Жена зажигает с тремя неграми при муже. Жена проститутка

Есть фантазии, которые живут в голове годами. Ты прокручиваешь их перед сном, добавляешь детали, убираешь лишнее, но никогда не думаешь, что это случится на самом деле. А потом случается пятница, бутылка красного, и муж, глядя мне прямо в глаза, говорит: «А давай. Прямо сегодня».

Идея была его. Вернее, это была моя тайна, которую он из меня вытащил полгода назад, когда мы слишком много выпили и разоткровенничались. Я тогда, краснея как первокурсница, ляпнула, что меня заводит контраст. Что меня, блондинку с бледной кожей, всегда заводила мысль о том, каково это — быть в центре такого внимания... черных парней. Муж тогда странно хмыкнул, но тему закрыл. А вчера открыл снова.

— Только чур я снимаю, — сказал он, настраивая камеру на телефоне. — И командую парадом.

Я думала, он шутит. До того момента, как в дверь позвонили.

Их было трое. Я не знаю, где Дима их нашел — может, в спортзале, может, еще где. Высоченные, под два метра каждый. Широкие, как шкафы. Один в бейсболке козырьком назад, другой в золотой цепи, третий с аккуратной бородкой. Они вошли в гостиную, и комната сразу стала маленькой. От них пахло тестостероном. Запах, от которого у меня мгновенно пересохло во рту.

Дима разлил виски, объяснил правила: никаких имен, никаких поцелуев в губы и никаких обид. Просто съемка для личного архива. Просто фантазия.

Парни смотрели на меня. Не раздевая — это слишком мягко сказано. Они сканировали меня, как рентгеном. Я стояла в коротком шелковом халате на голое тело и чувствовала, как под этим взглядом набухают соски. Между ног моментально стало влажно и горячо.

— Повернись, — сказал тот, что с цепью. Голос низкий, тягучий.

Я послушалась. Халат распахнулся на бедрах, открывая ноги почти до ягодиц.

— Охренеть, — выдохнул второй, в бейсболке. — Диман, твоя жена вообще офигенная. Ты точно не против?

Дима, уже устроившийся в кресле с телефоном, только махнул рукой: «Работайте».

Началось всё медленно. Они не набросились. Сначала просто гладили. Руки у них были огромные, темные, с розоватыми ладонями. Контраст с моей бледной кожей был безумный, сюрреалистичный. Когда ладонь парня с бородкой легла мне на живот и медленно поползла вверх, к груди, я вздрогнула, как от удара током. Он сжал мою грудь, провел большим пальцем по соску.

— Мокрая уже, — усмехнулся он. — Слышь, пацаны, она пиздец течёт.

Тот, что с цепью, развязал пояс халата. Ткань упала на пол. Я стояла перед тремя незнакомыми мужиками абсолютно голая, и это было самое возбуждающее, что я испытывала в жизни. Муж снимал крупным планом.

— Встань на колени, — скомандовал «Золотая цепь».

Я опустилась на ковер. Мягкий ворс приятно щекотал колени. Перед моим лицом оказались ширинки. Запах пота, возбуждения и кожи стал невыносимо острым. Я расстегнула ширинку первого. Достала член. Он был тяжелым, горячим, с темной, почти шоколадной головкой. Я обхватила его губами, и меня накрыло ощущение власти и подчинения одновременно. Я брала его в рот, глубоко, насколько могла, слушая, как он шипит сквозь зубы: «О да, белая сучка, давай».

Второй стоял сбоку, поглаживая меня по голове. Третий, с бородкой, опустился сзади. Я почувствовала, как его пальцы раздвигают мои половые губы, как он проводит по клитору, потом входит в меня пальцем. Сразу на всю длину.

— Какая узкая, — сказал он сзади. — И мокрая, как никогда.

Я мычала, с черным членом во рту, чувствуя, как пальцы сзади двигаются во мне, разминая, растягивая. Дима встал с кресла и подошел ближе, снимая всё это с метра. Встретился со мной взглядом. В его глазах был не ревность, а дикое, животное возбуждение. Ему это нравилось так же, как мне.

— Хватит дрочить, — сказал парень с цепью, вынимая член из моего рта. — Хочу её трахнуть.

Он поднял меня за плечи, развернул спиной к себе и толкнул на диван. Я уперлась руками в подлокотник, прогнулась в спине, подставляя задницу. Он вошел сзади, одним мощным, плавным движением. Большой чёрный член вошел в меня целиком, наполнив до самого горла. Я закричала. Не от боли — от ощущения, что меня разрывают изнутри, заполняют целиком.

— Громче, — прорычал он, начиная двигаться.

Каждый его толчок отдавался во мне взрывом. Он был больше Димы, намного больше, и я чувствовала, как растягиваюсь, как мое тело принимает его. Визуальный ряд с ума сводил не меньше: темные руки на моих бледных бедрах, сжимающие кожу до красных пятен.

Негр в бейсболке стоял напротив. Он снова сунул мне bukvoeb. run член в рот, и я сосала его в такт толчкам сзади. Тот, что с бородкой, пристроился сбоку, и я взяла его член в руку, дроча ему, чувствуя, как пульсирует венозный ствол.

Мы двигались вчетвером, как единый механизм. Слышны были только хлюпающие звуки, мои приглушенные стоны и их тяжелое дыхание.

— Меняюсь, — сказал вдруг тот, что трахал меня, и вышел.

Я застонала от потери, но тут же почувствовала, как в меня входит другой — тот, с бородкой. Он вошел и замер.

— Глаза закатывает, — усмехнулся он. — Нравится, да, белоснежка?

Я не могла говорить, только мычала. Он начал трахать меня жестко, глубоко, доставая до самой шейки матки. Я кончила первый раз внезапно, накрывшая волна была такой острой, что я дернулась и забилась, но он держал меня за талию мертвой хваткой.

— Куда поехала? Терпи.

Они меняли друг друга несколько раз. Вставляли в меня, в рот, снова в киску. Я потеряла счет времени. Помню только, как они поставили меня на ноги, и один трахал меня сзади, а я сосала у второго, и при этом рукой дрочила третьему. Помню, как один кончил мне в рот, и спермы было так много, горячей и густой, что я едва успевала глотать. Помню, как другой кончил мне на живот и грудь, размазывая по коже. А третий кончил глубоко внутрь, когда уже лежал на мне, вдавив в диван своим весом.

Когда всё закончилось, я лежала, раскинув руки, вся липкая, опухшая, с саднящим горлом и ноющей между ног. Дима выключил запись. Парни одевались, перешучиваясь.

— Зачетная тёлка, — бросил один на прощание. — Если чё, мы всегда на связи.

Хлопнула дверь. Я осталась с мужем. Он подошел, сел на корточки, убрал мокрые волосы с моего лица.

— Ну как ты? — спросил он тихо.

Я попыталась улыбнуться. Губы распухли и слушались плохо.

— Я... я не знаю, что сказать.

— И не надо, — он поцеловал меня в лоб. — Ты охренеть какая сексуальная была. Пойдем, отмою тебя.

В ванной, стоя под теплой водой, я чувствовала, как по ногам стекает то, что натекло из меня. Я прижималась к мужу и думала: мы перешли черту. Мы сделали это.