотрите сами — наши милые одноклассницы буквально на коленях умоляли нас дать им в рот. И юридически...  — Он повернул телефон к толпе парней, заполнивших дверной проём туалета, демонстрируя зелёные галочки верификации на их профилях.  — ... это на 100% легально. Завтра сами увидите, ничего мне за это не будет. Ищите тэг #ШкольныеСоски в группе школы. И поверьте, это только начало.

Дверь туалета захлопнулась, оставив девушек наедине. Тоня медленно опустилась на холодный кафель, её колени, все в ссадинах, дрожали так сильно, что она не могла удержаться на ногах. Джордан стояла, опираясь о раковину, она пыталась промыть рот под слабой струёй воды. Её блузка была надорвана — воротник сидел косо, а из-под школьного джемпера торчал кусок ткани.

Видео взорвалось мгновенно. Не успели Тони и Джордан выйти в коридор, как телефоны зажужжали повсюду. Шёпот перерос в крики. «Святые угодники, смотрите! » «Они отсосали им в туалете! » «Сняли на видео! » Парни сбивались в кучки, смеялись, пересматривая запись, тыкали пальцами. «Видите? Она сама умоляла! » «Настоящие шлюхи! » Насмешливый хохот сопровождал каждый их шаг.

Но насмешки парней были не самым страшным. Страшными были девушки. Они стояли группами, сузив глаза, скривив губы в отвращении. «Отвратительно»,  — скривилась Эмили, когда Тоня и Джордан проходили мимо её шкафчика. Люси, увидев их снова, сделала вид, будто её тошнит. «Да вы этого хотели»,  — сплюнула Сара, отвернувшись так резко, что её хвост хлестнул Джордан по щеке. Девушки, которые раньше весело здоровались с ними в коридоре, теперь отворачивались, словно подруги были заразными.

Они видели — все видели — как улыбалась Джордан, когда она расстегивала 

Брэду джинсы, как Тоня с губами растянутыми вокруг члена Лайама смотрела в камеру. Но никто не видел слез, которые капали на кафель, когда туалет опустел. Никто не слышал, как Джордан давилась, полоща рот. В их глазах это было не насилие — это было предательство.

Последний звонок стал передышкой, вырванной из сжимающихся вокруг челюстей. Они не шли — они бежали. Опустив головы, сжав плечи под тяжестью преследующих взглядов и оскорблений, они пронеслись мимо парней, всё ещё пересматривающих видео, мимо девушек, шепчущих «Шлюхи» с ядовитой уверенностью. Джордан споткнулась о чей-то нарочно выставленный рюкзак, но Тоня схватила её за локоть.

Наконец они ворвались в административный коридор. Секретарша миссис Клейтон подняла взгляд, её красные ногти замерли над клавиатурой. Лицо женщины было непроницаемым, она молча указала на закрытую дверь директора Дэвиса, даже не спросив, зачем они пришли. Они рухнули на жесткие пластиковые стулья в приемной. Безопасность. Пусть хотя бы на время.

Тишина в приемной была обманчивой. Джордан почувствовала, как её телефон снова вздрогнул в руке — третий раз за последние две минуты. Она перевернула его, не решаясь взглянуть на экран. Но когда устройство завибрировало снова, её пальцы сами потянулись к уведомлению: *«#ШкольныеСоски: ТЫ В ТОПЕ! »* Она машинально ткнула в него пальцем — и тут же пожалела. Групповой чат школы взорвался сообщениями. Видео. Фотографии. Скриншоты её лица, запечатлённого в момент, когда её губы обхватывали член Брэда.

Видео висело на главной странице школьного сообщества, закреплённое администратором — специально, чтобы никто не пропустил. Первые комментарии уже набирали сотни лайков, а строки перепостов растянулись в бесконечную ленту. Под кадром, где Тоня смотрела в камеру со слезами на глазах и губами, растянутыми вокруг члена Лайама, кто-то написал: «Настоящая королева школы! Так держать, сучка! ». Ссылки на их профили в системе «Добровольного согласия» мелькали в каждом втором сообщении, как товарные коды на распродаже. «Хочешь повторить? Кликай на профиль! ».

Тоня застыла с телефоном в дрожащих пальцах, когда имя брата всплыло среди лайков и репостов. Итан Кингсингтон — синим шрифтом, с маленькой галочкой верификации. Его комментарий висел прямо под видео: «Наконец-то нашла своё призвание, сестрёнка. Горжусь». Сердце упало куда-то в живот, оставив за собой ледяную пустоту. Она ткнула в его аватар — профиль открылся, и там, в разделе «Подписки», красовалась ссылка на её собственный профиль в системе «Добровольного согласия». Итан подписан. Уведомления включены.

Джордан увидела, как пальцы Тони побелели от сжатия телефона, и резко выхватила его из рук. Экран погас под её ладонью

— Не смотри,  — прошептала она, но было уже поздно. Тоня уже всё видела.

Джордан положила телефон экраном вниз на пластиковый стул между ними. Они сидели и ждали собрания. Девушки уже не верили, что родители и школьный юрист хоть чем-то помогут, но ждать было проще, чем выйти в коридор и снова стать мишенью для чьей-то охоты.

•  •  •

В кабинете было полно народу. Мать Джордан, Диана, застыла у окна, скрестив руки на груди, её взгляд был обращен на улицу, она 

отказывалась смотреть на дочь. Родители Тони, Сайлас и Мэри, сидели, о чём-то шептались, уткнувшись в телефон. Без сомнения, все они уже видели их новое видео.

Рот Джордан мгновенно пересох, когда её взгляд скользнул по кабинету, мимо россыпи учителей и зацепился за знакомую фигуру в углу. Сержант Гарсия стоял, опираясь о шкаф с кубками, его полицейская форма казалась чужеродным пятном среди школьных стен. Он не смотрел на них — его внимание было приковано к телефону, но уголок рта дёрнулся в едва заметной усмешке, когда он прокручивал экран пальцем.

Рядом с ним, за столом, сидел незнакомый мужчина в очках с тонкой металлической оправой, его пальцы методично стучали по клавиатуре ноутбука. На экране мелькали скриншоты их профилей из системы «Надёжного согласия», он то и дело делал какие-то заметки.

Директор поднял на них усталый взгляд и скривился.

— Чейз, Кингсингтон, я же просил! Неужели вы не могли потерпеть до конца учебного дня со своими... позывами?

Он не ждал ответа. Вместо этого махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и пригласил всех за стол. Директор Дэвис указал на сержанта Гарсию, который так и не оторвался от своего телефона.

— Сержант Гарсия уже знаком с ситуацией и представляет сегодня полицию, директор кивнул в сторону полицейского, и тот, наконец, оторвался от телефона, ухмыльнувшись так, будто только что прочитал особенно смешной анекдот. Тоня почувствовала, как по её спине пробежал холодок. С сержанта всё началось. Он мог помочь им... наверное. Ну или по крайней мере не насиловать её. Она спрятала глаза, чтобы не выдать себя.

— Мистер Венс, наш юридический консультант,  — директор Дэвис кивнул в сторону человека за ноутбуком,  — подготовил разбор вашей ситуации и рекомендации. Прошу вас.

Вэнс прочистил горло, поправляя очки.

— Боюсь, что мне нечем вас порадовать, директор. С юридической точки зрения,  — его пальцы провели по клавишам, выводя на проектор документ с печатями и параграфами,  — «Согласие» имеет приоритет над школьными правилами в вопросах сексуального поведения при условии, что акты не нарушают учебный процесс, не наносят ущерба имуществу и не вовлекают несовершеннолетних.

Он сделал паузу, отработанную паузу.

— Учитывая, что в этом корпусе учатся только старшие классы после 18, все присутствующие здесь по закону считаются взрослыми. Так что проблема не в этом.

Мистер Венс коснулся планшета, выводя на экран школьную страницу с видео. Превью, заполнившее проектор, было настолько откровенным, что Диана Чейз резко отвернулась. Тоня узнала тот самый кадр — она и Джордан на коленях, их губы растянуты вокруг членов Лайама и Брэда, глаза полуприкрыты, подбородки блестят от слюны.

— Основная проблема — это публичность. Школе следует предупреждать пользователей о возможном наличии откровенного контента на своих официальных платформах в связи с... материалами, созданными учениками.

Директор Дэвис резко поднялся со стула.

— Я прикажу немедленно удалить эту... порнографию с официальной страницы школы!  — его голос дрожал от ярости.  — Это абсолютно неприемлемо! Наш сайт предназначен для учебных материалов, а не для...

Мистер Венс поднял руку, мягко прерывая его.

— Прошу прощения,  

директор, но удалить этот контент мы не можем. Он полностью легален,  — он беспомощно развел руками.

— Видео было загружено через официальный интерфейс системы «Надёжного согласия», с соблюдением всех юридических процедур. Попытка удаления может быть расценена как цензура и нарушение прав пользователей.

— Тогда удалите этот мерзкий аккаунт!  — Диана Чейз вскинулась со стула так резко, что её сумка с грохотом упала на пол. Её пальцы впились в край стола.

— Вы же слышите?! Удалите его сейчас же! Это моя дочь, ей девятнадцать, она не в своём уме была, когда регистрировалась! Она не станет какой-то грязной шлюхой просто потому, что ей это взбрело в голову однажды утром!

Мистер Вэнс медленно снял очки, протёр их платком и надел снова, как будто собирался с мыслями. Его голос звучал устало, но без колебаний.

— Боюсь, миссис Чейз, что ничего изменить нельзя. Профили вашей дочери и мисс Кингсингтон останутся в системе без возможности редактирования до тех пор, пока им не исполнится двадцать один год. Альтернативные варианты — вступление в брак или судебный пересмотр, который, должен вас предупредить, занимает в среднем четырнадцать месяцев.

Он сделал паузу, глядя поверх очков на Диану, чьё лицо начало покрываться красными пятнами.

— Я специально изучил судебную практику. Система «Надёжного согласия» спроектирована так, чтобы исключить любые мошеннические манипуляции. Если бы можно было отменить регистрацию по первому требованию, весь смысл закона терялся бы. Простите.

Сержант Гарсия молча кивнул со своего месте, но никак не прокомментировал.

Диана Чейз резко развернулась к Джордан, её лицо исказилось, а голос сорвался на визгливую ноту.

— Тогда путь она убирается! Сегодня же! Пусть живёт в борделе, под мостом, или где она там хочет. Я не потерплю эту грязь под своей крышей!

Мистер Вэнс вздохнул, его пальцы медленно постукивали по клавиатуре, выводя на экран параграфы закона.

— Миссис Чейз, боюсь, вы не понимаете. Пока Джордан не исполнится двадцать один год, вы юридически обязаны предоставлять ей кров и предметы первой необходимости. Выселение её будет считаться халатностью.

Он сделал паузу, его взгляд стал жестче.

— Более того, публичное унижение её профиля «Согласия» — называть его «грязью», или намекать, что её выбор быть публичной шлюхой чем-то плох — является стигматизацией сексуальных предпочтений в соответствии с поправками к Закону о равноправии. Это может стать основанием для иска. Джордан может подать на вас в суд за причинение эмоционального страдания.

Диана отшатнулась, словно от удара, её яростный напор растворился в ошеломленном молчании. Она медленно опустилась на стул, её пальцы судорожно сжали подлокотники, будто пытаясь удержаться за последнюю опору в рушащемся мире. Взгляд Дианы метнулся к дочери, но та сидела, сгорбившись, уткнувшись в колени, её спутанные волосы скрывали лицо, как занавес.

Сайлас нетерпеливо заерзал на стуле, его пальцы забарабанили по ручке кресла.

— Итак, директор, каково практическое решение? Этот цирк мешает аутентичному процессу самоидентификации моей дочери.  — Его взгляд скользнул по директору Дэвису, затем к мистеру Вэнсу, ищу хоть каплю понимания.

Мэри безмятежно кивнула, её пальцы нежно поглаживали 

экран телефона.

— Тоне нужны стабильные возможности для самореализации, а не бесконечный скандал.

Она кивнула на стену кабинета, где проектор всё ещё показывал застывший кадр из видео.

— Вы посмотрите, как она старается. Видите эту концентрацию? Она всегда была перфекционисткой.

Дэвис потер виски, усталость прорезала глубокие морщины вокруг глаз.

— Срыв учебного процесса неприемлем. Ученики отвлекаются, учителя жалуются на хаос. Но с юридической точки зрения...

Его голос сорвался, когда он беспомощно посмотрел на Вэнса.

— Ваши руки связаны?

— По существу, да,  — подтвердил Вэнс, постукивая по планшету, на котором крутилось вирусное видео.  — Акты произошли во время обеда, вне учебного времени. Ущерба имуществу не нанесено. Участники были совершеннолетними лицами, давшими согласие в соответствии со своими профилями. Единственная обязанность школы — разместить на наших цифровых платформах предупреждение о возможном наличии откровенного контента, созданного пользователями.

Он сделал паузу, позволяя слушателям осознать его слова. В кабинете повисло тяжёлое молчание — только тиканье часов на стене и прерывистое дыхание Дианы Чейз нарушали тишину. Мистер Вэнс провёл пальцем по экрану, перематывая видео назад, к моменту, где Тоня чётко и внятно говорила Лайаму: «Я всю жизнь мечтала о твоём члене... »

— Более того, если вы внимательно смотрели ролик, директор, вы могли заметить, что Чейз и Кингсингтон сами добровольно просили об этом. С сожалением должен отметить, но согласно этому новому закону, подобные действия в стенах школы были бы совершенно законны даже для девушек без столь... широкого согласия.

Его глаза метнулись к Тони и Джордан, съежившимся вместе.

— Но для этих двоих? Их профили делают их... исключительно доступными. Принуждение? Фиксация? Полностью законны, если только не причиняют долговременного вреда. Групповое изнасилование прямо сейчас в этом кабинете? Или нападение после уроков? Всё допустимо. Ребята с видео могли связать их и пустить по кругу всей школой. Проявить фантазию иначе. Пара минетов — сущая мелочь.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Их единственное убежище — частная собственность, которая регулируется законами о праве собственности. Их родители решают, кто имеет к ним доступ дома.

Тони и Джордан слушали в ужасе, они держались за руки, как будто физический контакт мог хоть как-то защитить их от ледяного потока юридических формулировок. Они слушали молча, но в голове у Тони гудело, как будто кто-то кричал на пределе громкости. Её взгляд скользнул к матери — Мэригольд сидела с той же спокойной полуулыбкой.

Диана резко вскинула голову, её пальцы впились в подлокотники, будто пытаясь найти опору в этом безумии. Глаза метнулись к Вэнсу, а голос, внезапно резкий и требовательный, перебил его дальнейшие объяснения.

— Подождите. Вы говорите, что я контролирую поведение Джордан дома?  — Она проглотила ком в горле, её взгляд стал пристальным, почти голодным.  — То есть в моих стенах её... её использование требует моего разрешения?

Мистер Вэнс медленно покачал головой. Его голос звучал устало, но с отчётливой чёткостью юриста, привыкшего объяснять одно и то же по десять раз.

— Нет, миссис Чейз, вы не контролируете её сексуальное поведение как таковое. Вы контролируете физический доступ к вашей 

собственности. Если кто-то захочет войти в ваш дом и воспользоваться дочерью в соответствии с её профилем согласия — вам решать, пускать ли этого человека внутрь. Вот и всё. Права собственности неприкосновенны. Нарушение этих границ будет являться незаконным проникновением.

Сержант Гарсия со своего места заметил, лениво откинувшись на спинку стула:

— Или вы можете брать плату за вход. А дальше они уже сами.

Несколько человек засмеялись — мистер Вэнс прикрыл рот рукой, директор Дэвис фыркнул, а мистер Хендерсон, унитель химии, даже не пытался скрыть свой смех.

— Значит вот как...  — губы Мэригольд растянулись в странной полуулыбке, будто она только что разгадала сложную головоломку.

Она наклонилась к мужу, и их головы почти соприкоснулись — её шёпот был настолько тихим, что Тоня не могла ничего разобрать. Сайлас сначала нахмурился, но затем его лицо постепенно просветлело, будто он считал в уме какие-то невидимые цифры. Тоня следила за этим общением со всё возрастающим беспокойством.

Директор Дэвис переварил это, и на его лице проступила мрачная практичность. Его пальцы сложились в замок перед лицом, а взгляд стал холоднооценивающим.

— Понятно. То есть, территория школы — это общественный доступ. Юридически, любой ученик — или сотрудник — может потребовать... обслуживания... от Джордан или Тони вне непосредственно учебного времени? И мы должны с этим смириться? Так?

— По сути, да,  — подтвердил Вэнс.  — Может потребовать, может просто принудить — их профили позволяют это. Но при условии, что это не приведёт к повреждению школьного имущества или к их физической невозможности посещать занятия.

Он щёлкнул пальцем по экрану планшета, где высветился пункт 12.7 из комментариев к закону.

— Групповое изнасилование в раздевалке после физкультуры? Допустимо, если они смогут пойти на математику после. Девочек привязали к батарее для удобства? Батарея должна остаться цела, а после использования их необходимо отвязать.

Мистер Дэвис поднял руку, его выражение сменилось с усталого поражения на внезапный, ледяной покой.

— Хорошо. Принимаю ваши юридические разъяснения, мистер Вэнс. Школа адаптируется. Нам нужны новые школьные протоколы. Немедленно.

Директор встал из-за стола и начал медленно расхаживать по кабинету. В кабинете повисла неестественная тишина, прерываемая только скрипом его туфель.

— Во-первых,  — он остановился перед окном, заложив руки за спину,  — мы настоятельно порекомендуем всем ученицам и сотрудницам заполнить свои профили в «Согласии». Добровольно, конечно. Но мы должны донести до них, что это исключительно в их же интересах. Знание параметров позволит нам предупреждать... инциденты.

В глазах юриста промелькнуло одобрение.

— Разумная мера, директор Дэвис. Повысит безопасность и для женщин, и для самой школы. Я могу составить консультативные уведомления и предложить безопасные параметры.

Дэвис коротко кивнул.

— Во-вторых: Мы отменим занятия до конца недели, для окончательного формулирования всех новых правил. Я не хочу подставить школу из-за какой-то лазейки в законах. Общешкольный сбор в понедельник утром. Обязательное посещение.

Он стал перечислять пункты по пальцам:

— Пока предварительно: Никаких постоянных травм. Синяки заживают; сломанные кости и выбитые зубы — нет. Два: Никакого повреждения имущества. Вандализм остаётся незаконным. И три: Никакого длительного удержания, мешающего посещению уроков. Если звонит 

звонок, всё веселье прекращается. Для подобных практик пусть ищут время после занятий.

Мистер Вэнс кивнул.

— Подходит. На собрании необходимо подчеркнуть эти границы и донести их до учащихся.  — Его пальцы быстро застучали по клавиатуре, фиксируя новый протокол.

Мисс Гейбл, учительница биологии, до этого молчавшая, подала голос, и её тонкий, голос прорезал тяжёлую атмосферу кабинета.

— Директор, я настоятельно рекомендую немедленно расширить учебную программу по половому воспитанию. Сконцентрироваться на протоколах «Согласия»: интерпретация профилей, понимание «добровольных» действий по закону, риски для здоровья при частом... обслуживании.

Она сидела прямо, её пальцы сложены перед собой, а взгляд не дрогнул, когда все повернулись к ней. Директор Дэвис кивнул, давая ей продолжить.

— Мальчики... да и девочки тоже, должны уметь не допускать разрывов, которые могут причинить серьезный вред здоровью. Я могу подготовить наглядные материалы в течение недели.

Мэригольд часто закивала. Директор Дэвис тоже кивнул, его глаза сузились, когда он отчеканил:

— Очень хорошо. В-третьих: Абсолютно никаких посторонних на территории школы без административного разрешения. Я не дам превратить школу в охотничьи угодья для посторонних извращенцев. Нам и своих хватает.

Его взгляд скользнул по Тони и Джордан, съежившимся у стены.

Сержант Гарсия медленно поднялся со стула, его губы растянулись в усмешке, но голос звучал почти официально:

— Я предупрежу патрульных в этом районе. На первое время даже поставлю машину неподалёку... для наблюдения.

— Спасибо, сержант.  — Директор кивнул.

— Ещё одна рекомендация, господин директор,  — мисс Гейбл показала на Тоню и Джордан, которые съёжились ещё сильнее под её взглядом.  — Учитывая их... особый статус, мы можем ожидать, что они часто будут вовлечены в разнообразные... активности. Рассмотрите возможность назначения определённых, контролируемых мест для такой деятельности. Старый медпункт у котельной, например. Это привнесёт хоть какой-то порядок.

Прежде чем кто-то успел ответить, встала миссис Харпер.

— Директор Дэвис... Сэр?  — её голос слегка дрожал.  — А как насчёт других учеников? Мы не знаем их статусов в «Согласии». Что если... что если какой-нибудь парень решит, что хочет свою девушку прямо в классе, на короткой перемене? Или группа начнет... что-то... во время обеда, в столовой? Мы должны просто стоять в стороне? Ждать, пока прозвенит звонок?

— Вы задаёте правильные вопросы, миссис Харпер,  — ответил мистер Венс.  — Но ответы на них уже прописаны в законе. Если ученик выразил согласие и никто не нарушает базовые правила озвученные только что директором, мы не имеем права вмешиваться.

Вэнс замолчал на секунду и устало пожал плечами.

— Законы о цифровом согласии были юридическим кошмаром последние пятнадцать лет,  — сказал он, переводя взгляд с одного взрослого на другого.  — Бесконечные суды из-за трактовок, фальшивые обвинения в домогательствах, массовые блокировки контента из-за неясных формулировок. Новая редакция призвана наконец внести ясность.

Он провёл пальцем по экрану планшета, выведя на проектор свои записи. Отдельные пункты были подчёркнуты красным.

— Общественное осуждение фетишей или сексуальных практик теперь является уголовно наказуемым действием. Школа должна обеспечивать соблюдение границ, а не навязывать моральные нормы. Если кто-то получает удовольствие от унижения — это их личное дело.  

Главное, чтобы всё было предварительно обговорено. Система «Согласия» существует именно для этого.

Мисс Гейбл в это время разглядывала Тоню и Джордан. Губы её слегка подрагивали, будто она мысленно составляла список недостатков. Когда мистер Вэнс закончил говорить, она подняла руку.

— Директор, позвольте отметить очевидное. Наша текущая школьная форма совершенно не рассчитана на... подобное использование. Посмотрите на них.  — Она кивнула в сторону девушек.  — Юбки заляпаны, рубашки расстегнуты, коленки разбиты. У Чейз явно порвана рубашка. Выглядят отвратительно. А ведь это был просто один маленький эпизод. Что будет в понедельник?

Она сделала паузу, её пальцы сцепились в замок.

— Если они будут ходить так, попадут в таком виде на видео — это плохо отразится на репутации школы. Я предлагаю пересмотреть дресс-код для учеников с... профилями широкого доступа. Что-то прочное. Практичное.

Мэригольд внезапно оживилась, она выпрямилась на стуле, пальцы сложились в изящный замок, а губы растянулись в улыбке, которая заставила Тоню сглотнуть ком в горле.

— Прекрасное предложение, мисс Гейбл,  — Мэригольд кивнула в её сторону.  — Нам действительно лучше подобрать что-то функциональное. На моих сессиях... А неважно. Простой крой, плотные, немаркие ткани, минимум пуговиц. Может быть что-то вместо юбок? Что-то, что подчеркнет силуэт ног и легко снимается.

— Короткие шортики, например,  — предложил мистер Хендерсон, его глаза скользнули по фигуре Джордан с откровенным интересом.  — Мне нравится.

Все рассмеялись.

— Мам!  — голос Тони сорвался в полушепоте, больше похожем на стон.

Мэригольд повернула голову и улыбнулась дочери.

— Хорошо, раз ты так хочешь, дорогая, то не нужно шортиков. Оставим юбки. Но — она погрозила пальцем,  — тогда никакого белья!

Тоня почувствовала, как её рот открывается и закрывается, будто у рыбы на суше. Ни звука не выходило, только короткий прерывистый вдох, когда она уставилась на мать.

— Но насколько это будет гигиенично?  — Мисс Гейб приподняла тонкие брови. Она наклонилась вперед, положив руки на стол.  — Миссис Кингсингтон, вы серьезно предлагаете обойтись без нижнего белья? А что насчет их менструаций?

Мэригольд лишь мягко улыбнулась, её пальцы сложились на коленях, будто она объясняла очевидное ребёнку.

— Наборы для гигиены должны быть доступны в любом случае, мисс Гейбл. Это базовый стандарт — свободное использование не отменяет санитарию.  — Её голос звучал почти ласково, но в нём не было ни капли сомнения.

— А бельё? Оно только помешает. Мы же говорим не об одном или даже не о паре партнеров. Вы же знакомы с их профилями. Что касается менструаций — они могут носить гигиенические средства незаметно или надевать их по требованию в таких случаях.

— Но... но это же отвратительно!  — Тоня наконец выдавила из себя, на глазах у неё выступили слезы. Её щёки горели, а голос дрожал.  — Мама, ты серьёзно предлагаешь, чтобы нас... использовали... даже в такие дни?!

Мэригольд вздохнула и встала. Она медленно подошла к дочери и положила руку ей на плечо.

— Дорогая,  — её голос звучал почти нежно, но в нём не было ни капли сомнения,  — ты же знаешь, что сексуальная активность во время менструации — это совершенно 

нормально. Просто к этому надо привыкнуть. В конце концов, есть разные пути. Я покажу тебе дома, если хочешь. А пока...  — её пальцы нежно поправили прядь волос Тони,  — ты можешь носить какой-нибудь знак в такие дни. Ярко-красный шарфик, например. Или бант.

Тоня застыла. Это уже было слишком. Она не могла найти подходящих слов.

Комната вокруг неё распалась на отдельные островки разговоров, словно её внезапная немота создала невидимый барьер между ней и остальными. Директор Дэвис что-то быстро обсуждал с мистером Вэнсом и её отцом Сайласом. В другом углу — мисс Гейбл что-то чертила в блокноте, показывая мистеру Хендерсону, оттуда доносились лишь отрывки разговоров: «Ну и что, что вам нравятся каблуки? Они не смогут... », «... да, юбку можно и покороче... ». Диана, сжав кулаки, говорила что-то сержанту Гарсии, он лишь мотал головой в ответ.

Директор Дэвис хлопнул ладонью по столу, мгновенно заглушив перешептывания в кабинете.

— Благодарю всех присевающих за плодотворное обсуждение. Это кризис, но мы справимся.

Он обвел взглядом собравшихся.

— Мистер Вэнс, у вас до пятницы на конкретные правки в школьном уставе. Родители — подготовьте новую форму. Мисс Гейбл, предоставьте мне рекомендации изменению курса полового воспитания в разумные сроки. Школа закрыта до понедельника. Всем спасибо.

Дверь директорского кабинета захлопнулась за девушками, выщедшими последними. Школа, обычно наполненная гомоном и топотом, теперь дышала гулкой тишиной. Они побрели в пустой коридор, где над головой гудели люминесцентные лампы.

В конце коридора стояла кучка взрослых — Диана, Мэри, Сайлас и сержант Гарсия, окружившие телефон кого-то из них. Диана что-то яростно шептала, её пальцы дрожали, когда она махнула рукой в сторону Джордан.

— Как вы все можете быть такими спокойными из-за этого?  — донесся до неё голос матери.  — Я не могу найти себе места... думая о том, как это может повлиять на наши отношения.

Её голос сорвался на последнем слове, став вдруг хриплым и неузнаваемым.

— Что если...  — голос Дианы дрогнул, её пальцы нервно перебирали край блузки.  — Что если он предпочтёт новую, более молодую версию? Бесплатно?  — Она резко повернулась к родителям Тони, её плечи поникли.  — Я так усердно работала над нашими отношениями, эмоционально... и в постели тоже... Если всё это напрасно...

Мэри положила руку ей на плечо.

— Диана, милая,  — её голос звучал мягко, но с непоколебимой уверенностью,  — отношения — это не просто вопрос доступных дырок. Помни, ты контролируешь доступ в свой дом. Запрети ему вход. Если это настоящая любовь, он поймет. Пусть это будет твоей главной гарантией.

Она мягко улыбнулась.

— Но мне кажется всё ещё проще. Слушай меня внимательно. Почему ты противопоставляешь себя Джордан? Это же твоя дочь. Твоя кровь. Разве ты не видишь, в каком уникальном положении оказалась?  — Она изящно пожала плечами.  — Да, мужчины иногда уходят к более молодым. Это факт жизни. Но скажи мне — видела ли ты хоть одного мужчину, который бросил женщину, исполняющую его самые сокровенные фантазии?

Диана приоткрыла рот, но Мэри продолжила, опустив голос до интимного шёпота:

— Представь его лицо, когда ты сама 

предложишь ему Джордан. Не как соперницу, а как подарок. Твою собственную дочь — красивую, молодую, с этим новым... статусом.  — Её пальцы нежно коснулись запястья Дианы.  — Он будет в восторге. И поверь мне, Джордан это только пойдёт на пользу. Какая удача — исследовать свою новую сексуальность не с какими-то незнакомцами, а в безопасности, среди родных людей, которые её любят и поддержат.

Джордан открыла рот, она хотела протестовать, закричать, но её взгляд зацепился за сержанта Гарсию. Он стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и внимательно слушал. На его губах играла слабая, одобряющая ухмылка, когда он наблюдал за Мэриголд. Слова Джордан мгновенно умерли, сменившись холодной волной тошноты. Она опустила глаза.

Сайлас положил тяжёлую руку на плечо Тони, притянув её к себе в отцовском объятии. Его пальцы впились в её кожу чуть сильнее, чем нужно — не больно, но достаточно, чтобы она поняла: сопротивляться бесполезно.

— Сержант,  — голос Сайласа звучал почти торжественно,  — мы с женой хотели бы поблагодарить вас.

Мэригольд сделала шаг вперед, её губы растянулись в широкой улыбке. Она положила руку на плечо сержанта Гарсии и почти игриво провела по его форме.

— Совершенно верно,  — её голос звучал мягко,  — мы с мужем хотели бы выразить вам нашу глубочайшую признательность. Вы подарили нашим девочкам именно тот опыт, который они так отчаянно искали,  — её глаза заблестели.  — Такая захватывающая беспомощность, такое унижение... Это было идеально. Лучшего первого раза для Тони и её фетишей я и представить не могу.

— А ты его поблагодарила, дорогая?  — Мэри обратилась дочери с интонацией, от которой у той похолодело в груди. Она попыталась отстраниться, но рука отца не позволила ей сделать даже шаг. Тоня почувствовала, как её бросило в пот, а сердце заколотилось так, что, казалось, его удары слышали все вокруг.

— Ну же,  — прошептал отец ей на ухо,  — скажи ему спасибо. Ты же хорошая девочка.

Сержант Гарсия скрестил руки на груди, его губы растянулись в терпеливую ухмылку. Он ждал. Все ждали.

— С-спасибо...  — её губы дрожали, а язык казался ватным. Она опустила взгляд, чувствуя, как щёки горят от стыда.  — За... за незабываемый первый опыт.

Сержант Гарсия рассмеялся, низким, довольным рокотом.

— Всегда рады, милочка,  — ухмыльнулся он. Его взгляд задержался на дрожащей фигуре Тони, на её сжатых кулаках, на том, как она буквально съёжилась под этим взглядом.

— Может быть, как-нибудь мы повторим.

Мэригольд рассмеялась — звонко, искренне, будто сержант только что рассказал лучший анекдот в её жизни. Её пальцы нежно сжали его предплечье, а глаза блестели, как у кошки, нашедшей сливки.

— Конечно, сержант! Вы всегда желанный гость в нашем доме.

Шаги родителей Тони и сержанта Гарсии затихли в дальнем конце коридора, оставив Диану и Джордан стоять в гулкой тишине школьного холла. Флуоресцентные лампы мерцали над ними, бросая резкие тени на лицо Дианы, где смешались ярость, страх и что-то ещё — неловкое, липкое, от чего Джордан хотелось провалиться сквозь пол.

Дорога домой была наполнена удушающей тишиной. Джордан прижалась к пассажирской двери,  

глядя на проезжающие мимо кварталы, за окнами которых разворачивалась обычная жизнь. Диана сжимала руль, её взгляд был устремлен прямо перед собой. Джордан хотела закричать, спросить, как её мать могла промолчать, услышав, как Мэригольд предложила поделиться ею с Риком. Но она молчала. Она боялась ответа.

Они свернули в подъездную дорожку. Диана заглушила мотор, но не двигалась. Джордан судорожно принялась отстегнуть ремень безопасности, отчаянно желая обрести хоть какую-то свободу.

— Мам...  — прошептала она. Диана вздрогнула, наконец повернувшись. Её глаза были красными от слёз.

— Не сейчас, Джордан,  — хрипло сказала она, голосом хриплым от усталости.  — Просто... иди внутрь. Прими душ. Переоденься. Я... мне нужно подумать.

Вода была почти обжигающе горячей, но Джордан не убавляла напор, пока кожа не покраснела до болезненного оттенка. Она тёрла себя так, словно пыталась стереть саму память об этом дне.

Джордан натянула свободные спортивные штаны и мешковатое худи — и рухнула в постель, как подстреленная птица. Сна не было. Она съежилась под одеялами, поджав колени к груди, слушая, как её мать расхаживает внизу до поздней ночи.