Mitrailleuse

Mitrailleuse

«Стикс сновидений и Флегетон фетишизма

образуют междуречье, где возводятся

вавилоны сюррлатрий»

dddzzz

Прежде всего на женщину мне интересно посмотреть сзади. В полный рост. Обратить внимание на попу. Это ядро женской галактики. Ядро, рассечённое на две половинки эросом космогонической страсти. В этом ядре концентрируется эротическая энергия, приходящая, лучащаяся из всех точек бесконечности. Это воплощение идеальной красоты именно в силу своей неидеальности, рассечённости, нерациональности. Это ядро не абсолютно кругло, не абсолютно сферично, хотя и гармонично, и симметрично, но не геометрично правильно, в нём есть нарушение правильной линии дуги. Её чёткости и радиальности, некая неправильная плавность, изгибаемость, разомкнутость в мягкую волнистую параболу. И постоянная подвижность линии рассекаемой и полусферических континуумов.

Прежде всего на женщину мне интересно посмотреть сзади. Потом присесть и посмотреть на уровне ниже пояса. Третий взгляд (если есть такая возможность) снизу. И только четвёртый… Взгляд, попадая на попу, всё время движется по кругу, но, попадая в углублённую дельту копчика, вырывается вверх по позвоночному ручейку, по нему же падает вниз вновь в расщелину ягодиц, там теряется, слепнет, темнеет, выходит на свет полушарий, стекает вниз, раздваиваясь по бёдрам, икрам, лодыжкам, пяткам и возвращается к попе. Попа – центр всех центров. На ней взгляд обретает нирвану.

Трафаретами обессиленных морских птиц, распластавшихся на синих волнах, раскинувших беззаботно поникшие крылья, сонными покачивающимися призраками чаек на пенных гребнях, сожжёнными тенями бабочек и стрекоз, засохшими лепестками аттических роз и прозрачными водорослями голубых лагун лежали на моём теле трусики трёх женщин, трёх харит-граций моих сумеречных закатных визионерий.

Фетишизм – это тихое сапфирное море в лучах восходящего-заходящего солнца, это… Но не кажется ли вам, что я хочу сказать с первых же строк сразу всё. А о чём же я буду писать дальше? На протяжении многих и многих страниц, на протяжении многих и многих жизней… А почему бы и не сказать сразу всё, а потом писать что-нибудь, всё равно что, даже не соответствующее названию книги, тем более, что название ей не соответствует.

Точечные вспышки ареол озаряют туманные рассеянные параболы груди, и в этом коричневом свете угадывается далёкая точка омега запредельного недоступного зрачку проникновения. Когда расстёгивается мягкий бархатистый ремешок кожаной сандалии и женская ножка высвобождется для обозрения, оценки и поцелуев, происходит фетишистский скачок равновесий и высвобождающаяся эксгибиционистическая энергия возводит эрегированную дугу электрической эрекции. Ножка приподнимается, опираясь на кончики пяти нежных гладких пальцев и в основном на главный большой, на фаллоимитируемый и фаллогиничный, приподнимая овальную янтарно-розовую, словно желток эпиорниса, пятку, устремляющую всю ногу к бедру и ягодице. Изосексы очерчивают двумя линиями икру, скрываясь в тени соседних очертаний.

Отдельно выбившийся волосок из общей массы, на границе ноги и пахового поля, в самой ложбинке, закрученный спиралью каштаново-медный, блестящий, вибрирующий под лёгкими ветерками волнующегося дыхания своей серпантинной аутентичной эрекцией. И там, откуда он отделился, полная апатия-тишина и затаённость, элевсинский храм, хранящий для посвящённого открытие.

Женское тело, разобранное взглядом-созерцанием на отдельные сегменты и коллекционируемые в тексты-музеи сексогеологами-филателистами. Женское тело, разобранное художниками на фетиши-пятна, фетиши-колоры, фетиши-тени. Рассматривать женские ландшафты, женские пейзажи, женские моря, женские скалы, женские кальдеры, женские пещеры, узкие и широкие проходы, лабиринты, закоулки, тупики, альковы, женкие врата, распахнутые настежь и сомкнутые, запертые на засовы зари; женские пирамиды и стелы; женские алтари, колодцы многокольцевые, пурпурные, рубиновые и гранатовые; женские кораллы и моллюски на мелководье вечерних морей; женские ракушки с розовыми и лиловыми жемчужинами; коричневые яшмовые кольца, нанизанные на ночные видения.

Пупырышки языка возбуждаются, увеличиваются в размерах, вертикализируются, соприкасаясь с сосочным зенитом груди и становятся сами величиной с грудной сосок, образуя с ним одно целое, мост между ртом и грудью. Ареола втягивается в глубину рта очень глубоко. Та же отметка погружения, что и у клитора. Два соска и клитор образуют остроугольный треугольник, идеально вписывающийся в мягкий, пластичный овал рта. Клитор – иррациональная пирамида свой отполированный объём преподносит с откровенной поэзией в полной своей экстримальности. Он открыт, радостен и дерзок. Ему чужды недомолвки – он прямиком заявляет о своей стремительности и безоглядности. С его вершиной пупырышки языка находят моментальный контакт и прорастают в него своим желанием, сливаясь с его неистовостью. Язык – это тень клитора, оторвавшаяся от него и улетевшая в области иных молекул. Язык возвращается в свой ирий, соединяясь с клитором. Тень становится плотью, приобретая статус альфа-вершины. Инсексуальное наслоение тонких клитерофорных атомов на кончике языка происходит в эромеональной области пограничной отрешённости от пространственных ментальных геометрий. При соприкосновении с большим пальцем ноги, клиториальные апогейные электромагниты вырабатывают квадратный протуберанец, отражающийся в подколенной впадине.

Сюрр сексофагии, запутавшись в волосках больших половых губ, спокойно дремлет, и лишь вторгающийся рай поцелуев пробуждает его, нарушает баланс его атараксии и выталкивает на простор оргии.

Тысячи женских трусиков летали муллоспектральными чайками над морем моего рта. Гавваззомма! Сахар ног (от бедра до пятки) растворялся долго в кофе зрачков и пурпурно-нефритовом молоке рта. Каллилифчики и альфакорсеты были разбросаны на площади ниллиона нектаров. Женщина по кускам – это фетиш. Или мужчина по фрагментам. Фетиш – это цитаты тела. Одежда – это комментарии к цитатам. И тоже фетиш.

Одной знакомой женщине я написал записку: «N. с твоими трусами игрался бы я часами». Она посмотрела на меня, улыбнулась и куда-то ушла. Через пять минут она вернулась и протянула мне небольшой пакетик. Я тут же сунул в него нос. И не ошибся. Там были её только что снятые трусики. Через три дня я получил по почте ещё дюжину таких же замечательных вещичек.

Женская нога в малиновом чулке и в чёрной лакированной туфле… по ней перебегают томно-золотые искорки невнятного огня, на ножке сияя лазуритовым пламенем, а на каблуке вздуваясь мыльным радужным пузырём. Кто сказал, что нижнее бельё белого цвета асексуально? Чистейшая ложь сексопатологов. Если сам сексуален, то тогда сексуально буквально всё – даже молекулы всех материальных тел. Фетишистское Древо: листья – женские трусики, плоды – мошонки, ветви – фаллосы, цветы – лифчики, ствол – женский обнажённый торс (вид сзади), дупла – вагины. И птицы на Древе – женские туфельки. Люди издавна создавали фетиши: солнце, луна, камни (дромлехи и проч.), деревья, животные и их части, шкуры, кости, черепа (и человеческие тоже) etc. Но только с приходом сексуальности и нижнего белья появляется настоящий фетишизм. Это произошло где-то в восемнадцатом веке (эпоха Маркиза де Сада). Космос и раньше был антропофоморен, но теперь он стал фетишъирреален.

Нога. Где-то болтающиеся ноги. без обуви. Обувь сама по себе. Болтается где-то. А ноги… женские… от кончиков пальцев до коленки. Завораживающие линии. И пластика. Половинки ягодиц. Лонные половинки. Половинки разорванных трусиков. Дурманящий запах. Вдохновение для идеального фетишиста. Влажные лиловые сумерки. Женщина, снимающая трусики.

Дубль-два: женщина, снимающая трусики.

Дубль-три: женщина, снимающая трусики.

Бросает их. Медленно летящие. Ангелы, летящие к вратам рая. Между ними вырастает Древо Познания. Познания истинного удовольствия женщины. Палец медленными вращениями выращивает из гранатового зерна конусовидное дерево с округлой вершиной. Глядя на эту форму древнеегипетские зодчие создавали пирамиды для фараонов. И если бы только знали эти надменные властители, что прообразом их усыпальниц послужил клитор в своём пурпурном апогее.

Запах ментальных ресниц опускается ниже пупка.

Запах миндальных ягодиц поднимается выше соска.

Запах из-под подмышек струится по утренним лугам тела, по его руслам, пригоркам и туманным ложбинам и собирается в точек дельфийского омфала. Жажда!

Дубль №4. Шафранные галлюцинации, корица васильков и подсолнечника, тимьян и гвоздика в горячих воздушных миражах.

Дубль №5. Оральные фетиши. Нозальные фетиши. Ресторации фетишизма.

Крупным планом женская нога в розом чулке, инкрустированном серебряной нитью. Чёрная открытая лакированная туфелька; каблук – ультра. Разные ракурсы.

Женщина сама по себе уже фетиш, состоящий из множества фетишей и носящая множество фетишей. Женщина – высший Фетиш, апогей любого фетишизма. Феминолатрия – вот единственная истинная экуменическая религия. Все остальные – только псевдо.

Прибор для дальнейшей инмодификации каллифетишистской сферы: металлический (алюминий, покрытый иридиевым напылением) шкафчик без дверц. В нём три полочки (три уровня). Верхняя (первая): на ней три пары женских туфель: первая – золотая с блёсткаями; вторая – тёмная, завёрнута в паутину; третья – тёмно-синяя. Второй уровень заполняется перьями райских птиц. Третий – женские босоножки: две пары цвета полной луны, восходящей при заходящем солнце. Одна – цвета эбенового дерева. Затем берём два атласных серебристых кимоно и трём ими по обнажённым ягодицам. Это включение прибора. Восхищённые глаза, полуоткрытый рот, возбуждённые сосочки, влажное лоно – это приборная доска. Несколько сумасшедших слов и прикосновений языка к эрогенну. Прибор работает на полную мощность.

Блудилла – женщина-кардинал, специализирующаяся на тетраморфном фетишизме и эксгибиционизме. Блудит в районе Голубой пустыни (песок исключительно ярко-голубого цвета). Сикстинская застёжка на её лифчике. Нижнее бельё соткано из пепла, лепестков роз, паутины, ключевой воды, харизмы поэтов, экстремального коитуса, нектара медоносов и крыльев колибри.

Поцелуй кончиков носков туфель – просто редкий трюфель.

На этом описание принципа работы прибора заканчивается.

Аванс сексуальных прикосновений к эрогенным зонам мраморных статуй (предположительно оригиналам Праксителя) был выдан им и разложен на ряд гинандрических ароматов по шкале Катулла (Гая Валерия).

Она неспешно, словно в сомнамбулической съёмке, разводит бёдра в стороны. Два очищенных банана в малиновом желе… Сквозь эту картинку видишь всю приторную сладкую глубину головокружительной порнофруктозы.

Все свои порнофилософские трактаты я посвящаю женскому нижнему белью.

Один из них «ЭроВольтер: Кандид и Куннилинга».