Плацкарта. Часть 3

Поезд неожиданно въехал на необычный отрезок пути, где было значительно больше шпал и стыков, чем обычно. Колёса принялись выбивать частую дробь, от которой дрожали и вагон, и пассажиры. Вокруг царила людская теснота: где-то раздавался храп, в метре от них ворочалась во сне дородная женщина, неподалёку двое подвыпивших попутчиков вели негромкий, но бойкий спор. Звякала ложка о стакан — кто-то размешивал чай, сквозь шум пробивалась приглушённая музыка из чьих-то наушников. А отец с дочерью сидели, тесно прижавшись друг к другу, и дрожь колёсных тележек дарила им всё новые ощущения. Игорь осторожно просунул руку под майку Оксаны и накрыл ладонью её упругую прохладную грудь. Дочка не противилась. Сосок затвердел, точно спелая горошина; насладившись нежной упругостью, Игорь начал неторопливо и ласково его перебирать. Оксана выдохнула ему в ухо и, перехватив вторую руку, порывисто положила её на вторую грудь. Не прекращая ласк, Игорь чуть заметно двигался внутри её тесной влажной глубины, заставляя тело девочки откликаться.

Так минуло, быть может, семь минут, а может, и пятнадцать, а то и пара часов — Игорь, полностью потерявший счёт времени, вряд ли сказал бы точнее. Все его мысли сосредоточились в теле девочки на его бёдрах, и единственным желанием было не сорваться, не вцепиться руками в её голени, не начать неистово брать свою юную красавицу. Похоже, и Оксану от мысли устроить «настоящее родео» на отцовском естестве удерживало лишь соображение скрытности. Всё, что она могла делать беззвучно, — это чуть поводить задиком в ответ на движения его плоти, сильнее насаживаясь, прижимая налившиеся упругостью грудки к его ладоням. Хорошо ещё, полка под ними почти не скрипела.

Наконец Игорь ощутил, как внутри Оксаны поднимается спазм, её бёдра сильнее вжались в его талию, а тело по-кошачьи гибко выгнулось, насаживаясь на его член влажными стенками молодой потаённой глубины в полную силу. Девочка снова прильнула к нему, вцепилась зубами в футболку и пару минут беззвучно стонала и жмурилась, тряся непослушными волосами. Это зрелище стало спусковым крючком для его долго сдерживаемого возбуждения — Игорь едва успел с довольно громким влажным звуком снять почти обессилевшую дочку с себя, как семя начало извергаться, большей частью попав на простыню, частью — на его бедро и совсем немного — на покрытый короткими чёрными волосками лобок Оксаны.

Опустошившись, они ещё некоторое время лежали в объятиях друг друга. Совершенно ошеломлённый и почему-то счастливый Игорь целовал мягкую шейку, плечи и ключицы девочки, а она всё не могла прийти в себя. Наконец Оксана глубоко выдохнула, ещё раз бегло поцеловала его в губы, прижавшись к его груди тугими сосками, отдёрнула футболку и, как обезьянка, вскочила с его колен на верхнюю полку — как была, без шортиков, лишь шепнув на ухо: «Спокойной ночи, папка!»

Игорь ещё какое-то время сидел в прежней позе, прикрыв бёдра много повидавшей простыней со штампом РЖД. Нет, как ни странно, он не был ни в прострации, ни в шоке. Да, объективно говоря, он только что переспал с родной дочерью — причём переспал замечательно. Необычно, очень нежно, чувственно. С другой стороны, если взглянуть столь же объективно, он занимался любовью. С молодой страстной женщиной, которая хотела его не меньше, чем он — её. Кстати, формально Игорь даже законов не нарушил, ведь возраст согласия в нашей стране — шестнадцать лет. Да. В таких случаях, в отличие от полного совершеннолетия, требуется ещё и согласие родителей, но здесь, кажется, этим вполне можно было и пренебречь. За этими непростыми размышлениями Игорь сам не заметил, как быстро уснул под стук колёс набирающего скорость состава.

Утром Игорь потратил немало времени, разыскивая под столиком брошенные вчера шортики дочери. Когда он наконец нашёл искомое, то с трудом подавил вновь нахлынувший прилив желания — ему захотелось забраться на полку к Оксане, войти в неё «по самое не хочу» и не выходить из тесной жадной плоти девочки до самого вокзала их города. Впрочем, вместо этого он просто положил комочек ткани под простынку уже не спавшей дочери и, демонстративно не торопясь, прошёл в тамбур.

Оксана пришла туда следом примерно через три минуты. Слов не требовалось — она с ходу впилась губами в его губы и покорно отдалась в его объятия, отцовские лишь отчасти. Они стояли и смотрели в окно на бесконечные леса и поля Верхнего Поволжья, проплывающие мимо.

— Папка, не надо ничего говорить. Про тебя и маму я всё знаю, — наконец сообщила Оксана.

— А я молчу, — заметил Игорь.

— Я знаю, что ты у нас кобель порядочный, — ухмыльнулась дочка.

Игорю такое зоологическое определение не очень понравилось, но он предпочёл не отвечать.

— Не бойся, — вдруг решительно потребовала дочь.

Игорь глянул в её карие глаза, пристально смотрящие в упор, но не заметил в них ничего, кроме игривой искры — ни подвоха, ни вызова.

— Чего же мне бояться, доченька? — улыбнулся он. Почему-то эта фраза вызвала новый приступ желания, и плоть вновь начала твердеть. Оксана прильнула к нему, с явным удовольствием ощущая его силу, нацеленную на её гибкое тело.

— Да не буду я ревновать, папа, — наконец ответила она. — Не буду требовать, чтобы ты развёлся с мамой прямо сейчас и жил со мной как с женой. Вообще, пусть всё остаётся по-старому. Только пусть мы теперь будем тайными любовниками?

— Любовниками? — слегка растерянно переспросил Игорь.

— Ну да! — дочка улыбнулась, показывая трогательные ямочки на округлых щёчках. Игорь прикусил губу — так ему хотелось в это мгновение овладеть ею; улыбка девочки теперь пьянила его без всякого вина. Однако Оксана была вовсе не против: быстро приспустив шортики почти до колен, она откинулась вперёд, ясно давая ему сигнал к действию. Игорь сдавленно зарычал, и уже через мгновение его член яростно вонзился в неподатливое, но ждущее и влажное дочкино тело.

Несколько секунд оба наслаждались первой судорогой взаимного обладания — Оксана беззвучно жмурилась и скалила зубки, Игорь же не сводил глаз с её лица; личико дочери, искажённое острым удовольствием, было для него сейчас самым желанным в мире зрелищем. В тамбур кто-то постучал, но Игорь решительно подпёр дверь ногой. Как-нибудь потом объяснимся, подумал он. Наплевать — как.

— Да, папа, да, — шептала дочка в такт его ритмичному нетерпеливому напору. — Именно любовниками. Ох!..

Когда всё закончилось, она изогнулась в его объятиях, уже умело выпустила его из себя и, прежде чем шмыгнуть обратно в вагон к туалету, где имелся хоть и неудобный, но работающий кран с водой, прошептала ему на ухо:

Рано утром я проснулась,

Что-то мне со сна взгрустнулось,

Позову я папочку,

Чтобы кинул палочку!

Ух!

И оставила его одного.

Игорь стоял в тамбуре в одиночестве ещё пару минут. Он ни о чём не думал и уже без всякого смущения нарушал запрет, закурив сигарету и стряхивая пепел прямо на пол. Кажется, в его жизни наступали интересные перемены.