Мамин купальник (3). Глава Рассказ инцест мамина работа

Через десять минут мы сидели в предбаннике. Мама — в халате, я и Юля — в купальниках, Саша — в мамином купальнике, прикрывшись полотенцем. На лавке стояла бутылка коньяка, шоколадка, которую мама принесла с собой, и несколько яблок.

— Пейте, — скомандовала мама, разливая коньяк по рюмкам. — Вы и так уже пьяные, одной больше, одной меньше.

Мы выпили. Саша поперхнулся, закашлялся.

— Так, — мама откусила шоколад. — Я так понимаю, вы тут решили поэкспериментировать. Юля, ты, как я понимаю, инициатор?

— А что сразу я? — улыбнулась Юля.

— Потому что Таня стеснительная, Саша безвольный, а ты — нет. Я права?

— В целом, — кивнула Юля. — Но Саша сам согласился. Правда, Саш?

Саша кивнул, не поднимая глаз.

— И что дальше? — спросила мама. — Вы его накрасили, переодели, в баню привели... А там что? Я, кажется, кое-что видела.

— Мама! — взмолилась я.

— Таня, не пищи. Я взрослая женщина. Я знаю, чем дети занимаются, когда родителей нет. Но тут — муж в купальнике и две девушки. Это уже не совсем обычные детские игры.

Юля засмеялась:

— Татьяна Викторовна, вы удивительная. Большинство матерей уже истерику бы закатили.

— Я не большинство, — отрезала мама. — Я учитель биологии тридцать лет. Я такое на уроках слышала... А вы что, думали, я не знаю, что в природе бывает? И смена пола, и транссексуалы, и всё остальное. Я просто не ожидала, что это в моей семье.

— Это не смена пола, — быстро сказал Саша. — Это просто игра.

— Я понимаю, — кивнула мама. — Но игра интересная. И я хочу понять: зачем?

Повисла тишина. Юля смотрела на меня. Я смотрела на Сашу. Саша смотрел в пол.

— Татьяна Викторовна, — сказала Юля тихо. — А вы сами никогда не хотели... попробовать что-то новое? Выйти за рамки?

Мама посмотрела на неё долгим взглядом.

— Хотела, — сказала она просто. — Но не с кем было. И время не то было. И стыдно.

— А сейчас? — спросила Юля.

— Что — сейчас?

— Сейчас стыдно?

Мама молчала. Я смотрела на неё и видела, как она колеблется. Как что-то меняется в её лице, в осанке, в глазах.

— Юля, — сказала она наконец. — Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, — Юля улыбнулась. — Я прямо спрашиваю: хотите поиграть с нами?

— Юль! — я дёрнулась.

— А что? — Юля пожала плечами. — Мы тут все свои. Татьяна Викторовна женщина взрослая, красивая, опытная. Почему она должна сидеть в халате и смотреть, как мы развлекаемся?

Мама встала. Подошла к маленькому зеркалу на стене. Посмотрела на себя — на короткую стрижку, на морщинки у глаз, на губы без помады.

— Я уже не молодая, — сказала она тихо.

— Вы красивая, — сказал вдруг Саша.

Все обернулись. Саша смотрел на тёщу, и в глазах у него было что-то... новое.

— Что? — переспросила мама.

— Вы красивая, — повторил он. — У вас фигура хорошая. И глаза красивые. И вообще.

Мама смотрела на него. Он — на неё. И в этом взгляде было что-то, отчего мне стало не по себе.

— Саша, — сказала она медленно. — Ты сейчас в моём купальнике, с размазанной помадой, и говоришь мне комплименты. Ты понимаешь, как это странно?

— Понимаю, — кивнул он. — Но я правду говорю.

Юля тихо засмеялась:

— Ой, девочки, а наш мальчик-то просыпается. Татьяна Викторовна, вы на него подействовали.

— Я? — удивилась мама.

— Ага. Он на вас смотрит как на женщину. Впервые, наверное, за всё время.

Я смотрела на Сашу и понимала, что Юля права. Он никогда так на маму не смотрел. Всегда боялся, отводил глаза, а сейчас — смотрел. И в этом взгляде было восхищение.

— Ладно, — мама решительно сняла халат. — Будь что будет.

Она осталась в купальнике — своём, втором, который висел здесь же, на вешалке. Тёмно-синем, цельном, с глубоким вырезом на спине. Грудь — второй размер, упругая, живот плоский, ноги стройные.

— Ох, — выдохнула Юля. — Татьяна Викторовна, вы шикарны.

— Знаю, — мама улыбнулась. — Я в спортзал хожу три раза в неделю.

Она села рядом с нами, на лавку. Теперь мы сидели вчетвером — три женщины и один мужчина в купальнике. Коньяк кончался, но никто не спешил открывать новую бутылку.

— И что дальше? — спросила мама.

— А что хотите? — Юля смотрела на неё с интересом.

— Я хочу понять, — мама говорила медленно, — что вы тут затеяли. И зачем.

— Мы ничего не затеяли, — сказала я. — Просто... расслабились. Выпили. Стали разговаривать про... ну, про разное. И как-то само пошло.

— Про разное — это про что?

— Про секс, — спокойно сказала Юля. — Про фантазии. Про то, чего хочется, но боишься попросить.

Мама кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— И чего вам хочется?

Тишина. Я смотрела на маму, на Юлю, на Сашу. Коньяк толкал в спину, развязывал язык.

— Мне, — сказала я неожиданно для себя, — хочется, чтобы меня взяли. Сильно. Без разговоров. Чтобы я не думала.

Мама посмотрела на меня долгим взглядом.

— А Саша?

— Саша не может, — вырвалось у меня. — Он слишком мягкий.

Саша опустил глаза. Но не обиделся — я видела.

— А тебе, Саша? — спросила мама.

— Мне... — он замялся. — Мне хочется, чтобы меня научили. Как быть... ну, как быть с Таней. Чтобы она была довольна.

— А Юля?

Юля улыбнулась своей кошачьей улыбкой:

— А я хочу смотреть. И помогать.

Мама встала. Подошла к двери в парилку, приоткрыла — оттуда вырвался горячий воздух.

— Жарко ещё, — сказала она. — Можно попариться.

Она зашла внутрь. Мы переглянулись и пошли за ней.

В парилке было темно и жарко. Лампочка под потолком еле светила, и фигуры казались размытыми, нереальными.

Мама села на верхний полок — туда, где жарче всего. Юля устроилась на среднем. Я и Саша — на нижнем, рядом.

— Саша, — позвала мама сверху. — Иди сюда.

Саша встал. Подошёл к ней.

— Сядь.

Он сел рядом. Мама взяла его лицо в ладони, повернула к свету.

— Косметику надо смывать перед баней, — сказала она строго. — А то в поры забьётся.

— Я не знал, — прошептал он.

— Мало ли чего ты не знал. Учиться надо.

Она взяла полотенце, намочила холодной водой из шайки и начала стирать с его лица помаду, тени, тоналку. Саша сидел неподвижно, закрыв глаза.

— Красивый ты, — сказала мама тихо, почти себе. — Жаль, что мужиком быть не хочешь.

— Хочу, — выдохнул он.

— Не хочешь. Если б хотел — не надел бы мои трусы. Не дал бы себя красить. Не смотрел бы на меня так.

— Как?

— Как баба на бабу смотрит. С любопытством.

Я сидела внизу и слушала этот разговор, и мне казалось, что я в театре. Или во сне.

— Татьяна Викторовна, — сказала Юля. — А вы бы хотели, чтобы он на вас по-другому смотрел?

Мама посмотрела на неё сверху вниз.

— А ты не лезь, — сказала она, но без злости. — Я сама разберусь.

Она повернулась к Саше. Взяла его руку, положила себе на колено.

— Чувствуешь? — спросила она. — Женская нога. Гладкая. Тёплая. Нравится?

Саша кивнул, не в силах говорить.

— А теперь представь, — мама говорила тихо, в самое ухо, — что ты — это я. Что ты — женщина. И тебя трогают. Как тебе?

Она взяла его другую руку и положила ему же на ногу. На его собственную гладкую, безволосую ногу.

— Закрой глаза, — шепнула она.

Саша закрыл.

— Представь, что это не твоя рука. Что это кто-то другой тебя гладит. Мужчина. Или женщина. Кто тебе нравится. И ты таешь. Ты хочешь, чтобы тебя трогали. Везде.

Её рука скользнула по его ноге выше, под резинку купальника. Саша вздрогнул.

— Тихо, — сказала мама. — Не бойся. Ты же девочка. Девочкам можно.

Я смотрела, как рука матери исчезает под тканью купальника, как Саша закусывает губу, как Юля подаётся вперёд, чтобы лучше видеть.

— Мама... — прошептала я.

— Что, дочка? — она посмотрела на меня. — Ревнуешь? Или хочешь посмотреть?

— Я... — я не знала, что ответить.

— Иди сюда, — сказала мама. — Ложись рядом.

Я поднялась на верхний полок. Легла рядом с Сашей, с другой стороны. Теперь мы лежали втроём на узком пространстве — мама, Саша и я. Юля осталась внизу, но я чувствовала её взгляд.

— Смотри, Таня, — мама показала мне, как её пальцы гладят Сашин член. Медленно, нежно, почти не касаясь. — Видишь, как ему хорошо? Как он откликается?

Саша дышал часто, с открытым ртом.

— А теперь ты, — мама взяла мою руку и положила туда же. — Вместе.

И мы гладили его вдвоём — мама и я. Наши пальцы встречались, переплетались. Саша стонал, выгибался, и я видела, как мама смотрит на меня — странно, по-новому.

— Таня, — сказала она тихо. — А ты когда-нибудь хотела, чтобы тебя так же гладили? Чтобы двое сразу?

Я молчала. Но, кажется, она и так знала ответ.

Жар в парилке стоял невыносимый — термометр показывал под девяносто, но никто не спешил выходить. Пот катился по коже градом, смешивался с маслами, которыми пахло от мамы — она всегда пользовалась какими-то дорогими кремами.

Саша лежал между нами — мамой и мной. Его грудь вздымалась часто-часто, глаза были закрыты, губы приоткрыты. Мы гладили его вдвоём — мама сверху, я снизу. Наши пальцы встречались на его члене, на яичках, на внутренней стороне бёдер, где кожа особенно нежная.

— Смотри, как дрожит, — сказала мама тихо. — Чувствуешь?

Я чувствовала. Под моими пальцами его тело вибрировало мелкой дрожью, как натянутая струна.

— Саш, — позвала я. — Тебе хорошо?

Он кивнул, не открывая глаз.

— А ты хочешь чего-то ещё?

Пауза. Длинная, тягучая, как банный пар.

— Хочу, — выдохнул он. — Хочу, чтобы... чтобы вы обе.

— Что — обе? — уточнила мама спокойно, будто мы обсуждали погоду.

— Чтобы вы обе... меня... ну...

— Трахнули? — закончила мама. — Ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули?

Саша застонал — то ли от слов, то ли от того, что мамины пальцы сжались чуть сильнее.

— Да, — прошептал он.

Мама посмотрела на меня. В её глазах был вопрос и одновременно вызов.

— Таня?

Я сглотнула. Во рту пересохло, хотя вокруг был пар.

— Я не знаю как, — сказала я честно. — Я никогда... с ним... и с кем-то ещё.

— Я научу, — просто сказала мама.

И это «я научу» прозвучало так, как в детстве, когда она учила меня завязывать шнурки или решать уравнения. Спокойно, уверенно, без тени сомнения.

— Юля! — позвала мама вниз. — Иди сюда.

Юля поднялась на верхний полок. Теперь мы лежали вчетвером — я, Саша, мама и Юля. Тесно, жарко, влажно.

— Задача, — сказала мама тоном учительницы. — У нас есть мужчина. Он хочет, чтобы его трахнули. Как женщины. Вопрос: что делаем?

Юля засмеялась:

— Татьяна Викторовна, вы гениальны.

— Я серьёзно, — мама не улыбалась. — Саша хочет попробовать новое. Мы можем ему помочь. Но надо решить — как именно.

— Можно пальцами, — предложила Юля. — Можно игрушками. Можно...

— Можно по-настоящему, — перебила мама. — Если он готов.

Саша открыл глаза. Посмотрел на маму.

— Что значит — по-настоящему?

Мама наклонилась к нему, заглянула в глаза:

— Ты знаешь, как мужчины любят женщин? В попу?

Саша замер. Я замерла. Даже Юля перестала улыбаться.

— Я... — Саша сглотнул. — Я никогда...

— Знаю, — кивнула мама. — Но ты же хочешь понять, каково это — быть женщиной? Полностью? Тогда надо пробовать всё.

— Мама! — вырвалось у меня. — Ты серьёзно?

Она посмотрела на меня долгим, спокойным взглядом.

— Таня, ты сама говорила, что хочешь, чтобы Саша был другим. Чтобы он понимал тебя. Чтобы он знал, что ты чувствуешь. Это — способ. Самый прямой.

Я молчала. Потому что она была права. Я действительно этого хотела. Хотела, чтобы он знал, каково это — быть проникаемой, уязвимой, открытой.

— Саша, — мама снова повернулась к нему. — Ты боишься?

— Да, — честно ответил он.

— Это нормально. Все боятся первого раза. Но со страхом легче, когда рядом те, кому доверяешь. Ты нам доверяешь?

Саша посмотрел на меня. Потом на Юлю. Потом снова на маму.

— Да, — сказал он тихо.

— Тогда пошли в предбанник, — мама встала. — Здесь слишком жарко для таких игр.

В предбаннике было прохладно. Градусов двадцать пять, после парилки показалось — почти холодно. Мы сели на лавки, обмотанные полотенцами. Саша всё ещё был в мамином купальнике, только теперь трусы снял — лежали рядом, на лавке.

Мама достала из своей сумки маленький тюбик.

— У меня всегда с собой, — сказала она, видя наши удивлённые взгляды. — Крем для рук. Но подойдёт и для другого.

— Мама, — я не верила своим ушам. — Ты что, это планировала?

— Я ничего не планировала, — отрезала она. — Но я учительница. Учитель всегда готов к любому уроку.

Юля фыркнула от смеха.

— Татьяна Викторовна, вы мой кумир.

— Помолчи, — беззлобно сказала мама. — Лучше помоги. Таня, иди сюда, сядь рядом с Сашей. Держи его за руку. Говори с ним. Отвлекай.

Я села рядом с Сашей, взяла его за руку. Он был напряжён, как струна.

— Сашуль, — шепнула я. — Всё хорошо. Я здесь. Мы здесь.

— А если не получится? — спросил он тихо.

— Получится, — уверенно сказала мама. — Расслабься. Дыши глубже.

Она села с другой стороны, налила на пальцы немного крема.

— Ложись на живот, — скомандовала она.

Саша послушно лёг на лавку, лицом вниз. Купальник на нём был только сверху — лифчик, который он так и не снял. Снизу — голый.

Мама раздвинула ему ягодицы. Я смотрела, как её пальцы касаются самого интимного места, и чувствовала, как у самой всё сжимается внутри.

— Расслабься, — повторила мама. — Не сжимайся. Дыши.

Её палец, смазанный кремом, медленно вошёл внутрь. Саша вздрогнул, застонал.

— Тихо-тихо, — мама гладила его спину другой рукой. — Терпи. Сейчас пройдёт.

Я сжимала его руку, шептала что-то ласковое. Юля сидела напротив, смотрела во все глаза.

— Ещё? — спросила мама.

— Да, — выдохнул Саша.

Второй палец вошёл легче. Саша уже не вздрагивал, только дышал часто-часто.

— Видишь, — мама говорила спокойно, будто вела урок. — Терпи, и потом хорошо. Сейчас ты чувствуешь боль и распирание. А потом придёт удовольствие. Надо только подождать.

— Я хочу, — вдруг сказал Саша. — Я хочу... по-настоящему. Не пальцами.

Мама замерла. Посмотрела на меня.

— Таня?

Я поняла. Встала, подошла к Саше.

— Ты хочешь, чтобы я? — спросила я.

— Нет, — он помотал головой, лёжа на лавке. — Ты не сможешь. У тебя нет... того, чем.

— Тогда кто? — не поняла я.

Мама и Юля переглянулись.

— Можно я, — сказала вдруг Юля. — У меня есть опыт. И с мужчинами, и с женщинами. И пальцы длинные.

— Юля, — Саша повернул голову, посмотрел на неё. — Ты... сделаешь это?

— Если ты хочешь.

— Я хочу.

Юля встала, сняла свои стринги. Подошла к лавке, встала сзади.

— Татьяна Викторовна, — сказала она. — Поможете? Смазки побольше.

Мама выдавила на её пальцы ещё крема. Юля размазала, потом наклонилась к Саше:

— Расслабься, малыш. Сейчас будет тесно, но ты справишься.

Я смотрела, как её пальцы входят в него. Медленно, осторожно, дюйм за дюймом. Саша стонал, но уже не от боли — от чего-то другого.

— Ещё, — прошептал он. — Ещё.

Юля вошла глубже. Вторая рука легла ему на член, начала гладить в ритм с движениями внутри.

— Смотри, Таня, — мама показала мне. — Видишь, как он откликается? И там, и там. Это называется двойное проникновение. Только у него — искусственное, но ощущения настоящие.

Я смотрела, как Саша тает под руками Юли. Как его тело выгибается, как он ловит ртом воздух.

— Юля... — выдохнул он. — Я сейчас...

— Давай, — шепнула она. — Кончи для нас.

Он кончил. Сильно, с криком, выгибаясь дугой. Я видела, как сперма брызнула на лавку, на полотенце, на Юлину руку.

Юля медленно вытащила пальцы, вытерла их о полотенце. Села рядом, тяжело дыша.

— Ну как? — спросила она.

Саша лежал, не в силах пошевелиться.

— Я... — прошептал он. — Я никогда... такого...

— Теперь знаешь, каково это, — сказала мама. — Быть женщиной. Принимать.

Она погладила его по голове, как ребёнка.

— Ты молодец. Справился.

Саша повернулся к ней. В глазах у него стояли слёзы.

— Спасибо, — сказал он. — Вам всем.

— Не за что, — улыбнулась мама. — Это только начало.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, странное. Я не ревновала. Я хотела быть частью этого.

— Мам, — позвала я. — А можно теперь меня?

Мама посмотрела на меня долгим взглядом.

— Что — тебя?

— Научить. Как Сашу. Я тоже хочу понять, каково это.

— Таня, — мама нахмурилась. — Ты женщина. Ты и так знаешь.

— Нет, — помотала я головой. — Я знаю только с Сашей. А с другими... никогда. Я хочу понять, что чувствуют те, кого... ну, кого берут сильно. Без нежностей.

Юля подняла бровь:

— Ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули? В том смысле, чтобы ты была... как Саша сейчас?

— Да, — сказала я твёрдо. — Хочу.

Тишина. Только капает вода из крана в предбаннике.

— Таня, — мама встала, подошла ко мне. — Ты уверена?

— Да.

— Это может быть больно. Не так, как с мужем. По-другому.

— Я знаю. Я хочу.

Мама посмотрела на Юлю. Юля кивнула. Посмотрела на Сашу. Саша лежал, всё ещё обессиленный, но в глазах его горело любопытство.

— Тогда ложись, — сказала мама. — На спину.

Я легла на лавку. Сверху, на дерево, постелили полотенце — чтобы не холодно. Мама села у моей головы, взяла меня за руку. Юля встала между ног.

— Расслабься, — сказала Юля. — Дыши. Я буду медленно.

Я закрыла глаза. Чувствовала, как её пальцы касаются меня, гладят, раздвигают. Потом — холод крема, и медленное, осторожное проникновение.

— Ох, — выдохнула я.

— Больно? — спросила мама.

— Не больно. Странно.

— Привыкнешь.

Юля двигалась медленно, осторожно, и я чувствовала, как внутри раскрываюсь, принимаю её. Это было не так, как с Сашей. Иначе. Глубже, что ли.

— Смотри на меня, — сказала мама. — Не закрывай глаза.

Я открыла. Смотрела на неё, пока Юля двигалась внутри меня. Мама гладила меня по лицу, по волосам, шептала что-то ласковое.

— Ты моя девочка, — шептала она. — Моя хорошая. Смелая какая.

Я чувствовала, как нарастает волна. Как всё тело начинает дрожать.

— Юля... — выдохнула я. — Я...

— Давай, — шепнула она. — Кончи для нас.

И я кончила. Сильно, ярко, с криком, с содроганием всего тела. Впервые в жизни — не одна, не с мужем, а с мамой и подругой, которые смотрели на меня и улыбались.

— Умница, — сказала мама, когда я открыла глаза. — Моя умница.

Саша смотрел на меня с лавки, и в глазах его было восхищение.

— Таня, — прошептал он. — Ты такая красивая сейчас.

Я улыбнулась. Чувствовала себя разбитой, опустошённой и счастливой.

— А теперь, — сказала мама, вставая. — Я, кажется, тоже хочу.

Она посмотрела на нас — на меня, на Сашу, на Юлю.

— Надеюсь, вы не против, если старая женщина тоже получит своё удовольствие?

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти:

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь!

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!