Общедоступный петушок

Часть 1

1.

Серые стены студенческого спортазала видели всякое, но для восемнадцатилетнего Антона они были просто фоном к его обычной, размеренной жизни. Высокий, худощавый, с неприметными карими глазами и тёмными, всегда слегка взъерошенными волосами, он больше всего на свете любил тишину и книги. Сейчас, после уроков, он искал в раздевалке забытую тетрадь по физике. Зал был пуст, слышалось только эхо с улицы и мерное тиканье часов.

- Эй, умник, ищешь чего?

Голос, грубоватый и уверенный, заставил Антона вздрогнуть. Он обернулся. В проёме двери стояли двое: Стас и Кирилл, парни из выпускного, настоящие боги. Стас, капитан баскетбольной команды, был на голову выше Антона, с широкими плечами, светлыми, коротко стрижеными волосами и голубыми, холодными, оценивающими глазами. Кирилл был пониже, но коренастее, с хищной улыбкой и цепким взглядом. На них были спортивные штаны и майки, обтягивающие рельефные тела.

- Тет- тетрадку, - выдавил Антон, чувствуя, как учащается пульс.

- Тут не твоя тетрадь, тут наша территория, - усмехнулся Кирилл, заходя с другой стороны, блокируя выход. - А раз пришёл, надо платить входной взнос.

Антон попытался сделать шаг к двери, но Стас легко преградил ему путь, упёршись ладонью в шкафчик рядом с его головой. Запах мужского пота, дешёвого дезодоранта и чего-то дикого, животного, ударил в нос.

- Отстаньте, - прошептал Антон, глядя в пол. "Просто надо быть твёрже, они отстанут, они просто издеваются, как всегда..."

- Слышь, Стас, он просит, чтобы мы отстали, - передразнил Кирилл. Его рука легла на плечо Антона, тяжёлая, как гиря. - А мы, наоборот, хотим с тобой... подружиться. Правда, Стас?

Стас молча изучал Антона, будто рассматривал товар. Его взгляд скользнул по тонкой шее, впалой груди, задержался на поясе джинсов.

- Расслабься, пацан. Не укусим. Хотя... - Стас провёл большим пальцем по своей нижней губе. - Ты же девчонок никогда не имел, да? Видно по телу. Напряжённый весь, как струна.

- Не твоё дело, - попытался огрызнуться Антон, но голос дрогнул.

- Наше дело, - вдруг резко сказал Стас, и его холодная маска на мгновение спала, показав голый интерес.

От этих слов по спине Антона пробежал ледяной, но странно щекочущий холодок. Страх смешался с непониманием. "О чем это он?"

Кирилл, словно угадав его мысли, прошептал ему прямо в ухо, обдавая горячим дыханием: - Он хочет тебя трахнуть, умник. И я помогу. Будет тебе полный набор: и дружба, и удовольствие.

- Вы с ума сошли! - Антон попытался вырваться, но Стас схватил его за запястья железной хваткой и резко развернул лицом к прохладной кафельной стене. Щека прижалась к плитке. Он почувствовал, как Кирилл прижимается к нему сзади всем телом, сковывая движения.

- Тише, тише... - шипел Кирилл, пока Стас одной рукой удерживал руки Антона, а другой рывком расстегнул его джинсы и стянул их вместе с трусами до колен. - Борись. Так даже интереснее.

Антон зажмурился. "Этого не происходит. Это кошмар. Сейчас проснусь..." Но холод воздуха на обнажённой коже, грубые руки, держащие его, - все было ужасающе реально. Он замер, парализованный стыдом и ужасом.

- Смотри-ка, а он не такой уж и испуганный, - усмехнулся Кирилл, проводя ладонью между ягодиц Антона. Тот вздрогнул, как от удара током. К его ужасу, внизу, вопреки воле, что-то дрогнуло, начало наполняться кровью. Тело предавало его.

- Видишь? Тело умнее тебя, - сказал Стас низким, властным голосом. Он ослабил хватку, но не отпустил. Его пальцы теперь скользнули по спине Антона, затем обхватили его бедра. - Оно хочет. Просто ты никогда ему не позволял.

- Не надо... пожалуйста... - выдохнул Антон, но в его мольбе уже не было прежней силы, только растерянность.

- Надо, - коротко бросил Стас. Он что-то достал - Антон услышал звук открывающегося флакона с лубрикантом. Холодная, скользкая жидкость внезапно коснулась самого интимного места. Он вскрикнул.

- Успокойся. Будет больно только сначала, - сказал Кирилл, уже стоя перед ним и наблюдая. Его взгляд был тёмным, возбуждённым. Он расстегнул свои штаны, и Антон, увидев его огромное, готовое к действию возбуждение, снова попыталось вырваться. Но было поздно.

Стас пристроился сзади, его массивное тело полностью накрыло Антона. Острая, разрывающая боль заставила парня закричать, но Кирилл тут же заткнул ему рот ладонью.

- Тихо, - прошипел он. - Принимай, как мужчина.

Боль была невыносимой, унизительной. Антон чувствовал, как его насильно, грубо заполняют, растягивают. Слезы выступили на глазах. Он молился, чтобы это поскорее закончилось. Но через несколько медленных, глубоких толчков боль начала притупляться, уступая место странному, давящему чувству полноты. А потом... потом он почувствовал что-то ещё. Волну тепла, которая разлилась из самого центра, куда входил Стас. Каждый новый толчок задевал какую-то неведомую точку, от которой по нему пробегали судорожные, сладкие спазмы.

"Что это? Нет... Нет, это не может быть приятно..." - металась мысль в голове, но тело уже отвечало само. Его собственный член, зажатый между животом и холодной стеной, стал твёрдым как камень. Низкий стон, уже не от боли, вырвался у него из груди.

- О, кажется, наш умник проникся, - с насмешкой сказал Кирилл, сжимая член Антона в своей ладони. Антон взвыл, выгибаясь навстречу этому прикосновению, теряя последние остатки контроля. Его мир сузился до двух точек: жгучего вторжения сзади и жадных, мастерских движений руки Кирилла спереди.

Стас, почувствовав, как тело под ним расслабилось и стало податливым, ускорился. Его дыхание стало тяжёлым, горячим у Антона на шее.

- Вот так... Хорошо принимаешь... Тесная, но горячая дырочка...

Эти грязные слова, которые должны были унизить, теперь лишь подливали масла в огонь. Антон уже не сопротивлялся. Он двигал бёдрами навстречу толчкам Стаса и в ладонь Кирилла, захлёбываясь от новых, невероятных ощущений. Его сознание уплывало, оставались только животные инстинкты и нарастающая, неконтролируемая волна наслаждения.

- Кончай, пацан, покажи, как тебе нравится, - приказал Кирилл, ускоряя движения.

И Антон кончил. С тихим, сдавленным криком, судорожно, выбрасывая на стену и свою майку белые струи горячего семени. В этот же момент, почувствовав спазмы его тела, с рыком кончил и Стас, вгоняя в него своё семя глубоко и жадно.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием троих. Стас медленно вышел из него. Антон, дрожа всем телом, сполз по стене на колени, не в силах держаться на ногах. Физическое опустошение было абсолютным. Но в голове стоял гул. Стыд, унижение - они были тут же, на поверхности. Но под ними клокотало что-то другое, тёмное, пьянящее и пугающее. Удовольствие. Неистовое, животное, запретное удовольствие, которое он никогда не испытывал.

Кирилл, поправив одежду, хлопнул его по плечу. - Ну что, дружок? Как впечатления?

Антон не нашёл слов. Он лишь поднял голову и посмотрел на Стаса. Тот, застёгивая штаны, смотрел на него сверху вниз тем же холодно-оценивающим взглядом, но в уголках его губ играла едва заметная усмешка удовлетворения.

- Никому ни слова, ясно? - сказал Стас, не повышая голоса. - А то... в следующий раз будет без смазки. Или ты уже хочешь следующего раза?

Антон, к своему собственному ужасу, почувствовал, как в его измождённом теле снова пробегает дрожь. Не страха. Предвкушения.

Прошла неделя. Семь дней, которые Антон прожил будто в тумане. Картины из раздевалки всплывали перед сном, заставляя его тело вспыхивать стыдом и... чем-то ещё. Он избегал Стаса и Кирилла в колледже, ловил на себе их многозначительные, хищные взгляды и тут же отводил глаза. Но внутри бушевала буря. Он ненавидел себя за те тайные, постыдные фантазии, что стали посещать его.

И вот, в пятницу вечером, раздался звонок в дверь. Антон был один - родители уехали на дачу. На пороге стояли они.

- Привет, умник. Скучаешь? - Кирилл, в чёрной обтягивающей футболке, подчёркивающей его рельефный пресс и бицепсы, сразу переступил порог, без приглашения. За ним, как тень, вошёл Стас. Он был в простой серой худи с капюшоном, но даже она не могла скрыть его атлетической мощи. Он молча оглядел квартиру, его голубые глаза метали ледяные искры.

- Мы... по учёбе, - сказал Стас, его голос был низким и не оставлял места для возражений. - Слышал, ты хорошо разбираешься в химии. Нужна помощь. Принеси учебники.

Антон почувствовал, как подкашиваются ноги. "Они пришли за помощью? Это неправда. Они пришли за мной..." Но протест застрял в горле. Он беспомощно кивнул и поплёлся в свою комнату. Они последовали за ним.

Комната Антона, его тихая обитель, сразу наполнилась их присутствием, их запахом - парфюма Стаса, смешанного с сигаретным дымком от Кирилла. Кирилл плюхнулся на кровать, отчего пружины жалобно заскрипели, а Стас прислонился к столешнице, скрестив руки на груди.

- Ну, где твои учебники? - спросил Кирилл, явно играя. Его взгляд скользнул по фигуре Антона, одетого в простые домашние спортивные штаны и футболку.

Антон потянулся к полке, но в этот момент Стас двинулся с места. Быстро, как пантера. Он схватил Антона сзади, обхватив руками его торс и прижав к себе спиной. Антон вскрикнул от неожиданности.

- Тише, - прошептал Стас ему в ухо, и его губы коснулись мочки. - Мы тут не за учебниками. Мы пришли проверить, помнишь ли ты урок. Помнишь, что было?

- Отстаньте... - слабо попытался вырваться Антон, но его тело уже предательски реагировало на близость Стаса. "Нет, только не это снова..."

- Видишь, Стас, он неблагодарный, - сказал Кирилл, вставая с кровати. Он подошёл вплотную и взял Антона за подбородок, заставляя смотреть на себя. - Мы его просветили, а он "отстаньте". Надо повторить. Освежить память.

Часть 2

Кирилл опустился на колени прямо перед Антоном. Его руки резко стянули спортивные штаны и трусы вниз, обнажая то, что Антон пытался скрыть. Его член, уже полувозбужденный, задрожал на прохладном воздухе. А ниже, между упругих, бледных ягодиц, приоткрывалось то самое место, которое они осквернили неделю назад - розовое, интимное колечко, ещё слегка пульсирующее от воспоминаний.

- Красиво, - оценивающе протянул Кирилл, проводя большим пальцем по внутренней стороне бедра. - Жопа аккуратная, очко почти сомкнулось... Но мы это исправим.

- Нет, не надо, пожалуй... - начал Антон, но Стас одной рукой зажал ему рот, а другой принялся стаскивать с него футболку.

- Будешь молчать и слушаться. Понял? - приказал Стас, и Антон, встретившись с его ледяным взглядом, бессильно кивнул. Страх парализовал волю, но внизу живота уже загорался знакомый, постыдный огонёк.

Кирилл, не теряя времени, расстегнул свои джинсы. Его огромный, уже набухший член выпрыгнул наружу. Он был толще и злее, чем у Стаса, с выраженной головкой и напряжёнными венами. Кирилл похлопал им по щеке Антона.

- Открывай рот, умник. Поработай язычком. Сделай старшим товарищам хорошо.

Антон зажмурился, пытаясь отстраниться, но Стас держал его мёртвой хваткой. "Я не буду этого делать, я не буду..." Но когда головка члена коснулась его губ, смоченная каплями предсеменной жидкости, с солоноватым вкусом, его челюсти сами собой разжались. Возможно, от страха, возможно, от чего-то другого.

Кирилл с довольным рычанием вошёл в его рот, проталкивая свой член глубже по влажному, сопротивляющемуся горлу. Антон закашлялся, слезы выступили на глазах. Это было удушающе, унизительно. Он чувствовал, как его рот насильно заполняется, как язык прижимается ко дну, как головка бьётся о мягкое небо. Но Кирилл был безжалостен. Он взял Антона за волосы и начал двигать бёдрами, мерно, глубоко трахая его в рот.

- Вот так... Глотай... Молодец, - похабно подбадривал он.

А тем временем Стас, всё ещё держа Антона, достал из кармана лубрикант. Антон услышал щелчок тюбика и почувствовал, как холодные, скользкие пальцы полезли между его ягодиц, к тому самому тайному месту. Он попыталось сжаться, но палец, грубый и настойчивый, легко проник внутрь, растягивая, готовя.

- Два отверстия сразу. Настоящая шлюха, - усмехнулся Стас, добавляя второй палец. Боль была острой, но уже знакомой. И снова, как и тогда, за болью последовало тепло, странное чувство наполненности.

И тут случилось нечто, что окончательно сломило Антона. Кирилл, трахая его в рот, одной рукой взялся за его собственный, полностью вставший от этой дикой ситуации член. Прикосновение было умелым, сильным. Волна невыносимого наслаждения ударила в голову, смешавшись с унижением.

"Я кончу... меня трахают в рот, а я кончу..." - пронеслось в помутневшем сознании.

В этот момент Стас убрал пальцы и нацелился на вход. Он не стал ждать. С силой, от которой у Антона потемнело в глазах, он одним мощным толчком вошёл в него сзади, в то время как Кирилл продолжал двигаться у него во рту.

Антон взвыл, но звук утонул в чужой плоти, заполнившей его глотку. Его тело было сковано, пронзено в двух местах сразу, полностью подчинено их ритму. Стас и Кирилл двигались в унисон, будто тренировались этому. Глубокие, разбивающие толчки сзади и резкие, давящие движения спереди сводили Антона с ума. Унижение трансформировалось в нечто иное. В чистую, животную чувственность. Он перестал сопротивляться. Он начал двигать бёдрами навстречу Стасу, и, к собственному изумлению, активнее работать ртом и языком вокруг члена Кирилла, пытаясь угодить. Звуки, которые он теперь издавал, были не протестующими, а похотливыми, приглушёнными стонами.

- О, да! Вот теперь он вошёл во вкус! - засмеялся Кирилл, ускоряя темп. - Снимай это, на телефон.

Сквозь туман наслаждения Антон уловил эти слова, но не придал им значения. Его мозг уже отключился, остались только ощущения. Стас, не прекращая движений, одной рукой достал из кармана свой смартфон. Он включил камеру и, держа аппарат на вытянутой руке, начал снимать происходящее. На экране было видно залитое удовольствием лицо Антона, член Кирилла, исчезающий у него во рту. Камера крупным планом прошлась по его ягодицам, широко раздвинутым и покрасневшим, по растянутому, влажному и покорно принимающему огромный член Стаса анусу, по его собственному твёрдому, текущему от возбуждения члену.

- Кончаю! Глотай, шлюха! - закричал Кирилл и, с силой вгоняя свой член до самого основания, выплеснул ему в горло горячую, густую сперму. Антон, захлёбываясь, был вынужден глотать, чувствуя, как его желудок наполняется чужим семенем.

Почувствовав это, с рыком кончил и Стас. Он вогнал в него весь свой заряд, заполняя его кишки горячим семенем, и его толчки стали медленнее, давяще-удовлетворенными. Антон, зажатый между ними, не выдержал и кончил сам, без чьей-либо помощи, судорожно, брызгая семенем на свой живот и пол, с тихим, сдавленным стоном абсолютной капитуляции.

Они отпустили его. Он рухнул на колени на ковёр, облитый своей и чужой спермой, с опустошённым, покорным выражением лица. Из его рта тонкой струйкой вытекли остатки семени Кирилла. Из его заднего прохода медленно сочилась белая жидкость, смешанная со смазкой.

Кирилл и Стас, поправив одежду, смотрели на него. Стас спокойно убрал телефон в карман. На его лице была гримаса глубокого удовлетворения.

- Видео получилось отличное, - равнодушно констатировал он. - Для памяти.

Антон поднял на него глаза. В них не было ненависти. Была пустота, стыд, но и голод. Тот самый голод, который они в нем разбудили.

- Вы... вы придёте ещё? - тихо, почти неслышно выдохнул он, ненавидя себя за эти слова.

Стас обменялся взглядом с Кириллом. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

- Может быть. Если будешь себя хорошо вести. И если выполнишь наше домашнее задание.

Они вышли, оставив его одного на полу, липком от последствий его собственного падения. Антон медленно подтянул колени к груди. Он плакал. Но одной рукой он потянулся назад, к тому месту, которое ещё пульсировало и было полно ими. И в глубине души, под всеми слоями стыда, он уже ждал следующего "урока".

2.

Шёл второй месяц этого кошмара, смешанного с невыносимым, гнетущим блаженством. Антон стал другим. Он ходил по колледжу с опущенным взглядом, но его тело, казалось, всегда было на взводе, ожидая очередного прикосновения. Его анус, часто использованный, стал более податливым, чуть более открытым, и это знание сводило его с ума. Стас и Кирилл забирали его в самые неожиданные моменты: в заброшенном кабинете химии, на чердаке, один раз даже в туалете на студенческой дискотеке. У них всегда было это видео в телефоне - неоспоримая власть.

В тот день после изнурительной тренировки по волейболу Антон последним зашёл в пустую душевую. Пот стекал с него ручьями, и он мечтал лишь о том, чтобы смыть с себя усталость и... остатки их последнего "сеанса" с утра. Он включил воду, и струи горячей воды обожгли его кожу. Он стоял, уткнувшись лбом в прохладную кафельную стену, когда услышал знакомые шаги.

- Ну что, помылся уже? - раздался голос Кирилла.

Антон не обернулся. Просто сжался внутри. "Снова. Так скоро. Тело ещё болит с утра..." Но другая часть его уже готовилась, предательски расслабляя мышцы.

Стас, уже раздетый, вошёл под струи воды рядом с ним. Его мощное, словно высеченное из мрамора тело было покрыто каплями. Он без лишних слов развернул Антона к себе и грубо прижал губами к его, засунув язык глубоко в рот. Вкус сигарет, мяты и чистой мужской силы. Кирилл, тоже обнажённый, стоял сзади, его руки скользнули по мокрым ягодицам Антона.

- Широко расставляй ноги, - прошептал Кирилл ему в ухо, и Антон покорно сделал шаг шире. Его ягодицы, бледные и упругие, были мокрыми от воды. Между ними, в тёмном промежутке, виднелось то самое место - розовое, слегка приоткрывшееся от недавнего использования кольцо. Оно выглядело более мягким, менее упругим, чем должно было быть у парня его возраста.

Стас, прервав поцелуй, достал из шкафчика тюбик с гелем для душа. - Смазка на сегодня.

- Нет, подождите, здесь кто-то может... - попытался возразить Антон, но Стас уже наносил холодную густую массу ему между ягодиц, а Кирилл взял его член в свою намыленную руку.

- Тем веселее, - хрипло сказал Стас. Он приставил головку своего огромного, темно-красного от возбуждения члена к растянутому, податливому отверстию. Оно, привычное к вторжению, после пары круговых движений головкой, легко приняло его внутрь, с мягким, влажным звуком.

Антон вскрикнул, но крик превратился в стон. Боль была притупленной, знакомой, почти сразу растворившейся в густом, давящем удовольствии. Его тело, обученное за эти недели, само начало двигаться навстречу. Кирилл, стоя перед ним, подставил свой член к его губам.

- Не зевай. Работай ртом, пока твою задницу долбят.

Антон покорно открыл рот. Его мысли расплывались под двойным натиском. Вода лилась на них, смешиваясь с потом, смазкой и слюной. Звуки шлепков тел, хлюпающие звуки соединений, их тяжёлое дыхание и его собственные приглушённые стоны эхом разносились под сводами душевой.

Они кончили почти одновременно. Кирилл - ему в горло, заставляя глотать. Стас - глубоко в его кишки, с долгим, удовлетворённым рычанием, вгоняя в него всю свою сперму. Антон, зажатый между ними, кончил молча, судорожно, спуская семя на мокрый кафельный пол, полностью опустошённый и покорный.

Они быстро ополоснулись, похлопали его по щеке как вещь и ушли, оставив его одного под уже остывающей водой. Антон стоял, дрожа, чувствуя, как тёплое семя Стаса медленно вытекает из его расслабленного, растянутого отверстия. Он был так поглощён своим стыдом и странным опустошением, что не заметил, как в дальнем конце душевой, за колонной, приоткрылась дверь технического помещения и оттуда вышел мужчина.

Часть 3

Это был физрук, Сергей Петрович. Мужик лет сорока пяти, с мощным, начинающим обрастать жирком телом бывшего спортсмена, короткой седеющей щетиной и маленькими, цепкими глазками. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Антона. В его взгляде не было осуждения. Был холодный, хищный интерес.

Антон, наконец, почувствовал этот взгляд и резко обернулся. Увидев взрослого мужчину, учителя, он побледнел как полотно и инстинктивно прикрыл руками пах.

- Ну-ну, не стесняйся, - глухим голосом произнёс Сергей Петрович, медленно приближаясь. Его взгляд скользил по тощему телу Антона, задерживался на его члене, на струйке белой жидкости, стекающей по внутренней стороне его бедра. - Я всё видел. Весь этот... цирк.

- Сергей Петрович... я... это не... - начал лепетать Антон, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

- Молчи, - отрезал физрук. Он подошёл вплотную. От него пахло потом, табаком и дешёвым одеколоном. - Ты понимаешь, что я могу? Вызвать родителей. Директора. Поставить на учёт. Твоя жизнь закончится, пацан. Прежде чем начнётся.

Антон смотрел на него в ужасе. Мысли о матери, об отце, о позоре были невыносимы. Он молчал, давясь слезами.

- Но я могу этого не делать, - продолжил Сергей Петрович, и его рука тяжело легла на плечо Антона. - Если ты будешь умным. Если поймёшь, что старших надо уважать. И слушаться.

Его рука поползла вниз, по спине, к самым ягодицам. Грубые пальцы провели по влажной коже, проникли в межъягодичную складку. Антон вздрогнул, но не отпрянул. Паралич страха и привычка к подчинению сковали его.

- Ого, - удивлённо протянул физрук, нащупав пальцем расслабленное, податливое отверстие, из которого ещё сочилась чужая сперма. - Да у тебя тут... уже настоящая дыра. Раскрытая. Кто тебя так, пацаняру молодого, успел растрахать?

Антон, чувствуя, как палец учителя грубо проникает в него, исследуя его внутренности, зажмурился.

- Отвечай, когда спрашивают! - физрук шлёпнул его по заднице, звонко и больно.

- Стас... и Кирилл... - прошептал Антон.

- Ага, эти оболтусы, - усмехнулся Сергей Петрович. Его палец двигался внутри, растягивая, проверяя на прочность. - Ну они хоть молодые, энергичные. А я, пацан, взрослый мужик. У меня член побольше будет, и кончаю я много, и трахаюсь жёстко, по-взрослому. Понял?

Антон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. "Это никогда не кончится. Просто сменится хозяин. Или прибавится новый".

- На колени, - скомандовал физрук, расстёгивая свою спортивную штанину.

Антон покорно опустился на мокрый пол. Перед его лицом оказался огромный, уже наполненный кровью член. Он был действительно больше и толще, чем у Стаса, тёмный, с мощной головкой и толстыми венами. От него пахло мочой и мужчиной.

- Лижи. Готовь. А потом повернёшься и подставишь свою дыру. Она, я смотрю, уже готова принимать.

Антон, с отвращением и странным, леденящим возбуждением, высунул язык и начал облизывать. Он делал это уже на автомате, как научили. Сергей Петрович стонал, упираясь руками в стену.

- Хорошо... Молодец... А теперь давай, поворачивайся, пока я не передумал тебя жалеть.

Антон встал, дрожащими руками упёрся в стену, широко расставил ноги, выставив свою измученную, растянутую задницу навстречу учителю. Его анус, красный от недавнего использования, влажный от воды, спермы и слюны, пульсировал, ожидая нового вторжения.

Сергей Петрович плюнул на свою ладонь, смазал член и без прелюдий, с силой взрослого, опытного мужчины, вогнал его в Антона.

Боль была огненной, разрывающей. Это было грубее, глубже, чем со Стасом. Антон закричал, но физрук тут же заткнул ему рот своей ладонью.

- Тихо, шлюха! Принимай! - он начал двигаться, тяжело, методично, каждый толчок достигал самых глубин, заставляя тело Антона содрогаться. - Вот так... хорошая дырка... хоть и растраханная в хлам... Молодой, а уже все себе испортил... Кто ещё тебя имел, а? Отвечай!

Между рывками и стенами Антон, захлёбываясь, перечислял: - Только они... Стас и Кирилл... Больше никто...

- Врёшь! Такая дыра не с двух раз появляется! - физрук ударил его по ягодице, и Антон почувствовал, как его внутренности сжались от боли и... удовольствия.

- Не вру... Они... они часто... каждый день почти... - выдавил он.

- Ага, каждый день, - прошипел Сергей Петрович, ускоряя темп. Его живот шлёпался о мокрые ягодицы Антона. - Ну теперь будешь и меня принимать. Когда скажу. Понял? И никому ни слова. Иначе всем расскажу, какая ты грязная, дырявая шлюха. Родителям покажу.

Антон мог только кивать, его тело уже настраивалось на новый, грубый ритм. Боль снова уступила место густому, животному чувству наполненности. Его собственный член, казалось, был уже не способен возбудиться, но он снова затвердел, бессильно болтаясь между ног.

Сергей Петрович кончил с долгим, хриплым стоном, вливая в него новую порцию горячего семени, третью за этот вечер. Он вышел из него, оставив Антона стоять, согнувшись, с широко расставленными ногами. Из его растянутого, покрасневшего ануса теперь вытекала густая смесь спермы трёх разных мужчин.

- Оденься. И чтобы я тебя больше в таких ситуациях не видел. Только по моему звонку. Ясно?

Антон, не оборачиваясь, кивнул. Он слышал, как физрук застёгивает штаны и уходит, насвистывая какой-то мотив.

Он остался один. Под холодным душем. Его тело было использовано, заполнено, помечено. Его "хозяев" стало трое.

На следующий день Антон двигался по колледжу как призрак. Каждый шаг отзывался глухой, разрывающей болью в самом низу спины и между ягодиц. Член физрука был не просто большим - он был разрушительным. Анус горел огнём, пульсировал, и Антону казалось, что все вокруг видят его растянутость, его испорченность. Он носил тёмные, мешковатые штаны, пытаясь скрыть любые намёки на своё тело.

Но они нашли его. Как всегда. На большой перемене, когда он пробирался в тихий коридор у мастерских, сильные руки схватили его с двух сторон и почти протащили в тёмную, пыльную подсобку, заваленную старыми партами и матами. Замок щёлкнул.

- Скучали? - прошептал Кирилл прямо в ухо, прижимаясь к нему сзади. Он был в чёрной косухе и джинсах, от него пахло бензином и дерзостью. Стас, в белой футболке, на которой рельефно выделялись мышцы груди, прислонился к двери, блокируя выход. Его голубые глаза, холодные и оценивающие, изучали Антона.

- Нет... сегодня не могу, - тихо, почти моляще сказал Антон, съёживаясь. "Только не сегодня, там все разорвано, это будет ад..."

- "Не могу"? - передразнил Стас, отталкиваясь от двери. Он подошёл вплотную, взял Антона за подбородок. - У нас есть расписание, шлюха. И твоё "не могу" нас не устраивает. Раздевайся.

Антон отшатнулся, прижавшись спиной к холодной стене. - Правда... очко болит. Жжёт. Не могу сегодня.

Кирилл и Стас переглянулись. В их взглядах вспыхнул не гнев, а любопытство, смешанное с каким-то тёмным азартом.

- Болит? - переспросил Кирилл, хищно улыбаясь. - А с чего бы это? Мы же вчера аккуратно были. Немного, для разминки.

- Это... не от вас, - выдавил Антон, глядя в пол. Стыд жгли его изнутри сильнее, чем боль.

В подсобке повисла тишина, нарушаемая только их дыханием. Потом Стас медленно, словно растягивая удовольствие, расстегнул ширинку на своих джинсах. - Объясняй. Показывай. Почему болит?

Антон, понимая, что отступать некуда, с дрожащими руками стянул с себя штаны и трусы до колен. Он повернулся к ним спиной, закрыв лицо руками. Прохладный воздух ударил по обнажённой коже.

Он услышал низкий свист Кирилла. - Охренеть. Смотри, Стас.

Антон не видел, но чувствовал их взгляды, жгучие, как прикосновения. Его ягодицы, обычно бледные и упругие, теперь были усыпаны слабыми, но заметными красными пятнами - отпечатками грубых ладонь физрука. Но главное было в центре. То самое место, которое они так "обжили", теперь выглядело иначе. Оно было не просто розовым и приоткрытым. Оно было воспаленно-красным, слегка припухшим. Само кольцо ануса казалось рыхлым, растянутым, даже в расслабленном состоянии оно не смыкалось полностью, образуя тёмную, влажную щель.

- Да его... раскатали как по шпалам, - с неподдельным интересом констатировал Кирилл. Он приблизился и грубо раздвинул ягодицы Антона пальцами, чтобы рассмотреть лучше. Антон вздрогнул от боли и унижения. - Кто, умник? Кто это тебя так? Ты же сказал, больше никого.

Стас подошёл с другой стороны. Его взгляд был холодно-аналитическим. - Он не сам себя так растянул. Это работа члена. Большого. И грубого. Говори.

Под давлением их взглядов, их ожидания и пронизывающей боли Антон сломался. Слова полились сами, тихим, прерывающимся потоком: - Вчера... в душе... после вас... пришёл физрук. Сергей Петрович. Он видел... все. Сказал, что расскажет родителям... если я... не дам ему...

Он описал все: как взрослый мужчина приставил к его раскрытой дырке свой огромный член, как больно и глубоко он его трахал, как расспрашивал про них, как кончил внутрь и ушёл.

Когда он закончил, в подсобке стояла гробовая тишина. И вдруг Кирилл тихо, а потом все громче рассмеялся. - Физрук! Охренеть! Да этот старый козел!

Но Стас не смеялся. На его лице играла странная улыбка - недобрая, возбуждённая. Его глаза потемнели. Он медленно провёл пальцем от копчика Антона вниз, к самому краю растянутого отверстия, заставив того содрогнуться.

- Так, - тихо сказал Стас. - Нашу шлюху... взял в пользование взрослый мужик. Использовал. Высоко сидит, блядь, Сергей Петрович.

- И кончил в него, - добавил Кирилл, и в его голосе тоже зазвучала похабная, возбуждённая нотка.

Мысли Антона путались. Он ждал гнева, ревности, ударов. Но вместо этого он чувствовал... нарастающее возбуждение, исходящее от них обоих. Оно было плотным, почти осязаемым в воздухе, пропитанном пылью.

- Это... это же зашибись, - внезапно сказал Кирилл, и его рука потянулась к ширинке собственных джинсов. - Наша общая, пацаны, шлюха. Настоящая общажная дырка. Её не только мы долбим.

Стас кивнул, его взгляд приковался к покрасневшему, измученному отверстию. - Надо бы... расширить круг пользователей. Чтобы все знали, какое у нас в шараге ценное общественное достояние есть. Может, ещё кому подсадить? Из нашей компании. Или... учителю какому, - он усмехнулся. - Раз уж пошла такая пьянка.

Антон слушал, и внутри него что-то обрывалось. "Ещё кому? Их друзьям? Другим учителям?" Ужас должен был затопить его. Но вместо этого по телу пробежал ледяной, щекочущий спазм. Его предательское тело, его самая падшая часть, отозвалась на эту идею тёмной, влажной пульсацией.

- Но сегодня... сегодня больно... - ещё раз попытался он вымолвить.

- Больно? - перебил его Стас. Он достал из кармана маленький тюбик обезболивающей мази. - Вот, умник, мы не звери. Мазать будешь. Но урок пропускать нельзя. Наоборот. Раз уж дырка такая тренированная, можно и погрубее. Чтобы физрук в следующий раз зауважал.

Часть 4

Кирилл уже достал свой член - твёрдый, злой, с набухшей головкой. Он толкнул Антона вперёд, к старой парте. - Ложись. На спину. Ноги к голове. Хочу видеть, как оно там внутри, когда я в тебя вхожу.

Антон покорно лёг на пыльную столешницу. Холод дерева обжёг кожу. Он сам взял себя под колени и заломал ноги, обнажая себя полностью - свою больную, растянутую промежность, своё унижение. Кирилл нанёс мазь себе на член и грубо, не церемонясь, втёр её пальцами в воспалённое отверстие. Холодок ненадолго притупил боль.

- Смотри, Стас, глотает, - усмехнулся Кирилл, направляя свой член к цели. Даже с мазью, когда головка упёрлась в рыхлое, растянутое кольцо, Антон вскрикнул. Кирилл не стал медлить. Он надавил всем весом, и его член, с ужасным, рвущим ощущением, вошёл внутрь, заполняя до предела и без того переполненное, болезненное пространство.

Антон завыл, но Стас тут же засунул ему в рот свои пальцы. - Молчи. Принимай. Ты же теперь общая собственность. Должен выдерживать.

Кирилл начал двигаться, и это было чистое насилие. Каждый толчок отдавался огненной болью во всем тазу. Антон плакал, его тело напрягалось в судорогах, но Кирилл, возбуждённый историей про физрука, был неумолим. Его яички шлёпались о покрасневшую кожу Антона.

- Да, блядь! Дыра растрахана! - рычал Кирилл. - Представляю, как тебя этот мужик уделал! Кончай ему в рот, Стас, пусть глотает, пока его долблю!

Стас, уже с полностью готовым членом в руке, подошёл к изголовью. Он взял Антона за волосы и направил свой член ему в рот. - Открывай, дырявый. Принимай везде, как положено.

Антон, заливаясь слезами, открыл рот. Его мир сузился до двух очагов боли и унижения - рта и задницы. Но постепенно, сквозь боль, пробивалось что-то ещё. Знакомое, чёрное, сладкое. Чувство полной принадлежности, полной испорченности. Он был вещью. Их вещью. И скоро, может быть, чьей-то ещё. Эта мысль, окончательно ломающая его, парадоксальным образом заставила его расслабиться, принять глубже. Он начал посасывать член Стаса, а его таз бессознательно начал подрагивать навстречу толчкам Кирилла.

- Вот так! Видишь, Стас, он кончает! Его дыру рвут, а он кончает! - захохотал Кирилл, чувствуя, как тело под ним затряслось в немом оргазме. Следом за ним кончил и он, выплёскивая в воспалённое нутро новую порцию спермы. Стас, наблюдая за этим, с рыком кончил ему в горло, заставляя глотать.

Они отпустили его. Он лежал на парте, беспомощный, с вытекающими из обоих отверстий жидкостями, дрожащий от боли и пост- оргазмической опустошённости.

Кирилл, поправляя одежду, хлопнул его по бедру. - Ну что, общественная дырка? Завтра приведём кого-нибудь ещё. Посмотрим, сколько ты выдержишь.

Стас, глядя на него сверху вниз, произнёс спокойно, как констатацию факта: - Ты теперь не наш. Ты - общая давалка.

Они ушли, оставив его одного в пыльной темноте. Антон медленно сполз на пол, на колени. Боль была всесокрушающей. Но когда он провёл рукой между ног, нащупал своё растянутое, горячее, заполненное ими отверстие, на его заплаканном лице появилась странная, кривая улыбка полного удовольствия.

3.

Прошла неделя. Боль утихла, сменившись постоянной, фоновой ноющей чувствительностью и... пустотой. Та самая растянутость, которую оставил физрук, стала его новой нормальностью. Антон почти привык к ощущению, что его задний проход никогда не смыкается до конца, оставаясь влажной, приоткрытой щелью. Он мазал его заживляющим кремом, украденным из родительской аптечки, но знал - некоторые изменения необратимы.

Когда в пятницу после уроков Кирилл, щёлкая жвачкой, вполголоса бросил: "Завтра у Стаса родителей нет. Приходи к четырём. Будет весело", Антон лишь молча кивнул. Протестовать было бессмысленно. Да и та часть его, что жаждала унижения, уже ждала этого.

На следующий день он стоял на пороге просторной, но полутёмной квартиры Стаса. Горел только торшер в гостиной, отбрасывая длинные тени. Воздух пахнул чистотою, мужским парфюмом и чем-то возбуждающим - предвкушением.

- Заходи, не застывай, - появился из полумрака Стас. Он был в тёмно-синих спортивных штанах на манер джоггеров и простой белой майке, обтягивающей торс. Его волосы были слегка влажными, будто он только что из душа. - Раздевайся. В прихожей.

Антон, дрожащими пальцами, снял куртку, кроссовки, джинсы и футболку, остался в одних серых трусах. Они тут же были сорваны рукой Кирилла, который вышел из кухни, доедая бутерброд. Кирилл был в чёрных спортивных шортах, его мускулистые ноги и рельеф пресса были видны как на ладони.

- Сюда, - Кирилл хлопнул Антона по голой заднице и повёл его по коридору в спальню.

Спальня была ещё темнее. Горел маленький ночник у кровати. Шторы были плотно задёрнуты. На большой двуспальной кровати с тёмным постельным бельём лежали две подушки.

- На колени, между кроватей, - скомандовал Стас, садясь на край матраса. Его спортивные штаны были расстёгнуты, и из-под резинки виднелся тёмный треугольник лобковых волос. Кирилл встал рядом, положив ногу на кровать, демонстрируя свою мощь.

Антон опустился на колени на мягкий ковёр. Его сердце бешено колотилось. "Просто сделаю, что скажут, и все закончится..." - но он уже не верил в это. Его тело, его бледное, тонкое тело с уже не такой упругой, слегка обвисшей из-за постоянного напряжения задницей, готовилось к привычному ритуалу.

- Работай, - просто сказал Стас, и Кирилл сунул свой уже наполовину возбуждённый член ему в лицо.

Антон открыл рот и начал. Сначала Кирилла. Потом, по команде, перешёл к Стасу. Он сосал их поочерёдно, стараясь, как они его учили: глубоко, с языком, обхватывая губами основание. Он слышал их тяжёлое дыхание, чувствовал, как их члены становятся все твёрже и больше во рту. Они молча руководили им, держа за голову.

- Знаешь, а давай сыграем в игру, - внезапно предложил Кирилл, гладя Антона по волосам. - Для остроты ощущений. Завяжем тебе глаза.

Антон на секунду замер. Не видеть... Это было страшно. Но и заманчиво. Это избавляло от необходимости видеть их насмешливые лица.

- Х... хорошо, - прошептал он.

- Отлично, - сказал Стас. Он взял с тумбочки сложенный шёлковый чёрный галстук (очевидно, отцовский) и плотно, но не больно, завязал им глаза Антону. Мир погрузился в абсолютную, бархатную темноту. Обострились другие чувства. Запах их кожи, чистого белья, возбуждения. Звук их дыхания. Осязание.

- Продолжай, - приказал Кирилл, и Антон снова нашёл его член губами и взял в рот.

Но что-то было не так. Ритм поменялся. Только он начинал привыкать к размеру и форме Кирилла, как его отстраняли, и к его губам прикасался другой член. Но он чувствовал разницу. Этот был чуть тоньше, головка была другой формы. "Может, Стас?" - подумал Антон, но почти сразу ему в рот снова ввели член, похожий на Кириллов, но с едва уловимым отличием в изгибе. Потом снова другой, непохожий на первые два.

В темноте его мозг пытался анализировать, но тело работало на автомате. Он сосал, лизал, глотал, переходя от одного члена к другому. Их было... больше двух. Время от времени он чувствовал четыре разные руки на своей голове, плечах, кто-то трепал его за волосы, кто-то сжимал шею. Он слышал не два, а три, четыре разных тяжёлых дыхания, сдавленный смешок где-то справа. Паника начала подкрадываться.

- Что... - попытался он выговорить, но рот был снова занят.

- Молчи, сосись, - резко оборвал его знакомый голос Стаса, но он звучал не прямо перед ним, а чуть сбоку.

Антон понял. Его обманули. Во рту у него побывали члены не двух, а... больше людей. Кто они? Страх и унижение достигли новой глубины, но вместе с ними пришла и новая, извращённая волна возбуждения. Он был игрушкой не для двоих, а для целой компании. Его член, болтающийся между ног, стал каменным.

Через некоторое время его подняли с колен. Кирилл грубо развернул его и поставил в позу раком, уперев верхней частью тела в край кровати. Его ноги широко раздвинули.

- Теперь твоя любимая дырка, общественная, - прошептал кто- то ему в ухо, и это был не голос Стаса или Кирилла.

Пальцы, чужие, грубые, смазанные чем-то холодным и скользким, втёрли смазку в его анус. Он был уже настолько податлив, что почти не сопротивлялся. Первый член вошёл с трудом, но без той разрывающей боли, что была раньше. Это был крупный, толстый член. Движения были резкие, незнакомые. Антон стонал в подушку, его тело принимало натиск. Кончили в него горячо и много.

Едва первый вышел, его место занял второй. Чуть тоньше, но длиннее, он бил в самые глубины, заставляя Антона кричать. Его трахали жёстко, без поцелуев и ласк, только хлюпающие звуки, шлепки и тяжёлое дыхание. Вторая порция спермы заполнила его.

Потом был третий. И четвёртый. Каждый со своим ритмом, своей грубостью. К последнему анус Антона был полностью открыт, разболтан, и член входил почти без сопротивления, вымешивая внутри смесь смазки и семени. Когда и четвёртый парень кончил, выплеснув в него ещё одну порцию, Антон был уверен, что больше не может. Он лежал, прижавшись лицом к постели, его задница была приподнята, из растянутого, ярко-красного, почти вывернутого наружу ануса обильно вытекала белая жидкость, капая на ковёр. Он был заполнен до предела, раздут, использован.

Кто-то вытащил из него член, и Антон рухнул на бок, слабо стеная. Он всё ещё был в повязке.

- Вы... как? - хрипло спросил он, имея в виду, как они смогли кончить по два раза подряд. В темноте это казалось фантастикой.

Кирилл рассмеялся, его голос прозвучал совсем рядом. - Просто возбудились, видя, как наша шлюха принимает компанию. Лежи, не снимай повязку. Мы сейчас придём. Надо проветрить комнату и убрать... последствия.

Антон услышал шаги, уходящие из комнаты, сдавленный смех, приглушённые голоса. Он лежал неподвижно, чувствуя, как сперма вытекает из него, остывая на коже. Он был пуст и полон одновременно.

Часть 5 (последняя)

В коридоре, за закрытой дверью спальни, собрались четверо. Кирилл и Стас, и двое их приятелей из футбольной команды - Димон, коренастый брюнет с наглым взглядом, и Витя, высокий и жилистый. Оба были в похожих спортивных штанах, возбуждённые и довольные.

- Ну что, пацаны, как? - ухмыльнулся Кирилл, закуривая.

- Офигенно, - выдохнул Димон, поправляя штаны. - Такая дырка... а главное - глотает, не поперхивается. И жопа - огонь. Раскрытая сразу, не надо возиться.

- И не сопротивляется, - добавил Витя. - Как тряпочка. Как вы его так раскрутили? Он же вроде из тихонь был?

Стас, прислонившись к стене, холодно улыбнулся. - Постепенно. Сначала напугал, потом приучил. А теперь он сам уже не может без этого. Видел, как стоял? Главное - дать понять, что он уже ничто, что он общее достояние. И чтобы у него не было выбора.

- И как, не лопнет? - поинтересовался Димон, кивая в сторону спальни.

- Лопнет? - Кирилл фыркнул. - Он же молодой, эластичный. Только лучше будет. Разработается. К выпускному у нас будет самая популярная дыра в шараге. Может, и учителям сольём, кто захочет.

Они переглянулись, и в их глазах читалось понимание и животный азарт. Они создали нечто порочное и полностью зависимое.

- Ладно, идите, - сказал Стас приятелям. - Завтра увидимся. О нем - ни звука.

Когда Димон и Витя ушли, Стас и Кирилл вернулись в спальню. Антон всё ещё лежал в той же позе, дрожа. Повязка была на месте.

Кирилл снял её. Антон зажмурился от внезапного света, потом медленно открыл глаза. Он увидел только двоих. Но в воздухе витали другие запахи, на ковре были новые следы.

- Кто... ещё был? - тихо спросил он.

- Друзья, - просто ответил Стас. - Им понравилось. Будут приходить. Часто.

Антон посмотрел на них. На их довольные, самовлюблённые лица. И вместо ужаса в нем что-то окончательно сломалось и улеглось. Он кивнул, опустив глаза на своё тело, на беспорядок между ног. Это было его место. Его предназначение. Дыра для общего пользования.

4.

Неделя пролетела в тумане. Когда объявили о трёхдневной экскурсии с ночёвкой в палатках у озера, Антон почувствовал лишь ледяную дрожь предчувствия. Он знал, что это будет сплошной кошмар. Или рай. Уже не различал.

В автобусе Кирилл, в камуфляжных спортивных штанах и чёрной футболке, сразу же схватил его за шиворот. - Ты с нами, на задний ряд. Чтобы не скучно было.

Задний ряд автобуса был отгорожен высокими сиденьями, создавая подобие укромного уголка. Стас уже сидел у окна, в серых джоггерах и толстовке с капюшоном. Его взгляд был спокоен и всевластен. Антон покорно сел между ними. Автобус тронулся, наполнившись гомоном одноклассников.

Сначала они просто сидели. Потом Кирилл небрежно бросил руку на бедро Антона. Пальцы начали медленно блуждать по внутренней стороне его ноги, сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Антон замер, глядя прямо перед собой, чувствуя, как по телу разливается жар. Стас, глядя в окно на мелькающие деревья, своей мощной ладонью накрыл другое бедро Антона и тоже начал гладить, всё ближе и ближе к паху.

Потом Кирилл, ухмыльнувшись, просунул руку Антону за пояс и прямо под трусы. Холодные пальцы нащупали упругие, подкачанные ягодицы, провели по межъягодичной складке и без церемоний упёрлись в самое центр - в его мягкое, податливое отверстие.

Антон вздрогнул и тихо ахнул. Палец Кирилла, грубый и уверенный, легко проскользнул внутрь, на пару сантиметров, исследуя знакомую, влажную от возбуждения глубину. "В автобусе... все рядом..." - мелькнула паническая мысль, но тело уже отозвалось. Его член напрягся, упираясь в ткань штанов.

Стас, не меняя выражения лица, сделал то же самое с другой стороны. Два пальца, двух разных парней, теперь двигались внутри него, растягивая, нащупывая чувствительные точки. Они делали это скрытно, под прикрытием куртки, брошенной на колени Антона. Но ощущения были оглушительными. Антон закусил губу, чтобы не застонать. Его тело начало мелко дрожать, он чувствовал, как по нему растекается сладкая, густая волна развратного наслаждения.

- Не выдерживаешь, шлюха? - прошептал Кирилл ему на ухо, пошевелив пальцем внутри. - Вижу, как ты напрягаешься. Хочешь больше?

Антон мог только кивнуть, потеряв дар речи. Возбуждение затмевало разум. Стас вынул палец, расстегнул свою ширинку и достал твёрдый, уже готовый член.

- Успокойся. Соси. Но тихо.

Антон, почти не осознавая, что делает, в полумраке заднего ряда наклонился и взял член Стаса в рот. Он сосал его жадно, умело, заглушая свои стоны вибрациями горла. Кирилл, тем временем, продолжал играть пальцами в его заднице, растягивая его, готовя к чему-то. Потом и Кирилл подставил свой член. Антон переходил от одного к другому, глубоко заглатывая, чувствуя вкус их кожи, предсемени, свою собственную позорную готовность.

Это длилось недолго, но достаточно. Возбуждённые его покорностью и рискованностью ситуации, они кончили почти одновременно. Стас - первым, сдавленно рыча, выплеснув горячую горечь ему в горло. Кирилл, выдернув у него изо рта член Стаса, тут же вставил свой и, сделав несколько резких толчков, тоже кончил, заставляя Антона глотать смешанную сперму.

Они привели себя в порядок, Антон - еле дыша, с опустошённым взглядом и всё ещё твёрдым членом, мокрым от собственной смазки. На его спортивных штанах в районе паха проступило мокрое пятно.

После размещения в палатках (Антона, конечно, поселили с Кириллом и Стасом) и ужина у костра, Кирилл хлопнул его по плечу. - Идём, прогуляемся. Ночь классная.

Они увели его вглубь леса, подальше от лагеря. Луна освещала поляну, окружённую высокими соснами. Было тихо и пустынно.

- На колени, - приказал Стас, расстёгивая свои штаны. - Отдавай долги за дорогу.

Антон опустился на мягкий мох. Он взял в рот член Стаса, потом Кирилла. Он был уже на автомате, машина для удовольствия. Но внезапно из-за деревьев вышли двое - Димон и Витя. Они были в аналогичных спортивных костюмах, ухмылялись и явно ждали этого.

Антон инстинктивно попытался отстраниться, но Кирилл крепко схватил его за волосы, не давая оторваться от своего члена.

- Не останавливайся, давалка. Гости пришли, - прошипел он.

Димон, коренастый и наглый, сразу подошёл сбоку и сунул свой уже готовый член Антону в свободную руку. - Давай, работай и рукой, не зевай.

Витя, высокий, встал перед ним и просто направил свой член к его лицу. Антон, в полубреду возбуждения и покорности, начал сосать Кириллу, дрочить рукой Диме, а Витя сам начал водить своим членом по его губам и щекам, потом тоже засунул ему в рот. Это была оргия ртов и рук. Антон задыхался, давился, но продолжал, движимый странным желанием угодить, быть использованным всеми.

- Ладно, хватит, - наконец сказал Стас. - Теперь основное блюдо.

Антона подняли, развернули и нагнули, заставив опереться руками о толстый ствол сосны. Ему спустили спортивные штаны и трусы до колен, полностью обнажив его округлые, подкачанные ягодицы, блестящие в лунном свете. Его ноги, с прорисованными мышцами, дрожали от возбуждения. А между ними зияло то самое место - тёмное, влажное, мягкое отверстие, уже готовое принять все, что в него войдёт.

Кирилл, как хозяин, был первым. Он вошёл без особых усилий, и его движения были резкими, властными. За ним, не дожидаясь, пока он кончит, подошёл Димон, сменив Кирилла. Потом Витя, потом Стас. Они трахали его по очереди, жёстко, без сантиментов, используя как живую мастурбаторшу. Каждый кончал в него, выплёскивая в его глубины новые порции семени. Антон кричал в кулак, его тело бросало из стороны в сторону под их натиском, его собственная сперма капала на мох под ним. Он был полностью разорён, заполнен, помечен.

Когда последний, Стас, закончил и вышел, они, перекинувшись парой похабных фраз, просто ушли, оставив его одного прислонённым к дереву. Антон стоял, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Его штаны были спущены, из его растянутого, оплывшего ануса густой белой жидкостью вытекала сперма всех четверых, стекая по его подкачанным внутренним сторонам бёдер.

Он только начал приходить в себя, как услышал хруст веток и голоса. Незнакомые, низкие, грубые. Из чащи вышли двое мужчин. Лесники или, возможно, рыбаки. Мужики лет сорока, один - крупный, бородатый, в камуфляжной куртке, другой - похудее, с хищным лицом.

- Опа, - протянул бородатый, увидев Антона. Его взгляд скользнул по голым ягодицам, по вытекающей сперме, по напряжённому, перевозбуждённому телу. - А что это у нас тут? Птичка лесная?

Антон в ужасе попытался натянуть штаны, но второй мужик, быстрым шагом подойдя, схватил его за руку.

- Куда собрался, красавчик? - Он силой развернул Антона и прижал к тому же дереву. - Раз уж начал праздник, надо делиться. Мы тут полчаса слушали, как тут весело. Думали, бабы. А тут... пацан. И такой, я смотрю, уже использованный.

Его руки грубо ощупали ягодицы Антона, проникли в промежность. - Ого, дыра-то какая! Разинутая, тёплая, да ещё и полная. Студентик, а уже шлюха. Как так вышло, а?

Антон, плача от бессилия и понимая, что сопротивление бесполезно (да он уже и не хотел сопротивляться), прошептал: - Просто... так получилось...

- "Получилось", - передразнил бородатый, уже доставая свой огромный, толстый член. - Ну раз получилось, то и у нас получится. Держи его.

Второй мужик крепко держал Антона, а бородатый, плюнув на ладонь, с силой вогнал в него свой член. Это было невыносимо больно после только что пережитого. Член был огромным, грубым. Антон закричал. Его трахали с животной жестокостью, без смазки, используя только его собственную растянутость и чужую сперму как лубрикант.

- Да, хороша дырка! Молодой, а уже весь распаханный! - рычал бородатый, долбя его.

Когда он кончил, его место занял второй, более худой мужик. Его член был тоньше, но он бил целенаправленно и зло. Он тоже расспрашивал сквозь стоны Антона, как тот, такой юный, уже стал такой дырью, кто его так. Антон, в полубреду, лепетал про старшеклассников, про физрука.

Второй мужик кончил ему на спину и ягодицы, так как внутри, видимо, уже не оставалось места. Они отпустили его. Антон рухнул на колени, его тело было разбито, анус горел огнём и был растянут. Из него непрерывной струйкой вытекала теперь уже смесь спермы пяти разных мужчин.

- Ну все, пацан, иди. И помалкивай, а то хуже будет, - бросил бородатый, застёгиваясь.

Они ушли, смеясь и переговариваясь. Антон остался на коленях в холодном лесу. Он с трудом натянул штаны. Но когда он встал и побрёл обратно к лагерю, хромая, в его опустошённых глазах не было слез. Было лишь пустое, ледяное понимание. Он принадлежал всем, кто захочет. И это ему очень нравилось...

страницы [1] . . . [3] [4] [5]