Тёща и жена приласкали меня. Как меня ебали

Это случилось в июле, на даче. Стояла жара, а от комаров не было спасу.

Моя жена, Лена, и её мать, Нина Сергеевна, с самого приезда находились в состоянии какой-то пьяной эйфории. Они открыли бутылку домашнего вишневого вина ещё днём, и к вечеру, когда я закончил пилить дрова и чинить старый плетень, обе были уже хороши. Я сидел на веранде, пил холодный квас и просто пялился на них.

Нина Сергеевна — это вообще отдельная песня. Ей пятьдесят два, но она в отличной форме. Не худая, нет, такая... ладная. Грудь тяжелая, задница широкая, в облегающем сарафане без лифчика — соски так и долбят ткань. Лена пошла в неё, только моя жена постройнее будет, спортивная. Но мать её... в ней было что-то дикое, животное. Она никогда не стеснялась при мне переодеваться, могла ходить в одном купальнике, и я ловил себя на том, что пялюсь на тёмные волоски, выбивающиеся из-под трусов, на то, как колышется её зад, когда она наклоняется за помидорами с грядки.

Я мужик простой, мне сорок три, и стояк у меня по-прежнему отличный. И вот я сидел, смотрел, как они хохочут, обнимаются, и в голову лезли мысли, от которых самому становилось и стыдно, и дико приятно. Они словно подначивали меня. Лена положила голову матери на колени, а та гладила её по волосам, и в этом жесте было столько интима, что у меня пересохло в горле. Я представил, как эти же руки, с идеальным маникюром, ложатся на меня. Иначе как судьбой это было не назвать — то, что случилось дальше.

— Саш, ну сколько можно квас хлестать? — Лена подошла ко мне, плюхнулась на колени, обвила руками шею. От неё пахло вином. — Иди к нам. Мама сказала, что ты сегодня такой... сексуальный.

У меня аж сердце екнуло.

— Что значит «сексуальный»? — хрипло спросил я, косясь на тёщу. Та сидела в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, и в разрезе сарафана я увидел край её бедра. Гладкое, загорелое.

— А то и значит, — подала голос Нина Сергеевна. Голос у неё низкий, с хрипотцой, как у певицы из кабака. — Ты когда пилил, у тебя мышцы так играли. Я смотрю и думаю: а моя-то дура счастливая, у неё такой мужик.

— Мама! — засмеялась Лена, но как-то нервно.

— А что «мама»? — тёща встала и подошла к столу, налила себе ещё вина. — Правду говорю. Саш, выпей с нами. Хватит уже воду пить.

Она протянула мне свой бокал. Я взял, и наши пальцы соприкоснулись. Она не убрала руку сразу, провела по моей ладони. Меня будто током шарахнуло. Я залпом допил вино. Оно было терпким, ударило в голову.

— Ну что? — Лена заговорщицки посмотрела на мать. — Пойдём в комнату? Там прохладнее.

Мы перешли в спальню. Я сел на старый диван. Жена с тёщей расположились напротив. И начался какой-то балаган. Они говорили обо мне, но так, словно меня тут нет. Лена рассказывала, какой я в постели. Нина Сергеевна вздыхала и говорила, что она уже старая для таких утех. Лена возражала. И тут жена встала, подошла к матери и, глядя мне прямо в глаза, поцеловала её. В губы. Не по-дочернему, а по-настоящему. Я охренел. Мой член встал колом моментально, упёрся в джинсы так, что больно стало.

Лена оторвалась от губ матери и прошептала:

— Мама хочет тебя, Саш. И я хочу, чтобы мы были вместе. Ты не против?

Язык прилип к нёбу. Я только мотнул головой. Против? Я мечтал об этом с того момента, как увидел тёщу в купальнике два года назад.

— Иди к нам, — позвала Нина Сергеевна, и её голос звучал уже не как у матери, а как у самки.

Я встал, и пока шёл эти три шага, мозг лихорадочно работал: «Это происходит на самом деле? Сейчас я трахну тёщу? При жене? ». Но когда я оказался рядом, все мысли вылетели.

Лена ловко, как заправская шлюха, расстегнула мои джинсы и стянула их вместе с трусами. Член выскочил наружу — огромный, налитой кровью, с влажной головкой. Я стоял перед ними как жеребец на распродаже.

— Охренеть, — выдохнула тёща, глядя на моего зверя. — Ленка, а ты не врала... Красивый.

Они смотрели на него вдвоём. Две женщины, мать и дочь. Лена обхватила ствол рукой и начала медленно дрочить.

— Хочешь, мам?

Нина Сергеевна не ответила. Она просто встала с дивана и опустилась на колени прямо передо мной на пушистый ковёр. Лена опустилась рядом. И вот тут у меня крыша поехала окончательно. Я смотрел вниз и видел два лица, поднятых ко мне. Две пары блестящих глаз. Два рта, приоткрытых в ожидании.

Тёща первая дотронулась губами до головки. Она просто лизнула, как мороженое, собрав капельку смазки, которая уже выступила на щели.

— Вкусный, — прошептала она и взяла его в рот.

Это был не просто минет. Это было соревнование, симфония, вакханалия. Тёща взяла глубоко, почти до гланд, и я зарычал от удовольствия, зарылся рукой в её волосы. Они были мягче, чем у Лены, крашеные, но ухоженные.

— Мам, не жадничай, — услышал я голос жены, и Нина Сергеевна выпустила член с влажным чмоканьем.

Тут же на место матери наклонилась Лена. Она всегда сосала отлично, но сейчас в ней было какое-то бешенство. Она дрочила мне рукой, заглатывая яйца, и при этом смотрела на мать. А Нина Сергеевна, не вставая с колен, задрала свой сарафан и запустила руку себе между ног. Я увидел её киску. Волосы там были темные, густые, настоящие. Она раздвинула половые губы пальцами и начала теребить клитор, глядя, как её дочь сосёт у меня.

— Ой, пизда, как хорошо, — стонала она. — Ленка, дай и мне.

Они снова поменялись. Тёща взяла мой член в рот, а Лена наклонилась и начала целовать мать, одновременно лаская её мокрую пизду. Я смотрел на этот срам и понимал, что сейчас кончу, если не трахну кого-нибудь по-настоящему.

— Хватит, — прорычал я, вытаскивая член изо рта тёщи. — Лена, ложись на спину.

Жена мгновенно подчинилась, развалилась на диване, широко раздвинув ноги. Её киска была уже мокрая, губы набухли. Я навис над ней, но войти не успел. Сзади ко мне прижалась тёща. Её большие мягкие груди вдавились мне в спину, руки обхватили торс, а одна скользнула вниз и направила мой член во влагалище дочери.

— Трахай её, Сашенька, — шептала она мне на ухо, покусывая мочку. — Трахай мою девочку, а я посмотрю.

Я вошёл в Лену на всю длину. Она вскрикнула и выгнулась. Я начал двигаться — жёстко, глубоко. А Нина Сергеевна не отставала. Она тёрлась о мою задницу, сжимала bukvoeb. run мои яйца, пока я трахал её дочь, и вдруг я почувствовал, как её влажные пальцы скользнули ниже, прямо туда, где мой член входил в Лену. Она надавила на клитор жены, и та заорала.

— Давай, кончай ей, маму слушайся, — тёща вошла в раж.

Я вытащил член из Лены, весь мокрый от её соков.

— На колени, — скомандовал я Нине Сергеевне.

Она повиновалась. Я зашёл сзади, откинул её задницу кверху. Трусы на ней уже были сдвинуты, пизда открыта. Волосатая, спелая, сок так и течёт по бёдрам. Я вошёл в неё одним толчком. Узкая, горячая, как печка. Тёща закричала так, что, наверное, на соседних участках услышали.

— Ой, ёбаный в рот! Саша! — орала она, вжимаясь лицом в подушку.

Я трахал её в бешеном темпе. Сзади подползла Лена. Она легла под мать, лицом к её лицу, и раздвинула ноги так, чтобы я видел всё. И пока я имел тёщу, Лена водила головкой моего члена по своим половым губам, насаживаясь обратно, как только я выходил из матери. Это был адский тройничок, где я, как поршень, двигался между двумя мокрыми дырочками.

Ритм сбился. Я чувствовал, что Лена уже на грани — её клитор раздулся, она дрожала. Тёща тоже стонала на разрыв. Я вошёл в Лену в последний раз и замер.

— Кончай в меня! — закричала жена. — Давай!

Я кончил. Сперма выплёскивалась толчками, заливая её киску изнутри. И в этот момент тёща, глядя на это, заорала и тоже кончила — просто от вида, без всякого проникновения, на лице дочери, которую только что трахнул её зять.

Мы лежали втроём на этом узком диване. Я — посередине. Слева от меня, уткнувшись носом в подмышку, сопела Лена. Справа, положив голову мне на грудь и закинув ногу на мой пах, лежала Нина Сергеевна. Пахло сексом, вином и нашим общим потом. Моя сперма вытекала из Лены, и я видел, как она, не открывая глаз, машинально размазывает её пальцем по своему бедру.

Тёща вдруг приподнялась на локте и посмотрела на меня. В её взгляде не было ни капли стыда. Только удовлетворение.

— Молодец, зятек, — сказала она своим хриплым голосом и чмокнула меня в губы. Просто, по-семейному. — Давно надо было. А то всё «мама, мама», а как до дела — так в кусты.

— Мам, заткнись, — пробормотала Лена и сладко потянулась. — Дай поспать.

Я молчал. У меня в голове всё ещё гудело. Только что я поимел свою тёщу. Причём с согласия жены. И мне было не стыдно. Мне было охрененно хорошо.

Утро встретило нас запахом жареных блинов и кофе. Я вышел на веранду. Лена в шортах и майке резала салат. Нина Сергеевна, снова в этом проклятом сарафане, стояла у плиты. Увидев меня, она улыбнулась широкой, честной улыбкой и подмигнула.

— Садись завтракать, Саш. Силы надо восстанавливать.

Лена прыснула со смеху и шлёпнула меня полотенцем.

— Не засматривайся на мать, — сказала она, но в голосе не было ревности. Скорее в шутку.

Я сел за стол. Солнце слепило глаза. В животе урчало от голода. И я точно знал, что это лето на даче запомню надолго. Лето, когда тёща с женой приласкали меня по-настоящему. И судя по тому, как Нина Сергеевна, проходя мимо, провела рукой по моему затылку, это был не последний раз.