Влюбленные молодожены

На Ане было невероятное платье, фата, макияж, который, казалось, был нарисован навечно. Она была похожа на ангела, честное слово. А я, в этом дурацком костюме, который жал в паху с самого утра, только и думал о том, как сниму с неё всё это.

Свадьба — это цирк. Ты улыбаешься троюродным теткам, жрешь холодные закуски, слушаешь тосты, которые сливаются в один бесконечный гул. Все эти «горько», все эти пьяные дяди с советами. Но внутри нас обоих тлел уголёк. Он разгорался с каждой минутой, с каждым её случайным прикосновением, когда она поправляла мне галстук, или когда я сжимал её руку под столом.

Аня поймала мой взгляд, когда официант разносил шампанское. Она чуть заметно облизнула губы, и у меня в штанах всё прямо-таки заходило ходуном. Мысли о гостях, о тамаде, о торте — всё ушло на хрен. Осталась только она. Моя жена. Запах её духов, смешанный с ароматом цветов, тугие ягодицы, которые я миллион раз сжимал под одеялом, а сейчас даже прикоснуться не мог — стеснялся, что ли? Хотя какая, нахрен, стеснительность, мы уже законные муж и жена.

И тут я понял, что ещё немного, и я просто взорвусь. Я наклонился к её уху, коснулся губами маленькой серёжки и прошептал: «Идём. Срочно. На кухню, пока никто не видит». Она удивлённо подняла на меня свои огромные глаза, в которых уже плясали черти, и кивнула.

Мы выскользнули из банкетного зала незаметно. Кухня ресторана оказалась пустой — как раз была смена блюд, весь персонал ломился в зал. Там было жарко, пахло специями. И тихо.

Аня прислонилась спиной к закрытой двери и выдохнула. Щёки у неё горели румянцем, грудь тяжело вздымалась, приподнимая кружевной лиф платья.

— С ума сошёл? — выдохнула она, но в голосе не было и тени упрёка. — Нас же хватятся!

— Пусть ищут, — я сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Я больше не могу. Ещё один тост, и я бы трахнул тебя прямо за столом, при всех.

Она тихо засмеялась, но смех тут же перешёл во вздох, когда я прижался к ней. Мои руки легли ей на талию, скользнули ниже, сжали эту упругую задницу. Твою мать, какая же она горячая. Даже через тонны ткани я чувствовал жар её тела.

— Дим, — прошептала она, запрокидывая голову, подставляя шею для поцелуев. — Платье помнёшь... Оно дорогое...

— Плевать, — прорычал я, впиваясь поцелуем в её ключицу. — Куплю новое. Сто. Тысячу. Я хочу тебя. Сейчас. Здесь.

Я целовал её жадно, грубо, кусая нежную кожу. Мои руки уже жили своей жизнью: они нащупали молнию на спине и с тихим, но таким сладостным треском потащили её вниз. Аня помогала мне, выворачиваясь из лямок. Материя зашуршала, и тяжелый подол с тихим стуком упал на кафельный пол, образовав вокруг её ног пену из кружев и атласа. Она осталась в чём-то невероятно сексуальном: белых чулках с поясом, трусиках-стрингах и фате, которая каким-то чудом ещё держалась в её волосах.

— Боже, какая ты... — выдохнул я, чувствуя, как член упирается в ширинку, требуя свободы.

Она посмотрела на меня из-под ресниц, игриво улыбнулась и, сделав шаг назад, села на край большого кухонного стола из нержавейки. Холодный металл, наверное, обжёг её кожу, но она лишь раздвинула ноги, приглашая меня.

В тусклом свете кухонных ламп её кожа казалась фарфоровой. Я стоял между её раздвинутых ног, чувствуя, как воздух между нами накаляется до предела. Я провел руками от коленей вверх, по гладкой коже чулок, выше, к нежной внутренней стороне бедра. Аня вздрогнула и чуть заметно подалась мне навстречу.

Мой палец коснулся тонкой полоски трусиков, влажной ткани в том самом месте. Я отвёл её в сторону и погрузился в неё пальцем. Охренеть. Она была просто мокрая, скользкая и невероятно горячая. Аня тихо застонала, откидываясь назад и опираясь на локти.

— Дима... — простонала она. — Не дразни... Я хочу...

— Знаю, детка. Я тоже, — прошептал я, медленно вынимая палец и обводя им её клитор. — Я так хочу тебя попробовать. Вкус моей жены.

Я опустился на колени. Прямо на этот холодный, грязноватый пол. Мне было плевать. Я видел перед собой только её. Пальцами я отодвинул мокрую ткань стрингов в сторону, полностью открывая её для себя. Она была прекрасна: половые губы, набухшие, влажные, приоткрытые в ожидании. Запах, исходивший от неё — смесь её духов, пота и возбуждения — ударил в голову покруче любого шампанского.

— Смотри на меня, — приказал я, прежде чем прикоснуться к ней губами.

Я провёл языком снизу вверх, медленно, смакуя. Она была солёной, сладкой, невероятно живой. Аня дёрнулась, закусив губу, чтобы не закричать.

— Господи... Дим...

Я не останавливался. Я лизал её жадно, глубоко, как замерзающий человек, дорвавшийся до глотка горячего чая. Я водил языком кругами вокруг клитора, потом втягивал его в себя, дразня. Затем снова погружал язык в её дырочку, чувствуя, как она сжимается в ответ. Мои руки сжимали её ягодицы, притягивая ближе к моему рту, заставляя её тереться о моё лицо.

— Ох, твою мать... — выдохнула она уже громче, хватаясь за край стола так, что побелели костяшки. — Да... вот так... не останавливайся...

Её дыхание сбилось, она уже не контролировала себя, подаваясь бёдрами навстречу каждому движению моего языка. Я чувствовал, как нарастает её дрожь, как клитор под моими губами становится твёрже.

Я усилил натиск. Я сосал её клитор с ритмичным напором, одновременно просунув два пальца внутрь, сгибая их, находя ту самую точку. И тут это случилось. Аня выгнулась дугой, запрокинув голову, и закричала — гортанно, дико, не сдерживаясь. Её мышцы сжались вокруг моих пальцев с невероятной силой, пульсируя в такт оргазму. Я продолжал лизать, слизывая всё, что она давала — горячий, солоноватый сок, который просто лился из неё. Она кончала долго, вздрагивая всем телом.

Когда пульсация стихла, она обессилено рухнула на стол, тяжело дыша. Глаза её были затуманены, фата съехала набок. Она посмотрела на меня, стоящего перед ней на коленях, с мокрым блестящим подбородком, и улыбнулась.

— Иди сюда, — прошептала она хрипло и, спрыгнув со стола, толкнула меня в грудь, заставляя сесть на стул. — Теперь моя очередь.

Она встала передо мной на колени. Так же, как минуту назад стоял я. Её руки ловко справились с ремнём и пуговицей на моих брюках. Когда мой член вырвался наружу, напряжённый, с влажной головкой, она тихо охнула.

— Какой ты у меня большой... — промурлыкала она, беря его в руку.

Она провела головкой по своим губам, словно пробуя помаду на вкус, а потом открыла рот и взяла его. Медленно, глубоко. Я зашипел сквозь зубы, запуская руку в её волосы, путаясь в фате. Это было невероятно. Её горячий, влажный рот, язык, который выписывал немыслимые узоры на стволе. Она сосала с жадностью, посасывая, постукивая языком по головке, заглатывая почти полностью, пока её нос не утыкался мне в лобок.

— Аня... — простонал я, чувствуя, как напряжение в яйцах достигает пика. — Хватит... Я сейчас кончу...

Она лишь ускорилась, одной рукой сжимая основание моего члена, а другой нежно массируя яйца. Я дернулся, пытаясь отстраниться, но она держала крепко, принимая всё. Я кончил ей прямо в рот, глубоко, с рыком, выгибаясь на стуле. Волны кайфа накрывали с головой. Она глотала, не проронив sexrasskaz. com ни капли, и только потом отпустила, довольно облизнувшись.

— Вкусно, — улыбнулась она, глядя на меня снизу вверх.

Но мне было мало. Адреналин и страсть просто разрывали меня. Я рывком поднял её, развернул спиной к себе и с силой нагнул над тем же столом.

— Нагнись, — приказал я хрипло.

Она послушалась, выгнув спину и выставив свою круглую попку, всё ещё в чулках. Я отодвинул мокрые стринги в сторону, увидел её розовую, влажную дырочку и, не медля ни секунды, вошёл в неё одним резким, глубоким толчком.

— Да! — закричала она в голос, ударив кулаком по столу.

Я трахал её жестко, глубоко, вбиваясь в неё с такой силой, что стол двигался по плитке. Мои руки сжимали её бедра, наверняка оставляя синяки. Звуки наших тел, шлепки моих яиц о её клитор, её стоны и моё рычание — всё это смешалось в один дикий оркестр.

— Чья ты? — прорычал я, наклоняясь к её уху.

— Твоя! Твоя, блядь! — кричала она в ответ, подаваясь назад, навстречу каждому моему толчку. — Жена твоя! Ещё! Сильнее!

Это подстегнуло меня ещё больше. Я чувствовал, как её внутренние стеночки снова начинают сжимать мой член, как она опять приближается к краю. Я просунул руку ей между ног, нащупал мокрый, твёрдый клитор и начал массировать его в такт движениям.

Это добило её. Она кончила во второй раз, громко, выкрикивая моё имя, сжимая меня внутри с такой силой, что я не выдержал. С последним, самым глубоким толчком я излился в неё, чувствуя, как горячая сперма заполняет её. Мы замерли в этой позе, тяжело дыша, ловя ртом воздух.

Не знаю, сколько мы так простояли. Может, минуту, может, пять. Я медленно вышел из неё, увидев, как тонкая струйка нашего сока потекла по её ноге. Аня выпрямилась, поправила сползшие чулки и повернулась ко мне. Мы были потные, растрёпанные, довольные как черти.

— Мы, кажется, только что... сделали это на кухне ресторана, — прошептала она, прыснув от смеха. — В день нашей свадьбы.

— Ага, — усмехнулся я, помогая ей натянуть платье. — И судя по звукам из зала, они там только третье блюдо доедают.

Я подошёл к раковине, намочил бумажное полотенце и аккуратно вытер её между ног. Она смотрела на меня с такой любовью, что у меня сердце сжималось.

— Знаешь, — сказала она тихо, — это был лучший момент всего вечера.

Мы привели себя в относительный порядок. Я заправил рубашку, она кое-как натянула платье и фату. Мы ещё раз посмотрели друг на друга и расхохотались. Счастливые идиоты.

Когда мы, взявшись за руки, вернулись в зал, тамада как раз объявлял наш первый танец.

— А вот и молодожёны! — закричал он в микрофон. — Видимо, готовились к танцу! Ну-ка, выходите!

Аня посмотрела на меня, и в её глазах снова блеснул тот самый огонёк. Мы вышли в центр круга, она обвила руками мою шею, прижимаясь ко мне всем телом. В её запахе теперь отчётливо слышался мой, и мой — её.

— Ты пахнешь сексом, — прошептал я ей на ухо, пока мы медленно кружились под музыку.

— А ты — мной, — улыбнулась она в ответ, положив голову мне на грудь. — И знаешь что? Гости будут ещё часа три. А у нас дома целая ночь впереди.

Я только крепче прижал к себе свою жену, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это была наша свадьба. Наша сумасшедшая, самая лучшая свадьба на свете. И только мы знали, что наш первый танец мы уже станцевали на кухне.