Куотербек Королевского Крокета

Я, разумеется, как любой уважающий себя русский отвергал любые виды спорта, занятия поистине для скотов, но будучи краями грамотным человеком, все же знал о существовании на планете американских придумок, тупых и гадких, так что ведал я о ключевой роли куотербека в заокеанском виде регби для трусов со скачущими между таймами в коротких юбочках школьницами - потаскушками, наименованными высокопарно каким - то документалистом дочерьми сексуальной революции. Спасибо хоть, что не американской, которой на самом деле не было, они, словно наш товарищ Сталин, переврали обыкновенный антиколониальный мятеж отщепенцев, только тута переворот назвали революцией, а те козлики поступили так же. Хотя, они были первыми в своей историцкой лжи, можно предположить, что товарищ Сталин тупо позаимствовал у американцев их ложь.

- Стрёмная фамилия у вашего героя, - огорошил с порога пан Мошка, издатель, начинающего английского писатели Хаггарда. - Англичане не поймут.

- Куотербек в копях царя Шалмана, - произнес писатель, нагло усаживаясь в гостевое кресло перед столом пана Мошки, издателя. - По - моему, нормально.

- Аполитично рассуждаешь, - вмешался еврейский продюсер Харви Вайншток, магией ВЭФ невесть как очучиваясь в этой сказочке, - видишь окружающий мир из окон своего тюдорского особняка. Путаешь сраного Индиану Жонса с вашими же британскими жуликами.

Хаггард зашатался, белея. А поскольку он восседал в гостевом кресле ( см. выше, курсив мой ), его шатание с белением грозило обрушить хрупкий душевный покой придремавшего у камина Мартина Скорсезе ( куда без него, ежели Харви ).

- Ты не говори так - то, - отрывисто выкрикнул он, спросонья перейдя на итальянский, - сам не понимаешь чего говоришь - то.

- А мне и понимать нечего, - наглел на глазах писатель, закидывая ногу на ногу, - кина не изобрели ещё.

- Врешь ! - страшно задышал Скорсезе. - Браты Люмьер в Белль Франс уже замастырили второй фильм в истории цивилизации.

Харви заперхал, что, видимо, означало смех. Торжествующий и наглый, всхрапывая и влажно скалясь.

- Просто голая женщина, - отсмеявшись, с важностью сказал он. - После прибытия поезда просто обнаженная баба.

- И это правильно ! - воскликнул пан Мошка, издатель. - Это целесообразно !! Это историцки верно !!!

- Конечно, верно и правильно, - поднялся писатель, идя к двери. - Потому, товарищи, кино и книга - вещицы или штучки разные.